Вот тебе и сказка, Наташ

Один из трупов решил поучаствовать в обсуждении проблем молодежи и невнятно что-то промычал. А парочка отвлеклась от штанов и удивленно уставилась на стражников.

А потом попыталась сбежать, но была окружена и сопровождена вместе с приведенными в чувство «трупами» в ближайшую угловую башню. Где и оставлена до утра в одной из камер. На лепет девчонки о том, что стража что-то не так поняла, никто внимания не обратил. Утром придет законник и разберется. А пока пускай посидят, отдохнут, может даже поспят. Ночью бродить по городу в любом случае небезопасно, особенно в той части, где эта парочка бродила.

— Совсем бабы мозги растеряли, — проворчал напоследок немолодой стражник.

— Вот видишь, они тоже считают, что ты девушка! — обрадовалась Наташа, хотя радоваться было нечему.

— Я все еще могу снять штаны и всех переубедить, — сказал Немши.

И Наташа ему даже поверила. Поэтому махнула рукой и пообещала считать парнем. До выяснения обстоятельств. Законник ведь в любом случае придет и разберется.

— О, ночная богиня…

Камера в угловой башне не была предназначена для того, чтобы кто-то мог в ней спать хоть с каким-то комфортом. Непонятная фигня, нечто среднее между полкой и скамьей, была узкая, недостаточно длинная и одна на двоих. Так что спать на ней было тем еще испытанием. И нет, Наташа попыталась, просто из упрямства и из-за подогретой алкоголем решительности. Сначала она попыталась полежать там в одиночестве. Но ноги свисали, как их не поджимай, доска была жесткой, а подушки не было вовсе.

Потом Наташа от обиды на мир и мужиков решила приспособить Немши в качестве подушки, но оказалось, что лежать головой на ногах сидящего человека не так удобно, как это выглядит в фильмах. Да и ногам места стало еще меньше. И с Немши она была не настолько хорошо знакома, так что воспитание мешало. Ну, или алкоголь успел немного выветриться.

А потом «подушка» вообще нагло засопела, опершись плечами и затылком на стену.

Так что Наташа немного подумала, села и решила спать, положив голову парню на плечо. И он даже не возражал.

А утром оказалось, что не так он похож на девушку, как казалось ночью. Дневной свет заострил черты лица, появился намек на щетину и сходство с девушкой почти полностью испарилось. И остался просто очень симпатичный парень. Обаяшка и милаха, причем, в квадрате. Но не девушка.

— Хотя, если тебя накрасить… — задумалась Наташа, глядя на него расфокусированным взглядом и стараясь отвлечься от мыслей о воде. О прохладной, чудесной воде, лучше с лимоном.

— Не надо меня красить, — сказал Немши и помассировал виски. — Вирк меня убьет и без краски на лице. Не надо усугублять.

— Вирк?

— Он мой опекун и я пообещал, что больше он меня здесь не найдет.

— Часто находит? — заинтересовалась девушка.

— Второй раз за четыре дня. Хорошо хоть в этот раз обиженный хозяин плохонькой пивной не будет требовать оплатить ремонт.

— Да, в этот раз те типы сами виноваты.

— И я ничего не сломал, — с улыбкой произнес Немши.

Улыбка у него была чудесная, как и полагается милахам. Настолько чудесная, что его захотелось потискать, и Наташе пришлось старательно отгонять это желание. Хватит с нее принцев и прочих обаяшек.

Девушка глубоко вдохнула, огляделась, а потом прижалась лбом к стене.

— И как я могла в это влипнуть? — спросила она саму себя. — Все и так плохо, но я не сижу спокойно, я усугубляю, а у меня здесь даже опекуна нет, который может хоть убить. Как же стыдно.

— Ой, не переживай, тебя представитель академии заберет, а потом еще и извиняться стражу заставит. Потому что на нас напали, но они нас не выслушали.

— Точно?

— Точно.

— Ну, хоть какое-то утешение, — устало сказала Наташа, не думать о воде не получалось. — Представляешь, я впервые в тюрьме. И как я могла до такого докатиться? Хорошо хоть мама не узнает.

— После пятого раза привыкаешь, — поделился тайным Немши.

— Пятого? — вяло переспросила Наташа.

— Слишком многим моя внешность не нравится. Ну, или нравится, второе, кстати, хуже.

— О?! — Наташа даже от стены отлипла. Как-то ей не приходило в голову, что у таких милах могут быть проблемы. — Зато тебя женщины любят! — вынесла она вердикт, указав на него пальцем. — Так что не жалуйся. А меня… эх. И никакой компенсации. А еще ты дерешься. Бац, бац, и все, лежат. А я бы что делала?

— Тебе нужен амулет для защиты. Пассивной защиты, а то настучать кому-то по головам ты вряд ли сможешь. А при помощи магии защищаться сможешь курсу к третьему, если повезет. Некоторые за всю жизнь не могут ничему толковому научиться. И даже не потому, что глупые, просто восприятие какое-то не такое и магия не дается, даже если дар сильный.

— Еще лучше, — проворчала Наташа, почему-то уверенная, что ей магия не дастся. И что ее в итоге с позором выгонят. Если раньше родственники принца не убьют. — И как я могла в такое влипнуть? Говорила же мама, что я однажды домечтаюсь. Может она у меня пророк, а?

Воду, да и еду в этой тюрьме носили, видимо, редко. Может даже экономили. Или пытались таким вот образом перевоспитать. И когда эту воду наконец принесли, Наташа едва не захлебнулась. И то, что говорил мужик, обряженный в нечто подозрительно похожее на женский сарафан, натянутый поверх классической рубашки, девушка откровенно прослушала.

— Нехорошо, — сказал Немши, когда мужик ушел, оставив два кувшина и поднос с едой, на которую Наташе даже смотреть не хотелось, настолько отвратительно она воняла.

— Нехорошо? — удивилась девушка, ну не о еде же он говорит.

— То, что за нами пришел секретарь ректора — нехорошо, — объяснил Немши. — Что, им заняться больше нечем?

— Ну, может у него свободное время было, — с сомнением произнесла Наташа.

— И он вместо того, чтобы отправиться в шоколадную лавку заигрывать со смазливой продавщицей, решил освободить нас. Прямо взял и поверил.

— Может это другой секретарь. Он же там не один.

— Он один, — уверенно сказал Немши. — Остальные женщины.

— А может его шоколадница сейчас здесь же, — предположила Наташа.

Немши посмотрел на нее с большим сомнением и повелительным тоном потребовал готовиться. Правда, не уточнил к чему именно. А оказалось, что всего лишь ко встрече с секретарем. У этого типа была грустная, какая-то даже лошадиная физиономия. Ага, физиономия старой, усталой лошади, которая размышляет, а не издохнуть ли ей прямо здесь и сейчас, а потом из лошадиного рая понаблюдать, как хозяева дальше тащат свой воз самостоятельно. При этом секретарь был довольно молодым и вроде бы так выглядеть не должен.

— Надеюсь, вы осознаете, что позорите академию? — торжественно спросил он.

Наташа и Немши переглянулись.

— Он вам объяснит, — мрачно пообещал секретарь и, не уточнив кто именно, велел: — Пошли.

На выходе из башни их, как оказалось, ждал опекун Немши. Мужчина из тех, кого видно издалека. Причем, как из-за роста, так и из-за буквально излучаемой мужской притягательности. Наташа даже споткнулась, стараясь на него не таращиться. А он, сволочь, еще и притягивал взгляд. И когда мрачно улыбался, на одной щеке появлялась ямочка. И подбородок у него такой, мужественный. И нос еще, прямо на монету с профилем просится. А глаза темные. В общем, девичья погибель, а не мужчина. На его фоне блек и Осатин, и Немши, и даже ректор, который, как оказалось, Кощей.

— Я поняла, — прошептала Наташа секретарю, наблюдая за тем, как Немши тихо оправдывается и что-то обещает. — Их там специально такими выводят, путем генной инженерии.

Секретарь на нее недовольно покосился, но ничего говорить не стал.

— Зануда, — обозвала его девушка и сама этому удивилась. Обычно она с подобными порывами запросто справлялась. Наверное, это влияние алкоголя.

Глава 4

И развлекайте друг друга, сколько влезет!

Ночка у ректора Коситея выдалась занятная. Он всю ночь искал неуловимую ведьму. Нет, вовсе не Наташу. Он искал опытную и умную ведьму, хотел попросить у нее совета. Очень уж хотелось знать, что можно сделать с той ведьмой, которая так «удачно» появилась в академии. Как смягчить ее влияние на саму академию. И что теперь делать с придурковатым Осатином. Ну, вдруг его можно, как ту принцессу, запереть в башне и пускай ждет желающих расколдовать.

Нет, Коситей отлично знал, что в случае с Осатином оно не сработает. Просто хотелось посмотреть на лицо ведьмы после такого вопроса.

Ведьма, как и полагается не шибко молодой вредной тетке, находиться не желала. А когда, наконец, нашлась, оказалась пьяна, весела и при мужчине, который как раз обещал на ней жениться за один поцелуй. Целовать, впрочем, она его не хотела и Коситею даже обрадовалась.

Правда, ничем не помогла. Пообещала понаблюдать. Велела беречь девочку. И похихикала напоследок, демоны ее знают, почему.

Так что утро Коситей встретил на пару со скверным настроением и желанием кого-то убить. Ну, или что-то сломать. Поэтому и обратил внимание на озабоченное проблемами лицо дежурного в переговорной. И узнал от него, что молодая и бестолковая ведьма, как оно таким ведьмам и полагается, не стала ждать и этой же ночью нашла приключения. Причем, размениваться на мелочи ей не хотелось. Она решила сразу же провести ночь в тюрьме. Видимо ради разнообразия в жизни. Заскучала, пигалица.

— Так, я разберусь, — сказал ректор мрачно и отпустил дежурного отсыпаться. Ведьме нужно было сделать внушение и объяснить, что именно с ней происходит. А это лучше делать лично. Поручать кому-то ведьму Коситей опасался. Просто не знал человека, который не стал бы недооценивать ее и правильно понимал, чем именно она настолько опасна. — Могла бы для начала алкоголь в общежитие принести, привести мужчину, или хотя бы тараканов с мышами и заставить их петь хором. Так нет, в тюрьму ей захотелось. Ведьма!

В ожидании ведьмы Коситей пил кофе. Крепкий, без сахара, бодрящий. Точнее, не то, чтобы бодрящий, скорее превращающий липкую усталость в нервную жажду шевелиться и что-то непонятное делать. Мысли прыгали, как лягушки. Настроение оставалось унылым. И что делать с ведьмой, кофе придумать не помог.

Впрочем, стоило на эту ведьму посмотреть, как мысли сразу же появились. Эту ведьму надо было погладить по голове, вручить ей куклу и отправить любоваться садом. Странная ведьма, в общем. Хорошо хоть в пол не смотрела. Правда, и Коситею она особого внимания не уделила. Пигалица почти сразу перевела взгляд на прозрачный стеклянный кувшин, а потом тоном умирающего ангела спросила:

— Можно мне водички?

Коситей молча кивнул. Девушка воссияла улыбкой, на мгновенье став очень хорошенькой, схватилась за кувшин и начала пить так, словно воду у нее могли отобрать. Так что ректор тихо вздохнул и посмотрел на ее спутника.

— Я тоже хочу воды, — выдал этот спутник, поняв, что его заметили. И улыбнулся. Обаятельно и нахально.

Коситей махнул рукой секретарю, чтобы принес. Испытывать кого-то жаждой он не собирался. У него и без этого было чем заняться.

— Так, — сказал он мрачно. — Опять ты. А я еще думал, как это она умудрилась так быстро в тюрьме побывать. А она с тобой связалась.

— На нас напали, я защищался! — встал в позу оскорбленного народного героя парень. — И слушать нас не стали!

Коситей махнул и ему рукой, чтобы замолчал. Выяснять кто и кого не стал слушать он не хотел. Этим и без него найдется кому заняться. А у него тут проблема с ведьмой.

Впрочем…

— Хм… Защищал девушку? — тоном доброго дядюшки переспросил. — Просто отлично, эта девушка как раз нуждается в защите.

Ведьма оторвалась от кувшина и неодобрительно посмотрела на Коситея. Потом глубоко вдохнула и произнесла:

— На нас действительно напали.

— Хм, — отозвался Коситей.

— И он не виноват, что из-за своей внешности конфликтует и попадает в тюрьму постоянно. Ему приходится защищаться!

Немши радостно кивнул.

— Конфликтует из-за внешности? — переспросил Коситей. — Это он так сказал?

Немши попытался изобразить скромность. Точнее, скромного обаяшку, только папки с документами под мышкой не хватало. А так, один в один провинциальный гений, поступающий в аспирантуру. И как те гении, этот тип тоже был тем еще пронырой.

— Похоже, тебе совсем нечем заняться, — задумчиво произнес Коситей, прекрасно знавший, что скромность и Немши несовместимы, не зря же как-то пил с его опекуном. И что ввязывается в драки этот обаяшка чаще не из-за своей внешности, знал. В большинстве драк был виноват его язык, который он не считал нужным придерживать. — А девушке нужна помощь.

Немши моргнул, но промолчал.

— А тебе не помешает поучиться ответственности и заботе о других, — продолжил Коситей.

Немши уставился на него с подозрением.

— Будешь опекать девушку. Она издалека. И может из-за своего незнания попасть в неприятности. Будешь ее сопровождать в город, помогать учиться, защищать, раз тебе так нравится.

Немши и Наташа переглянулись. Радости на их лицах не было ни капельки.

— Все польза, — закончил Коситей и улыбнулся. Улыбаться обаятельно он тоже умел.

— Кому? — осторожно спросила Наташа, в которой неожиданно проснулся инстинкт, подозрительно похожий на тот, который отвечал за самосохранение, и стал нашептывать, что что-то тут не так.

— Всем, — не стал мелочиться веселый ректор.

— Но…

— Знакомьтесь. Составляйте план. И развлекайте друг друга сколько влезет.

— Э! — воскликнул Немши. — Мы ведь учимся на разных курсах и вообще!

— И несмотря на это у вас очень много общего. Свободны! Объяснительные отдадите секретарю. Секретарю в вашем деканате! У меня и без вас проблем хватает.

В общем, ректору было явно не до них. И ему было наплевать на то, что им не поверили, что спать было крайне неудобно, что воду принесли поздно. И что он, как представитель академии, должен студенток защищать. Настроение у него было неподходящее для всего этого.

И, да, это было обидно. А тут ее еще и случайно оказавшемуся рядом парню навязывают…

— Можно подумать, я напрашивалась на встречу с канонным ректором, — дернула Наташу за язык какая-то нечистая сила. — Вот прямо мечталось мне превратиться в сисястую красотку со сложной судьбой и тайными талантами, влюбить в себя ректора и выйти за него замуж, не подпуская к телу до этого самого дня. Вот прямо не спала, все думала, как бы такое провернуть и где бы взять пластического хирурга для увеличения размера, а то декольте недостаточно убедительно будет смотреться на обложке. А тут прямо судьба постаралась, раз и я уже у ректора. Вы в дракона случайно не превращаетесь? Драконы в тренде, если что.

Коситей смотрел на нее очень странно.

Немши широко улыбался, явно наслаждаясь происходящим.

А Наташу несло.

— Только учтите, все должно быть по канону. Так что срочно ищите еще парочку высокопоставленных ухажеров, красавцев, и чтобы слюни сразу начали пускать, как только меня увидят. И чтобы километровая родословная, а то без родословной я не согласна участвовать в этом балагане. И чтобы не обижали меня, а то у меня есть знакомый… или знакомая, а черт ее знает, но есть. И оно вас всех в жаб превратит. С коронками. Ы… Да, коронками на зубах, так будет интереснее.

— Это у нее нервное, — сказал Немши, дернул Наташу за руку и попытался вывести из ректорского кабинета. Видимо впечатлился слегка перекошенным в непонятной гримасе ректорским лицом.

— И чтобы дракон был обязательно! И никаких отборов! Терпеть не могу отборы! — повысила голос Наташа, потому что Немши был сильным и уже почти дотащил ее до двери. — И никаких истинных пар, может я потом развестись захочу! И никаких принцев! И коней мне тоже не надо! Мужики должны быть в меру суровы, красавцы, но не слащавые, а то у меня нервный тик будет! У меня же нервное, вы поняли?! И чтобы ума хватало, ум в мужчине главное!