Танцующая со смертью

Вот что им всем от нее надо?

Шум и хохот возвестили возвращение Кристины. Ее сопровождал шустрый мужичок в кепочке и кожаной куртке. Таксист едва не сгибался под тяжестью большого чемодана. Сама Кристина тащила объемистую дорожную сумку.

У Жени тотчас мелькнула мысль, что для нескольких дней, которые Кристина собиралась прожить в Санкт-Петербурге, у нее слишком много вещей. Впрочем, есть такие женщины, которые меняют туалеты по пять раз на дню. Женя, конечно, к таким не относится, но Кристина, похоже, из таких.

Успокоив себя этой мыслью, Женя посторонилась и распахнула дверь пошире. Таксист, увидев ее, недовольно хмыкнул.

— Сестренка моя! — громогласно возвестила Кристина. — Заждалась уже!

На лице таксиста отразилось откровенное разочарование — очевидно, хитрюга Кристинка пообещала ему неформальное общение или еще какую награду, чтобы донес тяжеленный чемодан на четвертый этаж.

— Однако, — сказал он, — мы так не договаривались.

— А о чем мы договаривались? — заорала Кристина. — Может, тебе натурой доплатить? Ты уж губенки-то свои закатай обратно! Ишь, разлетелся!

— Да тише ты, всех соседей соберешь! — шикнула Женя.

— Мне стыдиться нечего! — орала Кристина. — Это вот он пускай стыдится, вымогатель несчастный!

Таксиста как ветром сдуло.

Кристина с Женей пропихнули вещи в прихожую. Лариска пыталась помочь, но в маленькой прихожей стало так тесно, что соседка просто не влезла туда. Дама она корпулентная, сама про себя говорит, что хорошего человека должно быть много. Она и одна-то в Жениной прихожей с трудом помещается, а уж втроем им точно туда не втиснуться, да еще чемоданы. Поэтому соседка нехотя направилась к себе.

Женя закрыла дверь и перевела дух.

Кристина перепрыгнула через чемодан и поскакала в комнату. Квартирка у Жени была небольшая, одно название, что двухкомнатная. Одна комната хоть и довольно просторная, но проходная, а вместо второй — восьмиметровый пенал с узким окошком, похожим на крепостную амбразуру. Но и такой жилплощади Женя была рада несказанно, получила-то она ее даром.

Женя родилась в Петербурге, но совершенно не помнила этот город, потому что, когда ей было три года, мама развелась с отцом и уехала к себе. Про бывшего мужа мама плохого никогда не говорила — просто поженились совсем молодыми, как говорят, со студенческой скамьи да в загс, по глупости, в общем. Но точно не из-за Жени, она только через полтора года у них родилась.

А тогда казалось, что любовь до гроба, говорила мама. И обязательно прибавляла — дураки оба, ни разу по-другому не сказала. В общем, они быстро поняли, что очень разные и что жить друг с другом не могут. Но из-за Жени продержались еще пару лет. А потом она забрала дочку и уехала к себе домой.

И никогда об этом не жалела.

Женя, в общем, тоже не слишком сокрушалась, что живет в маленьком городке, тем более что мама очень скоро вышла замуж и муж ее открыл успешный бизнес, так что денег на жизнь вполне хватало.

Отчим много работал и относился к Жене по-доброму. И когда она решила ехать в Санкт-Петербург, чтобы поступать на искусствоведческий факультет, отчим сказал, что во время учебы будет ее содержать. В пределах разумного, конечно. Мама тоже не возражала.

Сейчас Женя думает, что лучше бы они ее отговаривали, грозились, что денег не дадут, скандалили бы, упрекали, что сидит на их шее. Авось тогда бы она послушалась и выбрала более приличный институт.

То есть учиться-то было интересно, но вот с работой потом были проблемы.

— Женька-а! — послышалось из маленькой комнаты. — Ты где? Куда пропала?

Женя осознала себя стоящей посреди прихожей и бездумно глядящей перед собой. Точно, нужно бросать пить эти дурацкие таблетки, все равно они не помогают. А сейчас срочно кофе выпить, чтобы в себя прийти.

— Ой, что это? — спросила Кристина. — Ну и ну!

— Не трогай! — закричала Женя и бросилась в комнату.

Но было уже поздно, из маленькой комнаты послышался жуткий грохот, потом крик, потом забористый мат.

По дороге Женя споткнулась о чемодан, ушибла ногу, потеряла тапок и добежала до комнаты, чертыхаясь.

Так и есть, проклятая дверца вывалилась прямо на Кристину, и теперь она сидела на полу, потирая ногу. Дверца валялась рядом, целая и невредимая.

— Ты жива? — спросила Женя.

— Что это было? — Кристина шмыгнула носом.

— Нога цела? Встать можешь?

В Женином голосе прозвучала неподдельная, искренняя тревога — не дай бог, Кристина ногу сломала, это же она месяца два будет тут находиться!

Женя тут же устыдилась своих мыслей, тем более что Кристина встала, охая и стеная. С Жениной помощью она доковыляла до дивана в большой комнате и плюхнулась на него прямо в сапогах.

— У тебя выпить нету? — спросила она. — Чтобы стресс снять.

— Нету, — твердо ответила Женя, — вот чего нету, того нету. Ни выпить, ни покурить в доме не держу.

Тут раздался звонок в дверь. Ну не будет сегодня покоя!

— Кто еще? — не слишком любезно спросила Женя.

— Девочки, у вас все в порядке? — взывала Лариска из-за двери. — Вы там подрались, что ли?

— Ничего не подрались, у нас шкаф упал! — рявкнула Женя, не собираясь отворять. — Все у нас в шоколаде!

Лариска потопталась на площадке и ушла.

Кристина в комнате, морщась, снимала сапоги. Потом задумчиво покрутила ногой.

— Вроде бы ничего, — неуверенно сказала она, — надо холодное приложить…

Женя с трудом вставила дверцу шкафа на место.

В крошечной комнате мебели не было, только вот это дубовое страшилище. Когда Женя въезжала сюда, она выбросила то, что осталось от старой мебели.

Все было темное от грязи и изъедено жучками. А шкаф оказался такой огромный и к тому же тяжелый, что у Жени просто не хватило ни сил, ни времени его разобрать.

Пользоваться этим шкафом она не хотела — пахло оттуда чужой несвежей одеждой и застарелой пылью, да еще и дверца все время выпадала.

И все равно, несмотря на ужасное состояние, Женя считала квартиру подарком судьбы. Ведь это была ее, только ее квартира, она была тут полноправной хозяйкой.

«Раз в жизни повезло», — говорила мама, и Женя была полностью с ней согласна.

И правда, она уж отчаялась тогда, после того, как они расстались с Иннокентием. Не то чтобы страдала от любви и ревности, просто было ужасно муторно на душе.

И вот после того, как она получила бумаги о разводе, прозвенел телефонный звонок и свекровь сказала холодно, что на ее имя пришло официальное письмо из нотариальной конторы.

Хотя нет, к тому времени, как они окончательно оформили развод, свекровь стала гораздо лучше к Жене относиться, уверившись, что добилась наконец своего и Женя ей больше не опасна.

Свекровь сказала, что нужно прийти за письмом как можно скорее — вдруг там что-то важное, нотариус просто так, по ерунде беспокоить не будет.

Когда Женя пришла, свекровь просто умирала от любопытства, но сама письмо вскрыть не решилась — как можно, мы же порядочные люди, не вскрываем чужие письма, не подслушиваем чужие разговоры, не читаем эсэмэски в чужом телефоне.

Был у Жени соблазн взять письмо и уйти, но свекровь буквально затащила ее в квартиру и даже сервировала стол для чаепития. Печенье испекла с глазурью!

Женя открыла письмо и обалдела.

Там черным по белому говорилось, что ее родной отец по завещанию оставил ей квартиру. Буквы прыгали у нее перед глазами, Женя заикалась и мямлила, тогда свекровь вырвала письмо у нее из рук и прочитала все сама.

Она перечитывала письмо раз пять, если не больше, а Женя за это время успокоилась.

Было очень забавно наблюдать за лицом свекрови: она, которая всегда считала невестку то хищницей из провинции, то приблудной кошкой (в зависимости от настроения), своими глазами видела, что теперь невестке принадлежит квартира в центре.

Квартирка оказалась так себе, отец в свое время получил ее от престарелой тетки. Никто из родственников на нее не претендовал, отец, оказывается, умер небедным человеком, недвижимости было у него достаточно.

Свекровь тогда едва не заболела от разочарования, потому что если бы ее сын не развелся с Женей, ему тоже причиталось бы что-нибудь по закону. Теперь же Женя сделала ей ручкой и ушла. Ушла в собственную квартиру.

Это событие помогло Жене перенести развод.

Навалились дела и хлопоты. Квартира была очень запущенной, в ней долгое время никто не жил. У Жени хватило денег только на новый диван — не на полу же спать.

С тех пор, как она официально оформила все документы на квартиру, прошел почти год, и за это время Женя успела накопить денег на новую кухню. Прежняя была вообще никакая, то есть ее просто не было — колченогий столик, покрытый продранной клеенкой, две хлипких табуретки и шкафчик для посуды, в который вместо стекол вставлена была фанера. Все было ободранное и засаленное до неприличия, так что Женя вынесла эту, с позволения сказать, мебель на помойку вместе с закопченными кастрюлями и битыми тарелками.

Теперь кухонька радовала глаз. Все было такое чистенькое и новенькое — и стены, и потолок, и мебель, и посуда. В магазине вдобавок к покупке подарили ей новую кофеварку, и Женя была счастлива. Даже Иннокентий принес на новоселье две чашки.

Чашки были новые, но ужасно старомодные, аляповатой доисторической расцветки, похоже, что свекровь выдала ему из своих загашников. До пенсии она работала учителем в школе, и у нее скопилось ужасное количество хрустальных ваз, чайных сервизов и комплектов постельного белья. Но белья, что неудивительно, свекровь не прислала, видно, решила оставить на черный день.

Оказавшись на своей новой кухне, Женя, как всегда, пришла в хорошее настроение. Кристина, прихрамывая, притащилась за ней.

— Как тебе? — не выдержала Женя.

— Класс! — ответила Кристина. — Очень даже ничего!

— Кофе будешь? — спросила Женя, суетясь у кофеварки.

— А пожрать чего есть? А то в самолете такая тошниловка… Когда попробовала — думала, сразу сблюю… как они не стесняются такое людям подавать?

Кристина сбросила наконец меховой жилет и осталась в обтягивающей трикотажной кофточке с очень большим вырезом. Бюст впечатлил даже Женю.

— Ага! — Кристина перехватила ее взгляд. — Силикон! Денег отдала — жуткое количество, зато красота какая!

«Да уж», — Женя поскорее отвернулась.

— Ой, забыла совсем! — закричала Кристина. — Мать же варенья дала, две банки!

Из прихожей послышался оглушительный грохот, что-то звякнуло, брякнуло, потом на кухне появилась сияющая Кристина с двумя двухлитровыми банками варенья под мышкой. Женя в это время нашла в шкафчике батон.

Позавчера купила, ну, черствый даже полезно.

В холодильнике оставалось только полпачки масла, потому что Женя его ела крайне редко. У нее на сегодня был запланирован поход в магазин, но, видно, не судьба.

Кристина не унывала. Она резала батон толстыми кусками, намазывала их уже вовсе неприличным слоем масла и сверху выкладывала варенье столовой ложкой. Все это она запивала крепчайшим кофе, который попросила налить не в маленькую кофейную чашечку, а в пол-литровый бокал, тоже подаренный свекровью. На белом бокале с широкой золотой каймой была выгравирована надпись: «Вере Анатольевне от благодарных учеников». Свекровь говорила, что бокал преподнесли ей, когда она поскользнулась и сломала ногу, пролежав два месяца в гипсе. Очевидно, ученики были благодарны, что свекровь избавила их от своего присутствия на два месяца.

Варенье и правда было ужасно вкусное — клубничное и из райских яблочек.

— Что думаешь делать? — спросила Женя, управившись с бутербродом. — Куда пойдешь?

На самом деле ей хотелось спросить, надолго ли Кристина явилась, но было неудобно. Как всегда, мешала интеллигентность.

— Да, вот приехала людей посмотреть, себя показать. — Кристина зачерпнула еще ложку варенья.

— Ты в отпуске, что ли? — Женя пыталась намекнуть, что она-то женщина работающая, так что возиться с Кристиной у нее времени нету. Да и желания тоже.

— Ну да, как бы в отпуске… — уклончиво ответила Кристина. — А куда бы мне сегодня пойти?

— Ну… погода не очень, холодно, да и дождик вон собирается, так что нужно под крышу. Сходи в Эрмитаж… Там и снаружи красиво, а уж внутри…

— А что, можно и сходить… — Кристина сорвалась с места и полетела в прихожую. Снова раздался грохот, потом что-то упало, затем шум переместился в комнату.

Когда Женя, вымыв посуду и убрав остатки варенья, вышла из кухни, она просто остолбенела.

Это ничего, что квартирка у нее маленькая и очень просит ремонта. Зато у Жени чисто и все вещи всегда на своих местах. Откровенно говоря, и вещей-то немного, зато просторно. И порядок. Был. Женя вообще девушка очень аккуратная, любит, чтобы все было разложено по полочкам и нигде ничего лишнего.

Теперь же квартира напоминала цыганский табор и восточный базар, что называется, в одном флаконе.

Посреди комнаты стоял раскрытый чемодан. Было такое чувство, что это пасть огромного монстра, который только что проглотил энное количество людей и теперь выплевывает остатки одежды, которые явно вредны для пищеварения.

На диване валялись платья — все яркие, в крупных экзотических цветах. На единственном стуле были навалены пиджаки и джемперы — тоже яркие, но совершенно других оттенков. Таких, которые уместны разве что на морских бакенах и на табличках, предупреждающих о радиационной опасности. Туфли были разбросаны по всей комнате, колготки висели отчего-то на люстре.

Люстра, пожалуй, была единственным предметом прежней обстановки, который Женя не выбросила. Хоть и горели в ней всего два рожка из пяти, все же какой-то свет она давала. Теперь на трех негоревших рожках висели колготки — узорные, в сеточку и просто красные. Из сумки торчали бюстгальтеры и трусы, а еще на полу прямо кучей была навалена косметика — все эти баночки, тюбики и флаконы с лаком. Причем один раскрылся и залил пол.

— Слушай, ну что это такое! — не выдержала Женя. — Что за бардак ты тут устроила!

— Да? — Кристина крутанулась на пятках и удивленно оглядела комнату. — Ну, я вещи разбирала. А у тебя все равно повесить некуда. А что лак разлился, так все равно же ты говорила, что пол в этой комнате нужно менять.

Женя отвернулась и скрипнула зубами. Ну за что ей такое наказанье? Едва ли не впервые с тех пор, как она работает в магазине, у нее выпал выходной на воскресенье — и вот, пожалуйста! Сиди теперь в разоренной квартире, сторожи эту Кристинку. Да ее же на минуту оставить нельзя, она тут все разворотит! Вон, шкаф едва на себя не свалила…

Однако после кофе в голове немного прояснилось, и появились там некоторые практические мысли. К примеру, такая: где Кристинка будет спать? Потому что спальное место у Жени только одно — тот самый новый диван в большой комнате. Ночью она на нем спала, а утром складывала и накрывала покрывалом, опять-таки подаренным свекровью. Той в свое время его привезла из дальних стран мамаша хулигана Шерстоухова. Он был личностью необычайной, свекровь часто вспоминала его особенно удачные проделки.

В пятом классе этот Шерстоухов залез в кабинет биологии и поработал над скелетом, который стоял в шкафу. С помощью сложной системы противовесов он устроил так, что, если открывали дверцу, скелет шагал вперед, поэтому когда свекровь, которая как раз и была учителем биологии, открыла дверцу шкафа, чтобы достать оттуда какое-то наглядное пособие, на нее шагнул скелет, одетый в жакет завуча и беретик престарелого учителя рисования.

Завуч была худа, болезненна и вечно мерзла, для того и держала в кабинете шерстяной жакет.

Увидев такое чудо природы, биологичка так заорала, что прибежали учителя из соседних кабинетов.

Уроки были сорваны, школьники потешались вовсю. Подозрение пало на Шерстоухова, да он не сильно отпирался. Видимо, чувствовал авторскую гордость.