Помоги проекту - поделись книгой:
— Его нужно убить! Как бы губернатор ни послал его по наши души, — едва закрылась дверь за молодым бароном, произнёс Владимир Балашов. — Он что-то скрывает, и это очевидно.
— Его род достаточно стар, чтобы иметь тайны. Так что не удивительно, что он обучен противиться воздействиям на мозг, — ответил ему Савицкий.
— Именно что обучен, — по тёмному кукольному лицу Иды пробежали волны, похоже, именно так выражала своё недовольство женщина. — Конечно, удивительно, что он вообще почувствовал мой дар, но что ещё необычнее, так это то, что он довольно ловко «жонглировал» своими мыслями, не давая мне выцепить хоть что-то важное.
— А значит, он готовился к нашей встрече, — произнёс Владимир.
— Чтобы готовиться к ней, нужно было предвидеть такую цепочку событий, которую почти невозможно просчитать, — покачал головой Савицкий. — И при этом он должен был пожертвовать своими товарищами. А это совершенно не соответствует психотипу Исаева.
— А мы уверены, что все, кто вошёл с ним в Зону, погибли? — Владимир посмотрел на Иду.
— По докладам имперской СБ, из зоны Исаев выбрался один, при этом в весьма плачевном состоянии, — ответил Савицкий.
— А я в мыслях Исаева видела мёртвую девушку на его руках. Судя по всему, это была Бэкки Пратт, — добавила Ида. — К сожалению, глубже копнуть не вышло, мысли Исаева во время разговора постоянно переключались. Нужна обстановка поспокойнее.
— Ну тогда, Ида, тебе нужно будет, как только молодой барон уснёт, прийти к нему и просканировать все его воспоминания и эмоции, — попросил женщину Савицкий. — Боюсь, времени у нас не так много, и к утру мы должны быть полностью уверены в нём. Ну или убить.
— А если он спать не будет? — с недовольным лицом произнесла «куколка». Ида чертовски не любила проникать в сны людей. Уж слишком больная фантазия была порой у людей. А во снах они отрывались на полную катушку.
— Ну так примени свои женские штучки. Ты-то наверняка знаешь, как заставить мужчину расслабиться и забыться. Да, трижды вдовушка? — ухмыльнулся Балашов.
Женщина, подскочив с кресла, схватила со стола нож, но едва в глазах барона зажглось пламя, как тут же с трудом сглотнула образовавшийся в горле ком и молча развернувшись, покинула зал.
— Зря ты так с ней, — осуждающе произнёс Савицкий. — Нет ничего страшнее обиженной женщины.
— Эта сука бесполезна! — отмахнулся Балашов. — Не понимаю, зачем Накано вообще её держит. Ей своим даром только на ярмарках простых людей развлекать. Лишний балласт на нашем тонущем корыте…
— Но ты прекрасно знаешь, что граф ничего просто так не делает. И ему не понравится, как ты обходишься с Рамос, — попытался образумить товарища мужчина, но, похоже, Балашов не воспринимал его слова всерьёз.
— Ладно, чёрт с ней. Выйдет у неё Исаева разболтать, хорошо. Нет, тогда будем решать, что делать с бароном. Но лично я за то, что его нужно убрать!
Глава 3
— Почему он не отвечает? — поведя широкими плечами, спросил граф Такэо Накано у столпившихся за его спиной людей.
Звуки его голоса отразились от бетонных стен, образуя странное эхо. Любое слово в овальном зале с голыми стенами словно сами собой превращались в непрерывный шёпот, изрядно давящий на разум.
Но мужчина в сером деловом костюме, чёрной рубашке и солнцезащитных очках с непрозрачными линзами уже привык к этому и сейчас стоял перед трёхметровой прозрачной колбой, заполненной густой фиолетовой взвесью, не обращая внимание на творящуюся чертовщину.
— Э-э-э…господин… в Зоне за последние полтора дня зафиксированы необычные изменения, — с трудом справившись с волнением, седовласого графа здесь боялись до икоты, произнёс один из ученых в белом комбинезоне. — Возможно, отсутствие объекта связано именно с этим.
— Вам платят не за теорию, — не повышая тона, произнёс Накано, играя желваками. При этом все собравшиеся специалисты непроизвольно вжали головы в плечи, напоминая перепуганных черепах. — Что с самой Зоной? Что там такого необычного? Опять расширяется?
— Нет, что вы. Мы бы сразу об этом сообщили! — тут же встрепенулся учёный, обрадованный тем, что разговор свернул в безопасное русло. — Замечены твари, которых раньше не наблюдали на аномальных территориях. Возмущение в эфирном поле, окружающем некоторые аномалии. А также возле самого лифта обнаружена очередная колония эфирных организмов…
При упоминании о новой колонии граф Накано на мгновение отвлёкся от гипнотизирования по-прежнему безжизненной колбы и поморщился.
Чёртов фиолетовый «мох» был одинаково опасен и для людей, и для тварей Зоны. А значит, мест доступа к Лифту теперь стало меньше, и количество столкновений увеличится. Как с монстрами, так и с губернаторскими прихвостнями.
И вряд ли даже «объект» хоть что-то сможет с этим сделать. Хотя чёрт его знает, что это существо вообще может, а что нет. У графа, прекрасно разбирающегося в людях и их мыслях, при общении с «объектом» попросту рушилась любая схема ведения разговора.
— И причины неизвестны?
— Господин граф, вы же знаете, что со стопроцентной точностью тут ничего известно быть не может, — покачал головой учёный, но, увидев, как в его сторону поворачивается Накано, торопливо добавил:
— Но мы успели собрать данные за пять часов до начала возмущений и семь после. Начиная от лунных фаз и заканчивая списком тех, кто был неподалёку от Лифта. Именно оттуда и начались все изменения.
— Ну-ка, дай сюда, — требовательно протянул руку граф, и учёный, быстро сообразив, сунул ему планшет.
Мужчина, взяв устройство, принялся листать целую презентацию с многочисленными графиками, таблицами и фотографиями.
Многое из этого он просматривал не в первый раз, всё же это была не единственная попытка разобраться в причинах, заставляющих Зону меняться. И тем не менее ничего такого, что позволяло, хотя бы с натяжкой, объяснить происходящее, не обнаруживалось.
Хотя… Мысли в голове мужчины закрутились, набирая обороты. Он, определённо, только что упустил какую-то подсказку.
— То есть конкретно именно в это время начались возмущения? Или возможен какой-то разбег? — повернув планшет в сторону учёного, Накано ткнул пальцем в обведённую дату с точным временем.
— Ну, если и не с точностью до секунды, то максимум в пару минут разница, — убеждённо ответил учёный.
— Твою ж… — озарившая догадка на мгновение выбила Накано из колеи, и он машинально хлопнул по карману, где обычно лежал комм. Но сейчас коммуникатора там не оказалось, в этот отсек лаборатории со средствами связи не попускали даже графа. — Неужели это так? Вот же с…
Не договорив, Тэкео Накано направился к выходу, но внезапно зал наполнило резкое гудение, моментально приглушившее все остальные звуки.
— «Объект» прибывает! — среагировавший первым учёный уже замер перед одним из столов, уставленных всяческой аппаратурой.
Впрочем, его остальные коллеги лишь на несколько секунд задержались, а после заняли заранее установленные места.
— А-а-а… Чёрт с ним… — на мгновение заколебавшись, граф махнул рукой и повернулся обратно к колбе, решив, что разговор с запоздавшим «объектом» важнее. Тем более, вряд ли полчаса сделают погоды.
Тем временем фиолетовая взвесь в трёхметровом сосуде пришла в движение, образуя водоворот. И все находящиеся в зале, уже несколько раз присутствовавщие при контакте с «объектом», заворожённо смотрели на начавшийся процесс.
Водный «вихрь», набрав безумную скорость внутри колбы, внезапно остановился, а в его глубине вспыхнула первая искорка. Следом за ней появилась следующая. И так сотни сотен огоньков осветили сосуд изнутри, сливаясь между собой и все больше походя на разветвлённую кровеносную систему человека, которую можно увидеть на картинках в учебниках по анатомии.
Впрочем, Накано знал, что сходство лишь внешнее, так как конкретно эта «система», хоть и имела много общего с человеческой, была куда более совершенной.
Но вот искорки, наконец, полностью слились друг с другом и начали обрастать настоящими костьми, а после и плотью. Процесс хоть и был чрезвычайно быстрым, но позволял рассмотреть всё в мельчайших подробностях. И от этого невозможно было оторвать взгляд.
И вот спустя несколько минут в колбе, заполненной уже полностью прозрачной жидкостью, зависло существо, почти в точности копирующее человека.
Лишь заросшие глазницы, непропорционально длинные трёхпалые руки и ноги с коленями, выгнутыми в противоположную сторону, недвусмысленно намекали, что ничем человеческим в обнажённом существе с отсутствующими первичными и вторичными половыми признаками и не пахло.
— Мы уже начали волноваться, что вы не появитесь, — сглотнув ком, возникающий в горле графа каждый раз, когда он ощущал, что «объект» полностью материализовался и обратил на него внимание, произнёс Накано.
— Помехи… затрудняют коммуникацию… — голос объекта будто ввинчивался в мозг мужчины, заставляя того морщиться. — Силы Наместника готовятся к решающей атаке. Через четырнадцать суток будет объявлено о начале штурма. К этому моменту вам необходимо будет подготовить все доступные силы и остановить продвижение лоялистов.
На языке Тэкео Накано крутилась парочка забористых ругательств, но мужчина прекрасно понимал, что высказывать претензии «объекту» бесполезно.
Это существо в данный момент не более чем живой коммуникатор, принадлежащий неизвестной третьей стороне, соблаговолившей осуществлять передачу между мятежниками и Орбиталом. И пока «объект» не закончит, пытаться разговаривать с ним бесполезно.
Впрочем, за исключением детальной информации о силах, которые будут задействованы в штурме со стороны Наместника, ничего важного Накано не услышал.
Так что едва «объект» закончил говорить, как мужчина, не давая существу раствориться, задал первый вопрос, в надежде, что хоть в этот раз ему ответят.
— Вы не в курсе, что происходит с Зоной? И стоит ли нам ожидать за отведённое время очередных сюрпризов? — произнеся вопрос вслух, Накано уже ожидал, что существо, как обычно, его проигнорирует и растворится, но неожиданно всё пошло по другому сценарию.
— Были зафиксированы подключение и попытка инфильтрации. Осуществлено переподключение и попытка локализации вторженца, — впервые в «голосе» существа граф услышал хоть какие-то намёки на эмоции. — Вмешательство спровоцировало рост повреждённых структур.
— Погодите, — подняв руку, произнёс граф. Пускай ему и не хотелось останавливать неожиданно разболтавшийся «объект», но не спросить о том, что терзало его всё это время, он не мог. — Случайно не появление ли этого человека спровоцировало «помехи»?
Сделав шаг вперёд, мужчина зачем-то поднял планшет на уровень заросших глаз собеседника, демонстрируя фотографию молодого барона.
Стоило только графу это сделать, как весь зал неожиданно озарило яркой вспышкой, и Накано упал на пол, чувствуя, как на мгновение окружающее пространство стало нечётким, а по лицу из-под очков потекло что-то тёплое и липкое.
Существо же в колбе начало биться о стенки капсулы, буквально размазывая себя по прозрачной поверхности. При этом успевший проморгаться и размазавший по лицу вытекшую из уголков глаз кровь, Накано увидел, как «объект» претерпевает метаморфозы.
Его недочеловеческое тело вытягивается, приобретая вполне привычные формы, а голова тает, будто воск, но лишь для того, чтобы тут же принять вполне человеческий вид.
Спустя долгие две минуты, которые Накано, как, впрочем, и остальные, находившиеся в зале люди, провели на полу, не в силах подняться на ноги, в чудом уцелевшей колбе завис обнажённый молодой человек с покрытым коростой телом и изуродованным, но вполне узнаваемым лицом.
Прежде чем дать разрешение на вербовку Исаева, он максимально дотошно изучил всех, с кем хоть как-то косвенно мог общаться этот молодой барон. И с удивлением узнав в трансформировавшемся существе Илью Кузнецова.
Фотографию молодого кадета, обучавшегося вместе с сестрой Исаева, Накано видел лишь мельком, но сейчас подстёгнутая болью память сработала «на отлично», заставляя графа «удивиться» от происходящего ещё больше.
— Убить Исаевых! Всех их убить! — первое, что услышал у себя в голове Накано, едва пропала многотонная тяжесть, придавившая мужчину к полу. — Иначе умрёте все вы!
В словах изуродованного парня, которому полагалось сейчас находиться на Орбитале в госпитале для заражённых, звучала даже не угроза, а констатация факта.
И уже не молодой Накано, не раз оказывавшийся на волосок от смерти, со стопроцентной уверенностью мог сказать, что кары за неисполнение требования от поехавшего крышей Кузнецова ему не избежать.
А то, что парень, непонятно как оказавшийся в колбе, заменив собой «объект», сошёл с ума, для графа было очевидно.
— Убей его и того, кого он привёл в Зону, и я дам прикоснуться к истинной силе мира, — подняв руку перед собой, Илья или то, что когда-то было парнем, начертил на сверхпрочном стекле непонятные символы, которые через мгновение вспыхнули фиолетовым и, проникнув сквозь преграду, поплыли к людям.
Светящиеся руны проникали сквозь одежду, заставляя безвольные тела содрогаться, будто по ним пускали разряды тока. Досталось и самому Тэкео Накано. Вот только вместо боли граф ощутил, как его ядро, уже давно застывшее в развитии, будто треснуло и стало увеличиваться, впитывая окружающий эфир.
— Это задаток, раб, — произнёс Кузнецов. — Но помни: то, что мы тебе дали, мы же можем и отнять.
Очередное движение руки, и несколько учёных неожиданно вскочили на ноги, а после упали обратно, будто сломанные куклы.
— Выполняй! — услышал Накано, а после увидел, как тело Кузнецова стало распадаться, превращаясь в ошмётки плоти, а жидкость в сосуде приобретала фиолетовый оттенок.
Неожиданно очередное озарение пронзило графа, заставляя его сорваться с места, не обращая внимание на приходящих в себя учёных, желая как можно быстрее добраться до коммуникатора и связаться с Рамос или, на худой конец, Савицким.
— И того, кого он привёл в Зону… И того, кого он привёл в Зону… — бормотал Накано, надеясь, что ещё не поздно.
— Кто-то где-то определённо просчитался, — пробормотал я, сидя в кресле и не отрывая взгляда от входной двери.
Поначалу всё складывалось вполне приемлемо. Конечно, беседа с мятежниками прошла немного не по плану. Шанс на то, что присутствовать будет и сам Накано был мизерным, но всё же был. И в этом случае я существенно бы сэкономил время. Как своё, так заинтересованных в нашей беседе людей.
Но нет, чёртов граф так и не вылез из дыры, находящейся где-то в Зоне, а значит, моё пребывание на территории южан может изрядно затянуться. Если, конечно, Балашов не убедит другого барона с баронессой, что я что-то скрываю и от этого представляю реальную угрозу.
Честно говоря, идя навстречу, я больше опасался Савицкого или, на худой конец, Иду Рамос, но ни как ни этого огневолосого мужчину.
Если Савицкий был тактиком, предпочитающим строить хитроумные многосоставные планы, а Рамос обладала неприятным даром, то вот Балашов…
Знаю я таких. Прямых, как палка, агрессивных, в какой-то степени даже недалёких, чьи недостатки скрывал лёгкий налёт аристократического воспитания. Но не в этом суть. Конкретно в случае Балашова и ему подобных людей, они обладали звериным чутьём на опасность.
Во время разговора я постоянно ловил на себе его взгляд. И с каждым разом в нём всё отчётливее проступало желание моей смерти. Возможно, он не до конца понимал, что его тревожит, но барон определённо привык доверять своим инстинктам, и нетрудно догадаться, что он предложил своим «коллегам», едва мне стоило выйти из обеденного зала.
С другой стороны, в отсутствие графа Накано руководил здесь не Балашов, а Савицкий. И этот тип спешить не станет, дождётся более весомых доказательств, прежде чем начнёт действовать.
И всё же, вернувшись в свою комнату и поблагодарив слугу за принесённый ужин, я уселся в кресло, находившееся напротив двери, и с нетерпением стал ожидать посетителя. От того, кто это будет: отряд бойцов или один-единственный человек, будут зависеть мои следующие действия.
И, как это не стыдно признавать, когда в дверь постучались, а после я услышал тихий голос баронессы, я с облегчением выдохнул.
— Войдите!
Слова только слетели с моих губ, а дверь уже открылась, и в моей комнате появилась баронесса.
Подскочив с кресла, я окинул взглядом женщину, сменившую официальное платье на его более откровенный вариант, позволявший рассмотреть достоинства, но при этом оставляющий простор для фантазии.
— Прошу, присаживайтесь, — пододвинув кресло, поставил его так, чтобы расположившаяся в нём Ида не перекрывала мне обзор входной двери. — Смею предположить, что ваши товарищи сошлись на том, что проверки на ужине было недостаточно, и приказали вам прийти сюда.
У севшей в кресло Рамос при слове «приказали» на мгновение сузились глаза, но тут же едва заметная вспышка злости растворилась, а по её кукольному лицу расплылась улыбка.
— Вы решили сразу перейти в атаку, Игорь Владиславович, попытавшись настроить нас друг против друга? Не стоит так делать, — Ида покачала головой. — Никто из нас не может заставить другого сделать то, что тот не хочет.
— Вы сейчас меня убедить хотите или себя? — усевшись обратно в кресло, спросил я. — Я уверен, что барон Балашов, едва я вас покинул, предложил меня убить, дабы обезопасить. Савицкий же, скорее всего, попросил вас сходить ко мне и «просканировать» до конца. И при этом вы были не слишком довольны этой просьбой.
— С чего вы так решили? — на кукольном личике Иды отобразилось удивление, а веснушки пришли в движение.
Поделиться книгой: