Все пышечки делают ЭТО

– И я не получила денег за заказ, который по вине этого наглого мерзкого гамадрила превратился в руины. Клиент сказал, что больше никогда не обратится ко мне, потому что я ему запорола самый важный день в жизни. На моей страничке написал кучу гневных комментариев, полил меня с головы до ног отнюдь не вареньем крыжовенным. Машина моя похожа на кусок… того, во что превратились чертовы капкейки. А этот скот… Он мне знаешь что предложил? Знаеееееешь? – завыла я в голос, устав сдерживать, рвущийся из груди рев. Подавилась горясчим чаем, задохнулась и упала лицом в ладони.

– Неужели на руках постоять, чтобы кровь к мозгу прилила и он из зада твоего обратно переполз по месту прописки? – хихикнула Полька. Вот зараза, треснуть бы ее по башке. Но даже на это нехитрое действо у меня не осталось сил.

– Он сказал, что хочет знать мою тайну, – всхлипнула я, умирая от ужаса. Господи. Этот человек не человек. Он дьявол во плоти. И в туфлях его блестящих точно копыта раздвоенные. Черт, мне вдруг вспомнились крепкие ноги, покрытые темными волосками, и выше, выше, а там… Я зажмурилась, пытаясь прогнать воспоминания десятилетней давности. Да что же это такое? Что происходит?

– Открой тайну, несчастная, – заунывным голосм заголосила Полинка, скосив глаза к носу. – Тайну золотого ключика.

– Я тебя порешу, – забыв, что плачу прорычала я. – Вместо того, чтобы идиотничать, что-то предложила бы. Ты вообще серьезной можешь быть? Корюшка в опасности, а ты…

– А чего я? У меня все на мази, как у кози, как говорится. Мы с тобой просто этого хмыря уберем. Нежно и без кровавых брызг. Я уже даже провела подготовительную работу.

– В смысле? – о, боже. Она что задумала? Она… Если без брызг, значит все очень страшно. Очень. Значит Полька научилась распылять на молекулы все в радиусе своего действия. И кого-то, меня, тоже накроет взрывной волной, сто пудово. Хотя, идея рабочая. Нет человека, нет проблем. – Поль, а нас посадят же. Если мы его… Ну… Того… Дадут, больше чем этот Лавр весит, учитывая его положение в обществе. Корюшку в детский дом отдадут, или еще хуже моей маме. А потом она по наклонной дорожке пойдет. Покатится, и встретимся мы с ней где-нибудь на пересылке. И не узнаем друг друга. И виноват во всем этот мерзавец. Да, его надо убрать. Точно.

Ну да, у меня богатая фантазия. Я даже живо представила себе как я в ватнике и косынке, беззубая, но похудевшая, вытираю скупую слезу, при виде татуированной дочери, и падаю перед ней на колени, а она отталкивает свою непутевую мать и говорит, – Не прощу. Ты мне врала. И моего отца…

– Ты совсем что ли обезумела? – донесся до меня радостный голос подруги. – Какие пересылки?

– Ну, ты же мне предлагаешь Ярова грохнуть? Сама сказала, с дороги уберём. И еще так кровожадно зубом цыкнула.

– Дура совсем? У меня просто зуб от горячего болит, – икнула Полинка, повертела пальцем у виска и одним махом опорожнила чашку с огненным кофе. – Я нейтрализовать его предложила, просто отвлечь. Хотя твоя идея тоже рабочая. Но учти, если нас возьмут у трупа поверженного врага, я скажу, что ты меня заставила.

– Да этого бугая из дробовика хрен завалишь, – дала я заднюю сразу. Мало ли, что там у этой реактивной чумы в голове. Вдруг воспримет мой приступ идиотизма за призыв к действию. – Ну?

– Чего? – выпучила глаза Полька.

– Что ты там придумала? Слушай, когда ты так молчишь – мне страшно. В прошлый раз такая твоя загадочность закончилась эвакуацией торгового центра.

– Короче, слушай.

– Мне уже страшно, – вздохнула я, понимая, что стихию по имени Полька сдерживать, все равно, что бороться зубочисткой с ветряной мельницей.

– Да ладно, не ссы. Вон Мартыхан обрадовался знаешь как, когда меня увидел? Стоял на подоконнике возле распахнутого окна и плакал, когда я вошла в его офис. Представляешь, говорит как мой голос только услышал в приемной, чуть с ума не сошел. Видишь люди как радуются мне. А ты все время только критикуешь.

Я представила полные радостных слез глаза Пашки Муханкина и нервно вздрогнула. Честно говоря, у меня тоже мелькнула мысль сигануть в окно, при виде ажиотированности моей любимой подруги.

– Ты зачем к нему ходила? – наконец выдавила я вопрос, ответ на которой слышать вот совсем мне не хотелось. – Мы же решили, что не будем ничего делать. Пусть этот монстр женится, и забудет вообще про наше с Корюшкой существование.

– А знаешь сколько Марсель заломил за тортик свадебный? – голосом змея искусителя поинтересовалась Полинка. Черт, ну зачем мне это знание? Но, любопытство, как говорится, сгубило кошку.

– Сколько?

– Машину точно можно новую купить. И не такую дешманскую как твое позорище. Или можно, например, часть оплаты за лечение внести твоего папы. А еще…

– Хватит, – простонала я, понимая, что попалась на крючок, как глупый пескарь. Заглотила наживку, и теперь стремительно лечу на адскую сковородку. – Ну, чего замолчала то?

– Так тебе ж неинтересно, – дернула плечом эта холера. Ухватила печеньицу из вазы начала громко чавкать. Господи, дай мне сил не ступить на кривую дорожку и не убить чертову поганку. – Чего воздух то зря сотрясать? Но, кстати сказать, Мартыхан даже почти не сопротивлялся. Сегодня уже он отказал твоему дефлоратору. А свадьба скоро. А кондитеров в этом городе приличных раз два и обчелся. И угадай, к кому он направит клиента? Ну…

– Ты его пытала? – приподняла я бровь. Физиономия Польки, слишком радостная сейчас. А это означает только одно, я попала в точку. – Иначе как можно заставить Мартыхана отдать такой жирный ломоть? Поля, ты что-то не договариваешь?

– Нет, просто свечку на его столе хотела поджечь. Представляешь, ни разу не видела, чтобы молодые мужики так бледнели. Наверное гемоглобин у Пашки ни в красну армию.

– И где по твоему я должна принимать заказчика? Подожди… Ты же не дала ему мой адрес?

– Я? Да ты что? Нет, конечно. Что я совсем что ли чекалды по твоему?

Господи, спасибо тебе за то, что спас эту дуру от расправы. Спасибо, что…

– Пашка дал. Ага. Ты думаешь, чего этот Яров тут отирался то? Спешил к тебе на крыльях, а тут ты со своим умением влипать в неприятности. Вечно ты. Варька, все мои начинания псу под хвост…

О, боже. Он ехал ко мне? Он ехал прямо в мою квартиру, где живет моя дочь. И я его протаранила. И теперь он знает где я живу. Демон знает мой адрес. И он вернется. Это лишь дело времени. И ничего я не заработаю, потому что крыло машины этого мерзавца стоит как два гребаных торта. Мне придется продавать любимую квартиру и переезжать. И все это только потому, что у Польки возникла очередная гениальная идея.

– Смерть твоя не будет легкой, – мой рык слился с телефонным звонком, который я проигнорировала, ослепнув от ярости. И я даже пошла в наступление, но…

– Ма, – раздался из прихожей голос Киры, вернувшейся с прогулки. – Ма, ты не представляешь, что сейчас было. В твою машину лез какой-то придурок. Оделся еще как злодей из фильма. Я вывала полицию.

– Кируся, ты в порядке? О господи. Девочка моя, – весь мой боевой настрой сразу улетучился, от ужаса, что ее мог обидеть разъяренны бандит. – Ты же не полезла спасать машину. Скажи честно?

– Ма, я чего дура что ли? Я полицию вызвала. Его захомутали сразу. Быстро так примчались, как прям супергерои. Взяли твой номер телефона. Сказали позвонят, как только доставят козла в кутузку. Скажи же я у тебя молодец?

Не молодец. Не умница. Она должна была бежать сломя голову, а не показываться бандиту. Господи, не хватало мне переживаний.

– Моя девочка, – хохотнула Полька одобрительно, почувствовав что убивать ее у меня нет сил. Расслабилась паразитка. – Надо было еще ему шапку поджечь.

– Поля, прекрати, – морщусь. Голова разламывается. А мне надо теперь еще звонить в полицию и разбираться еще и с этим дурацким делом. Чего там красть то было в моей лошадке? Все ценное я забрала. Бедолага вор просто дурачок. Ну что можно украсть из тачки, у которой разбитое стекло заклеено клоком целлофана? – Кира, в следующий раз беги сразу домой и не геройствуй, умоляю. А вдруг он тебя запомнил? А теперь все замолчали, – рявкаю так, что у Польки дернулся глаз. Кира смотрит на меня с интересом, потому что такой меня еще никогда не видела. Разъяренной и опупевшей от кучи свалившихся на меня проблем. Надо звонить. Может еще удастся отмазать бедолагу вора, который сядет ни за что. И тогда он может не станет мстить.

– Вам знаком человек по имени Лавр Яров? – впивается мне в ухо голос незнакомого мужчины-полицейского.

– А что? – икаю я, совершенно не понимая, что происходит. При чем тут вообще…

– Сможете его опознать?

– В смысле? Он что…? Он… Он умер?

– Живее всех живых. Зол, брызжет ядовитой слюной и скоро перегрызет решетки. У задержанного, которого мы взяли на угоне вашей машины нет документов. Номер телефона у нас только ваш. Угонщик говорит, что вы знакомы, – спокойно отвечает невидимый собеседник. И я борюсь с адским желанием сказать, что не знаю я никакого Лавра Ярова. Твою мать, а что он вообще делал в моей машине?

Глава 14

Лавр Яров

– Я думал ты не придешь, – смотрю на сердитую пухляшку, которая умудряется дуться, как мышь на крупу и при этом поджимать верхнюю губу под нижнюю. И это ее делает похожей на сердитого щекастого младенца, который вот-вот готов разреветься. Смешная такая. И такая… Блядь, у меня скоро свадьба. Совсем скоро.

– Я и не собиралась, – вредно бурчит эта холера, дергает собачку замка на дурацкой своей куртке. Где она только нашла этот мешок бесформенный? Он ей совсем не идет, потому что скрывает грудь полную и бедра и… И от фантазий о том, что там сокрыто куском стеганой ткани, у меня в штанах зреет буря. И в голове на барабанах играют заводные медвежата.

– А чего явилась тогда? Посмотреть, не сгнил ли я в каземате? Насладиться зрелищем? Разочаровал я тебя?

– Приехала узнать, какого черта вам от меня надо. И не бомбу ли вы подкладывали в мою ласточку. А чего? С вас станется, – бурчит толстозадая. Смотрит с вызовом, и в глазах медовых я не вижу ехидства. Она что, серьезно?

– Была охота ноги ломать. И вообще, на кой хрен мне это надо, по-твоему,?

– Чтобы убрать меня с дороги, потому что тот завод, на который вы нацелились, частично принадлежит мне. Я не могу распоряжаться там ничем, да и доля моя там мизерная, но… Короче, фиг вы заполучите свою прелесть, если я не дам согласие на его продажу вам. Неужели вы, такой умный и деловой, не проверили право собственности перед тем, как начать отторжение?

– Что? Ты что несешь? Это невозможно. Твой отец в жизни бы не додумался до такой подставы, – сука. Да твою мать. Завод, о котором бердит эта жопастая сейчас, основная ставка в слиянии активов моих и моего будущего свекра. И я так долго подбирался к нему, что упустил из виду некоторые детали. Блядь, всех юристов своих выставлю раком. И сучку эту, которая сейчас смотрит на меня с превосходством и такими огненными искрами в своих чистых глазюках, я хочу… Сука, я просто хочу ее. Это какое-то психическое отклонение явно. Гребаная семейка, от которой у меня одни проблемы.

– Так он и не додумался. Просто десять лет назад, когда я чуть не вышла замуж, он решил меня подстраховать. А потом забыл. Кстати, вы не хотите мне вернуть деньги, которые я за вас внесла в качестве залога? – перескакивает она с темы. А я стою, и мне кажется, что меня по башке ударили пыльным мешком. И эта чертова булка конопатая, надо мной издевается. Десять лет назад она меня поимела, как дешевого проститута. И сейчас, похоже, повторяет этот фортель, но другим способом. Более извращенным. И похоже сегодня оргазм мне не светит. Зато эта толстая курица, судя по физиономии довольной, кончила бомбически.

– Я тебя уничтожу. Отберу то, что по праву мое. Ты ведь знаешь, что? – хриплю я. Блядь, кого я могу уничтожить то? Ей терять нечего, кроме… Мысль неуловимая едва успевает проскочить в голове, ни за что не зацепившись. Но ужас на лице пышки такой осязаемый, что я чувствую как приливает к паху огненное возбуждение. Она боится. Чего, интересно?

– А знаете что? – наконец берет себя в руки эта поганка. И в теперь в ее взгляде я вижу ненависть. И меня заводит это еще больше. Вот такой вот я гребаный извращенец. Права Лиска. – Вы злобный, мерзкий, неблагодарный, поганец у которого в жизни ничего нет, кроме раздутого эго. Нет и не будет. Я вам обещаю. И ничего вы не получите. Что мое моим останется.

Она идет, словно аршин проглотила. Разворачивается и чешет к своей калечной колымаге, и чертов целлофан на стекле треплет ветер. Он издает звук похожий на хлопки крыльев, и меня передергивает от яростного желания ее догнать, и выпороть эту мерзавку по пышной заднице, за то, что язык у нее как бритва.

– Эй, а ну стой. Мы не договорили. И вообще. Ты же не можешь меня тут бросить без денег и без машины. А у меня ботинки на тонкой подметке, я заболею и сдохну. И…

– Это было бы очень кстати, – она оборачивается нехотя. Чертова булка. Даже уйти красиво не смогла. Жалостливая поганка, от которой у меня сводит все мое гребаное мужское достоинство. – Ладно, идемте. Но обещайте, что вы от меня отстанете. От меня и моей дочери.

– Твоя дочь, такая же колбаса вертлявая, как и ты. Надо же, сдала меня мусорам, – хриплю я, усаживаясь на пассажирское сиденье дурацко-уродской машины, рядом с водительским местом.

– Сотрудникам полиции, и будьте любезны не появляться рядом с Корюшкой, – морщит нос Варвара. Мерзкое имя. Варварское. – А, и пристегнитесь еще. Не хватало мне из-за вас на штраф нарваться. И так я сегодня потратилась на вашу наглую персону.

– Так не приезжала бы. Чего примчалась? Соскучилась? Или новость свою бомбезную решила преподнести, чтобы добить. Учти, куколка, я ведь все равно получу желаемое. Только жертвы будут, подумай, надо ли тебе оно?

– Ой, как страшно. И не приехала бы. Да мусоров стало жаль. Они умоляли вас забрать, и грозились демократизатором успокоить, если я не заберу вас. Эх, жаль я ран приехала. А то могла бы насладиться, – вредно хмыкает мой персональный кошмар, от чего на ее щеках появляются смешные ямочки.

– Сотрудников полиции. Выражаешься, как гопота, – ухмыляюсь я, откидываюсь на спинку сиденья, которое вдруг переворачивается и валюсь спиной назад. Пахнет адски ванилью, малиной и хрустит что-то у меня под головой.

– Вы должны мне еще пять тысяч, – вздох Варвары звучит так, словно она разрыдается сейчас. – Слушайте. Ну за что вот это все мне? Ну почему вы снова появились в моей жизни? Я десять лет, кошмарные десять лет радовалась, что вы исчезли, а теперь…

– Так ты вспоминала обо мне, розанчик? – ухмыляюсь я как козел, вот ей-богу. Аж сам себе сейчас противен. – Ну еще бы. Невозможно же забыть своего первого мужчину, да еще такого шикарного? Ну же, детка, признайся. Ты потом всех своих трахарей сравнивала со мной, и все они проиграли.

– Точно, в скотстве им до вас нет равных. Вы угробили очередной мой заказ. В коробке был пирог Павловой, который ждут люди на торжество. Вы разрушили всю мою жизнь, до основания, пирог, кексы, и теперь пляшете на пепелище. И вам все мало, – она уже не сдерживается. Вытирает рукавом пуховика злые слезы, бегущие по пухлым щеками. И, блядь, у меня в сердце впивается острая игла. Странно, что это? Впервые за долгие годы я чувствую вот такую эмоцию. Это что? Жалость? Сочувствие? Да ну на хер. Я же все похоронил, вмесите с Лизой и дочерью. Закопал глубоко в душу, как моих девочек.

– Не реви. Я все компенсирую. В тройном размере. И сумму залога тоже. И ремонт машины. Только прекрати лить сопли, умоляю. И следи за дорогой.

– И репутацию мою? Я никогда в жизни никого не подводила. А теперь… Теперь…

– С репутацией сложнее, – скалюсь я. – Но не невозможно. Давай так…

Глава 15

Варвара

Чтобы продать душу дьяволу, совсем не обязательно идти в темную полночь на перекресток четых дорог, ведущих в никуда, с черным петухом подмышкой. И балахон сатанинский абсолютно необязательный атрибут. Можно стать клятвопреступницей, одевшись в розовый пуховик шапочку дочери, увенчанную цветным помпоном.

– Так что, булочка-снегурочка. По рукам? Или продолжим торги? – на меня смотрит сам Люцифер, выползший из адских чертогов. Лавр Яров. В глазах которого бушует яростное насмешливое пламя, лишающее воли несчастную дуру меня.

– Только при условии, – я лепечу как курица. Только ко-ко-ко осталось кудахтнуть да локтями по бокам похлопать, и будет полная схожесть.

– Ты ставишь мне условия? – приподнимает бровь мой страшный кошмар, мой сладкий кошмар. Черт, в животе свивается в тугой узел давно забытое возбуждение. – Детка, ты бесстрашная или дура?

Конечно я дура. Абсолютная. Эталонная. Потому что умные бегут от злобных демонов сломя голову. Демонов, способных отнять у них что-то большее чем самоуважение и даже жизнь. А я дура. Поэтому до сих пор чувствую огненное дыхание мужчины, стоящего очень близко и протягивающего мне огромную руку, чтобы скрепить наш с ним устный пока договор. А я вспоминаю, что эти руки творили с моим телом. Десять лет я только и делала, что это забывала. А теперь… Снова здорово.

– Да, ставлю, – выставляю подбородок вперед, упрямо, и сейчас вроде не похожа на цыпленка бройлера, которому вот-вот отрубят голову. – Деньги за торт вперед. И вы оставляете в покое меня и МОЮ дочь.

– Нет, куколка. Сначала ты отдаешь мне свою долю в предприятии отца…

– А фиг вам, – надо же, голос у меня прорезается. Я смотрю на перекошенное яростью Лицо Ярова и чувствую, как у меня слабнут ноги. – Этот завод, все, что у моего отца осталось. Вот он выздоровеет, тогда и поговорим. Это гарантия того, что вы сдержите слово.

– Ты, старшая сестра гребаного Сатаны, ты что, вздумала со мной играть? – он рычит. Такой страшный сейчас, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы в бодрый галоп не сорваться. Слава богу мы уже в моем родном дворе, и у меня будет возможность сбежать. Если я конечно успею преодолеть пятьдесят метров, отделяющие меня от спасительного подъезда. Но судя по рылу демона, на это не особо можно рассчитывать.

– Нет, играть – это ваша прерогатива. Я просто вам не верю. Это нормально.

– Мне нужен завод сейчас, – он точно меня сотрет в порошок. Наступает на меня неотвратимо, как Рагнарек. И я сжимаюсь, когда Лавр вцепляется своими пальцами в мою куртку. Хватает меня за грудки. И… Черт. Что он делать собрался? Он что…?

– Мама, – голосок Корюшки звенит в пространстве любопытством. Господи, откуда она только тут взялась? Черт, я же во дворе дома стою, в котором живу с дочерью, а она в это время возвращается с тренировки. Но мне кажется болтаюсь где-то между небом и подземным адским царством. Совсем лишилась ориентации в пространстве и ума. Боже, что обо мне подумает моя дочь? – Что тут происходит? Этот козлина что, тебя хотел обидеть? А, дядя вор соленый помидор. Снова вы?

Я чувствую, как слабнет хватка чертова демона. И едва не стону от… Разочарования? И вкус его забытый чувствую на губах, как фантомную боль. Он страшнее Люцифера. Он мой персональный личный грех. Да. Абсолютно точно, надо просто избавиться от Ларова, пусть он отстанет от нас. Пусть валит на все четыре стороны. Десять лет же у меня получалось о нем не вспоминать. Наконец могу дышать. Воздух толчками проникает в мое горло, через приоткрытые губы.

– А, юный друг полиции, – скалится Яров, и смотрит на мою девочку так, будто хочет ее проглотить. Как серый волк на крошечную красную шапочку, которая на него сейчас похожа как капелька. Даже брови супит так же, и поджимает губы, при этом кривя вправо. – Вы с мамулей явно решили меня довести до дурки?

– А тебе там и самое место, – фырчит Кира. А я стою не в силах ее даже повоспитывать. – ам как рз и лечат злобных клептоманов, у которых денег как у дурака фантиков, а они крадут разбитые тачки у матерей-одиночек. И доводят до полусмерти дедушек. Вы поди оттуда и сбежали.

– Кира, нельзя так разговаривать с… – сиплю, наконец собравшись с силами и переборов головокружение. С кем? С отцом? Боже, только не эти мысли. он никто нам. Никто. – Со взрослыми.

– Даже с козлами, которые женщин трясут за грудки? – невинно хлопает ресничками мелкая нахалка. Я то хорошо знаю этот ее взгляд. С детства моя малышка могла заставить меня замолчать, просто вот так глянув на меня своими синими глазами, похожими на небесные осколки. – Мама моя добрая очень. И не надо было ей вас из обезьянника доставать. Как там, вечер в хату? Вы так сказали бомжам, когда зашли в кутузку?

Господи, что она несет? Откуда такие знания в головке моей десятилетней дочери? Неужели в папашу она своего биологического все таки пошла характером? Где я не досмотрела? Надо, наверное ей запретить столько времени проводить у компьютера.

– Это тебя мама твоя научила? – оскал Лавра становится совсем хищным. Бежать, нам бежать надо. Но я словно кролик перед удавом, пасую и прирастаю к земле. – Такие глубокие познания в теме входа в хату. Ты тренировалась, булка? Правильно, потому что если ты меня обманешь, я отправлю тебя валить лес по статье мошенничество. А тебя, личинка сатаны, в детский дом.

Сердце колотится так, что кажется сейчас выломает ребра и свалится в пыль, к ногам черта в ботиках от Гуччи. Он кого назвал личинкой? Я слепну от ярости.

– Зря вы, дядя. Мама моя когда злится, вообще перестает соображать и превращается в великолепного Халка. А злится она, когда меня обижают. А вы сейчас меня обозвали. Ну, в общем, я…