– Во время корейской войны я был пилотом военно-морских сил, и одним ясным утром в июле 1952 года я направил свою эскадрилью не туда, куда было нужно. После нас там остались только дымящиеся развалины. Мы хорошо поработали. Там погибли двадцать три американских морских пехотинца и десять королевских коммандос, которые служили с ними.

– Но как это могло случиться? – В ее голосе послышалось замешательство.

– Офицер-инструктор дал мне неправильные координаты.

– Так это тогда не ваша ошибка?

– Это как посмотреть. Если бы я проверил приказ более тщательно, я заметил бы ошибку. Но я очень устал, вот в чем было дело. Очень много вылетов, совсем не спал. Я должен был прекратить полеты за несколько недель до этого случая, но я этого не сделал.

– Так они не могли отдать вас под суд?

– Был короткий разговор с одним человеком с золотыми нашивками на рукаве до самого локтя, и все. Я получил уведомление.

– Мне очень жаль, Джек. Даже больше, чем могу выразить это. – Ее голос был теплым и полным симпатии.

Они подошли к началу каменной лестницы, ведущей вверх от пляжа, он остановился и посмотрел на нее.

И тут она предупреждающе крикнула, он пригнулся и повернулся, чтобы встретить сокрушительный удар ногой из темноты.

От косого удара в скулу он потерял равновесие и покатился по земле, защищая рукой пах от жестоких ударов ногами.

Потом он вскочил на ноги и прислонился спиной к стене. Их было трое, грязных оборванцев, нанятых на базаре за несколько рупий. Над ними на ступенях под фонарем стоял тот бородач из кафе, с окровавленным лицом, поддерживаемый двумя своими людьми.

Блеснул нож. Джанет выскочила из-за спин троих негодяев и тоже прижалась к стене.

– Убейте его! – орал бородач. – Убейте эту свинью!

Драммонд очень устал за этот вечер. Он сунул руку под пальто и выхватил из кобуры свой «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра с трехдюймовым стволом.

Он выстрелил в воздух, и сразу же настала тишина.

– А ну, убирайся! – крикнул он бородачу и выстрелил. Пуля срикошетила и пошла в темноту.

Наемные головорезы уже бежали прочь вдоль берега, выкрикивая проклятья, а сын правителя и двое его приятелей отступили в темноту.

Драммонд сунул револьвер обратно в кобуру и спокойно посмотрел на Джанет.

– А знаете, мне кажется, что теперь самое время вернуться в отель, верно?

Она невольно задрожала, и он поспешил обнять ее.

– Все хорошо. Теперь хорошо.

Он нежно отвел в сторону ее волосы и прикоснулся губами к ее лбу. В полной тишине ночи она почти слышала, как бьется ее сердце. Когда он поднял ее подбородок и нежно поцеловал в губы, она поняла, что с ней этого раньше никогда не случалось.

Он молча взял ее за руку, и они начали подниматься по ступеням лестницы на откос.

Глава 4

Богом забытый край

Они перелетели через перевал, где ветер с гор достигал чудовищной силы. Дымка от жары уже затягивала горизонт, и они поднялись на высоту 9000 футов, чтобы преодолеть горы, отделяющие Индию от Бальпура.

Джанет Тейт сидела на переднем пассажирском сиденье рядом с Драммондом, позади нее находился Хамид. Она была в белой блузке с воротником, выпущенным на кашемировый свитер, кремовых габардиновых брюках и пальто из овечьей шкуры, которое дал ей Драммонд.

Хамид налил кофе в пластмассовую чашку и подал ей.

– Вот теперь мы держим курс на Бальпур, – сказал он. – Горы на востоке – это Бутан, а там, в дымке, Ассам. Китайцы ворвались сюда в 1962 году.

– Вы были там?

Он покачал головой.

– Нет, я был на ладахском фронте, на северо-западе.

– Надо думать, там было довольно скверно, не так ли?

– Сущий ад, – угрюмо ответил он. – Можете себе представить, что значит просто жить на высоте двадцать тысяч футов, не то что сражаться там. Даже мулы, и те умирали от удушья, а люди от отека легких. Слышали про такое?

Она кивнула.

– Это когда легкие заполняются водой?

– Погибнуть в бою захлебнувшись – какая нелепость! Мы никогда не могли спустить этих людей вниз, в госпиталь, для лечения, вот в чем был главный ужас.

– А была у вас какая-то воздушная поддержка, например, вертолеты?

Он горько рассмеялся:

– До октября 1962 года они нам были вообще не нужны. Индия взяла миролюбивый курс. – Он покачал головой. – Самолеты были нужны нам до зарезу, но их не было. Но даже если бы мы их имели, все равно не было пилотов. По крайней мере таких, которые могли бы летать в этих условиях. Там-то я и встретил Джека.

Юна с удивлением повернулась к Драммонду:

– А вы что, летали для индийской армии?

– Пять сотен фунтов стерлингов в неделю, – ответил он. – Неплохие деньги, что ни говори.

– Да не слушайте вы его, – вмешался Хамид. – Это он шутит. Из Леха трижды в день летал в горы Ладаха, где была маленькая взлетная полоса на высоте восемнадцать тысяч футов, доставлял продукты и боеприпасы, забирал раненых и больных. За пять недель он сделал более ста вылетов, а потом выдохся и целых три недели провел в госпитале, потому что дошел до полного истощения сил. А в контракте было записано только пять рейсов в неделю, не более.

– Он еще должен был добавить, что они не заплатили мне за время, что я лежал в госпитале, – заметил ей Драммонд. – Вот вам еще пример восточного лукавства.

Он увеличил скорость и заложил длинный вираж, который вывел их из полутьмы перевала в долину, лежащую за ним. Внизу лениво текла широкая река, извиваясь между острых скал, серебряные блики были так ясны, что Просто захватывало дух.

– Помните, что я говорил вам, – сказал Драммонд. – Это – Богом забытый край. Подумать только, китайцы еще и претендуют на него.

– Но почему? – спросила она.

– Так же мыслили римские императоры, – ответил ей Хамид. – Устраивать бои гладиаторов, чтобы отвлечь народ от более важных проблем. В Китае в 1962 году был неурожай, тысячи людей голодали, вот их армия и вторгается в Индию, совершенно неготовую к отражению врага, и вот вам блестящая победа. А в Пекине они только рады затянуть потуже пояса и размахивать знаменами.

– А у них есть территориальные претензии к Бальпуру?

– Есть, так же как почти к каждой стране, примыкающей к их границе. Но и на самом деле Бальпур был в древние времена частью китайской империи. Жители – монголы. Только правящий класс, потомки древних захватчиков, – мусульмане. Но никто всерьез не думает, что к ним могут вторгнуться враги. Вот например, старый хан предпочитает оставаться совершенно нейтральным. Он единственный правитель пограничного государства, который даже не подписал договор о военном сотрудничестве с Индией.

– И все-таки он принимает вас как советника?

– Для армии численностью в семьдесят пять человек. Чисто политический жест. В Пекине просто смеются над этим.

Джанет подумала о мистере Чанге, но, вспомнив, что ей говорил Драммонд накануне вечером, промолчала. Даже если Хамиду известна правда о том, что Чанг – агент китайского Национального Правительства и что Драммонд возит оружие тибетским партизанам, он может официально предпочесть ничего не знать. Вспомнив Вьетнам, она тяжело вздохнула. Все то же самое – насилие, кровь и страдание, бесконечной чередой сменяющие друг друга.

Они летели на высоте не более тысячи футов над землей и на повороте реки увидели Садар – домики с плоскими крышами, разбросанные по маленькому плато, и дворец хана, словно крепость в саду, окруженном стеной.

Самолет сделал крутой вираж, миновал грациозный минарет мечети, и за городом, с южной стороны, девушка увидела искусно прорубленную в скалах взлетно-посадочную полосу с полосатым конусом, указателем силы и направления ветра на высоком шесте. Драммонд сделал один круг, а потом зашел на посадку между двумя рядами пустых бочек из-под бензина.

Там был и импровизированный ангар, сделанный из листов гофрированного железа, таких размеров, что едва мог укрыть «Бивер» от постороннего глаза. Драммонд подрулил к ангару и выключил мотор.

Потом он отстегнул пояс, спрыгнул на землю и обернулся, чтобы подать Джанет руку. И в тот же самый момент из-за домов появился «лендровер» и направился к ним в клубах пыли.

Девушка дрожала и пыталась поплотнее завернуться в тулупчик.

– А здесь даже холоднее, чем я предполагала.

– Зима надвигается, – сказал Драммонд. – Может быть, она будет ранней в этом году.

Старый армейский джип, все еще в камуфляжной окраске времен войны, с заплатанным во многих местах парусиновым верхом, стоял внутри ангара. Драммонд и Хамид только начали выгружать в него ящики, как «лендровер» остановился рядом.

Мистер Чанг, одетый в синюю толстую стеганую куртку и каракулевую шапку, спрыгнул с пассажирского места и направился к ним. Его водителем был молодой светловолосый человек с дерзким, бронзовым от загара лицом. Он был одет в овчинную шубу и высокие сапоги. На правом боку у него низко свисала черная кобура, что выглядело театрально и неуместно.

Чанг подошел к ним с заранее заготовленной улыбкой и уставился на Джанет. Хамид спросил у водителя с ехидцей:

– А зачем оружие, Тони? Ожидаете неприятностей?

Молодой человек покраснел.

– Я еду на свою базу в Ховел на пару дней. Они там могут перерезать горло из-за сапог. Я приехал за тем новым теодолитом, который заказывал, если только Драммонд не забыл его.

– Он в самолете, – холодно ответил Драммонд. – Достаньте сами.

– Так вы и есть мисс Тейт? – Чанг поздоровался с нею, взяв ее обе руки в свои. – Мы постараемся сделать ваше пребывание здесь как можно приятнее.

– А вы знали, что я приеду?

Хамид усмехнулся:

– Я попросил штаб индийских войск в Джуме предупредить хана.

Чанг кивнул:

– Полковник Дил получил вчера вечером радиограмму.

– И наверное, сказал вам раньше, чем хану.

Брейкенхерст спрыгнул с самолета и обернулся, чтобы забрать деревянный ящик с теодолитом.

– Вижу, что на этот раз вы привезли чертову прорву запасных частей, – и повернулся к Джанет прежде, чем Драммонд смог ответить ему. – Я Тони Брейкенхерст, мисс Тейт. Провожу здесь геологические изыскания, но я еще и британский консул. Если я могу быть вам полезным в чем-то, не стесняйтесь обратиться ко мне.

– А она случайно оказалась американкой, поэтому это вряд ли произойдет, – съязвил Драммонд.

Брейкенхерст пропустил эту подковырку мимо ушей, задерживая руку девушки в своей дольше, чем было необходимо. Его улыбка выдавала человека слабого и безвольного.

– О, это очень любезно с вашей стороны, мистер Брейкенхерст.

– Я вернусь через пару дней, – сказал он. – Думаю, что из-за мальчика вы еще пробудете здесь.

Он пронес теодолит к «лендроверу», и Чанг поспешил сказать:

– Я вернусь с ним. Там в джипе хватит места для багажа и вас троих. Увидимся вечером, Джек?

– После ленча. Сначала я свожу Джанет в миссию. Мальчик там?

Чанг кивнул и улыбнулся ей.

– Надеюсь, что буду иметь удовольствие видеть вас сегодня вечером, мисс Тейт. Хан собирается дать небольшой прием в вашу честь. Он и мне оказал честь, пригласив меня.

– Я буду весьма признательна, мистер Чанг.

«Лендровер» отправился в город, а Драммонд вывел из ангара джип. Потом они с Хамидом затолкали самолет в ангар и заперли дверь на висячий замок.

– Я сейчас подвезу Джанет к отцу Керригану, а как ты, Али?

Хамид пожал плечами.

– Завези меня в главный штаб к полковнику Дилу. А вечером надеюсь увидеть вас всех, если только старик не изменил свой обычный список приглашенных.

Они сели в джип, и Драммонд повел его к городу по каменистой полосе, которая здесь служила дорогой. Он снизил скорость, разогнал стадо овец, и они въехали в окрестности Садара.

Джанет оглядывалась кругом с интересом, но здесь совсем не было веселого оживления и пестроты, как на улицах Джумы. Люди были маленькими, с лицами цвета старого пергамента и раскосыми глазами. Мужчины носили сапоги из невыделанной кожи, мешковато сидящие брюки и овчинные куртки. Женский наряд отличался только одной существенной деталью. Вместо овчинных курток они носили черные или коричневые жакеты, доходящие да середины ноги, и иногда серебряные мониста.

Они были угрюмы, неулыбчивы и скучны, как и страна, которая их кормит. Даже дети на базарной площади, казалось, были лишены энергии и юмора, присущих их индийским сверстникам. Да и сама рыночная площадь была какая-то унылая, без обычной для восточного базара суеты.

– Никто из них не улыбнется, – сказала Джанет. – Заметили вы это?

– Это бедная страна, – ответил ей Хамид. – Все, что они имеют, приходится силой отбирать у гор. Жизнь очень тяжелая, работа от зари до зари. Тут не до веселья.

На другой стороне площади стояло здание, похожее на барак. Над входом легкий ветерок развевал государственный флаг Бальпура – черный орел на сером с золотом фоне. Двое часовых в неожиданно аккуратной форме цвета хаки, стоявшие у дверей, отсалютовали Хамиду оружием, когда Драммонд остановил машину. Хамид вышел из джипа.

Он сбежал вниз, бросив:

– Увидимся вечером! – и слегка помахал рукой.