Сделай и живи спокойно 4

Вадим Демидов

Сделай и живи спокойно 4

Пролог

(Москва, Колпачный переулок, д.5; 31 января 1950 года, вторник).

Совещание в Московском горкоме комсомола, проходило в кабинете исполнительного секретаря, товарища Крапивина Сергея Вадимовича. Настроение, у всех присутствующих, было хуже некуда. Больше всего недоволен был сам хозяин кабинета. Он раздражённо перекладывал бумаги с места на место и откровенно недоумевал. О чём тут же докладывал своим подчинённым:

— Это что за ерунда? — ещё один лист бумаги полетел в сторону, — Что у нас творится с показателями?

Представители райкомов и помощники секретаря горкома молча смотрели на начальника и не отвечали. Ждали, наверное, когда в голове появится умная мысль. Но — пока ничего туда не приходило, поэтому они просто молчали.

— Товарищи, я что-то должен положить на стол первому секретарю ЦК Комсомола Михайлову, — с растерянным видом, сказал Крапивин, — эти бумажки не пойдут. Это вообще никуда не годится! По этим записям выходит, что комсомольцы ничего не делают в воскресники. Просто приходят и тупо сидят на рабочем месте! Где наши показатели? Куда делись кубометры мусора и квадратные метры убранной территории? Раньше ведь всё было. А теперь?

Вся дружная команда из ответственных комсомольцев сообща стала разглядывать столешницу и выискивать на ней какие-нибудь знаки посланные сверху. А Сергей Вадимович продолжил разнос:

— Вот, посмотрите, что у нас, например, выполнено, на воскреснике в здании Министерства Иностранных Дел. Читаю "загружено, на машины, шестнадцать кубов мусора" и всё! А между тем, там работало, согласно заявке, сорок человек. Как это понимать? Кто мне ответит? Кто составлял справку по этому объекту?

— Я! — вскочила с места молодая девушка, — товарищ Крапивин, обычно этим занимался товарищ Кормертаев, но в этот раз пришлось выполнять поручение мне!

— А, — усмехнулся Сергей Вадимович, сразу узнав свою помощницу, — Елена Петровна! Поясните-ка мне, что это за отчёт, такой. Однобокий. И как это, так получилось, что сорок человек ничего не сделали? Ну, кроме, как погрузили мусор на машины.

— Сергей Вадимович, — начала пояснять Елена Петровна, — в воскресенье, когда я разговаривала с прорабом, то он нам поставил определённые задания: подмести, собрать и вынести мусор с первого и второго этажа левого крыла здания министерства иностранных дел. Сам не стал с нами находиться на объекте и уехал, как он сказал, выбивать материалы на базу в Сокольники. В понедельник, когда я приехала, чтобы составить справку-отчёт, он посмотрел, всё перечеркнул и… все работы объединил в одну. Вроде как это подразумевается изначально. Ну, то есть, нет такой работы, как перенос мусора с места на место и вынос мусора из здания. Есть погрузка мусора, на автомобиль вручную. Всё. Я с ним долго спорила, но ничего не получилось. Он начал мне показывать какие-то сметы, нормы и расценки и там действительно не было таких работ. Под конец он просто взял и выставил меня за дверь. Объяснив, что у него, прямо сейчас совещание и ему некогда всяким-разным разжёвывать прописные истины. Я и уехала. Как с ним можно спорить? Тут или Ерасыл-Азик мог справиться, ну — или товарищ Тихий. Я плохо разбираюсь в этих строительных делах. К тому же я первый раз собирала статистику по объектам. В следующий раз, я им там устрою сидячую забастовку и не уйду пока всё не напишут правильно. Вот!

— Вот ведь жук, — раздражённо и не очень громко высказался Крапивин, — ничего, я сам к этому прорабу съезжу. Я ему устрою капитальную уборку, по всем его обходным путям. Он у меня, сам сюда, в горком отчёты будет привозить и тут же расписываться, и отчитываться. Надо же, над девочкой посмеялся. Ух, жучила! Да я прямо сейчас поеду и поставлю этого гада на место… А кстати, где у нас Ерасыл?

Всё дружно посмотрели на Елену Петровну.

— Вы сами его послали в Калугу, — ответила помощница, — разобраться, почему товарищ Тихий не приезжает в Москву.

— Так это было неделю назад! — воскликнул Сергей Вадимович, — он уже пять дней, как должен был вернуться!

— Ничего не могу добавить, — грустно произнесла Елена Петровна, — командировка у него открытая. Так что по времени он не ограничен. Вы ему сказали, чтобы он постарался управиться побыстрее. Но, видимо, что-то произошло… такое, — девушка покрутила кистью руки в воздухе, — непредвиденное, что его задержало. Я так думаю.

— А вот это плохо, — задумчиво произнёс Крапивин, — он нам нужен здесь. Кто-нибудь пробовал соединиться с ним? Хотя бы по телефону?

— Да, я звонила товарищу Исиповой, — чётко выговаривая каждое слово, подтвердила вторая помощница секретаря, — там всё сложно.

— Раиса Евгеньевна, — удивлённо глядя, на говорившую, произнёс Сергей Вадимович, — поясните.

— Если вкратце, то… — на несколько секунд помощница задумалась, собираясь с мыслями, а потом начала доклад, — Вы же знаете товарища Тихого? У него же ни минуты спокойной нет. Постоянно найдёт себе приключений на свою задн… Извините — голову. А вдвоём с товарищем Кормертаевым это вообще что-то непонятно-непредсказуемое постоянно выходит. Так и в этот раз получилось. Стоило только Ерасылу приехать в Калугу, как у них тут же появилось общее дело. Я подробностей не знаю и могу рассказать только то, что рассказала товарищ Исипова.

— Ну так поведайте нам, — с нажимом произнёс Крапивин, — что там произошло такого, из-за чего стоило задержаться на такое время.

— Со слов Татьяны Николаевны, — продолжила доклад Раиса Евгеньевна, — они, вместе с товарищами Сергачёвым и Кормертаевым посетили дом Вилора. Обстоятельно обо всём поговорили. Как оказалось товарищ Тихий, что-то там изобрёл. То ли новый метод строительства, то ли новый материал, а может и то и другое вместе. Она в этом не разбирается. Но — стоило только об этом узнать и увидеть, а заодно, и поучаствовать товарищу Кормертаеву, как он сразу заявил, что: — "его долг, как комсомольца и, в конце концов, просто друга, помочь Вилору и он не уедет отсюда пока всё у них не получится". В общем — придётся подождать… Ну, или вызывать товарища Кормертаева отдельным приказом. Против официального вызова, он ничего не сможет возразить. Но я думаю, что лучше подождать.

— Чёрте что творится в этой Калуге, — в сердцах ругнулся первый секретарь Московского горкома комсомола, — извините. Почему так — когда человек нужен, то он обязательно найдёт повод куда-нибудь уехать? Ладно, с Ерасылом всё ясно. А что известно о самом Вилоре Тихом? Неужели у него действительно такое важное дело, что он не может приехать в Москву — хотя бы на пару месяцев?

— С Вилором всё ещё хуже, — тут же добавила интриги помощница Раиса, — он никого не подпускает к своему, чего он там изобрёл. Так и объясняет, что кругом английские шпионы и американские либерасты — которые прямо-таки спят и видят, как бы им украсть важную информацию у бедного инвалида. Для этого эти голубые нелюди создали экономическую разведсеть по всему земному шарику и тянут секреты различных изобретений к себе в страну. При этом незаконно обогащаются, на чужих успехах. Поэтому он будет сам охранять свой сарай и что доверяет он только Ерасылу, с которым давно знаком и успел узнать его, как настоящего, верного друга и убеждённого комсомольца. В общем — это все новости, что мне удалось узнать. Как мне кажется, что эти ребята действительно, что-то изобрели или, что скорее всего, Вилор что изобрёл, а Ерасыл, теперь, ему помогает это довести до ума. Ну и, наверное, пока не доведут дело до конца — мы их не увидим. Так же я думаю, что мы скоро обо всем узнаем. Надо просто немного подождать.

— Ладно, я всё понял, — произнёс первый секретарь Московского горкома комсомола, — сегодня я еду на доклад к Михайлову в ЦК ВЛКСМ, там как всегда вопросов куча и не только про воскресники, а на завтра оформите мне командировку в Калугу. Придётся самому съездить и разобраться на месте, во всех этих непонятных перетрубациях. Вот ведь два неугомонных товарища, опять куда-то влезли. Ничего, я наведу порядок. Они все у меня живенько в Москве окажутся. Такие люди постоянно должны находиться на виду, а иначе результаты могут быть непредсказуемыми. И вообще — они мне тут нужны! Работаем!

Глава 1

27 января 1950 года, пятница; Калуга, дом Вилора.

Надоела эта зима. Сижу на кухне и изредка посматриваю в окошко, наблюдая, как Ерасыл с Витасом носятся по двору. А мне неохота там появляться и даже просто выйти для меня мука, не то что бегать. Мороз — не мороз, а градусов пять ниже нуля — не меньше. Это конечно не минус тридцать, как было десятого января 1950 года. Марго, тогда, всё что могла, на себя надела, чтобы в техникум дойти и не замёрзнуть. Сейчас, даже вспомнить и то холодно становится. Но это тогда, а сегодня получше. Мороз не тот, но и желания погулять нету. Ещё и ветер этот надоел до глубины души. У нас же дом на берегу реки, да и ещё на небольшой возвышенности, так что никаких естественных преград для ветра нету. Вот и задувает со всех сторон в любой день. Надо будет весной каких-нибудь кустов понавтыкивать по периметру, а особенно вдоль обрыва. Тут самое открытое место. Может не будет так сильно задувать со стороны речки.

У меня сегодня выходной — впервые за последние три месяца. Марго в техникуме, по комсомольским делам. Вообще-то у неё каникулы, но — комсомольцы это отдельная история. Так что у неё активный отдых. А я сегодня просто отдыхаю. Раскладываю пасьянсы из костяшек домино, на кухонном столе и, в процессе, вспоминаю всё, что произошло после моего последнего возвращения из Москвы. Делать всё равно нечего. А так хоть мысли в порядок приведу. Да и вообще, мне самому интересно: с какого такого фига, я, как проклятый, вкалывал почти три месяца без остановки? Про себя, конечно, понимаю, что просто как всегда увлёкся процессом. Такое у меня бывало и раньше. Но, чтобы вот так, прямо совсем выпасть из жизни, как-то не могу припомнить. Может когда писал пояснительную записку к диплому? Нет. Точно нет! Тогда, я всего неделю зависал в читальном зале и до трёх-четырёх часов ночи, писал как заведённый дома на кухне. Или когда коттедж строили директору ликёро-водочного завода? Тогда, по моему, я даже спать не ложился. За месяц коробку здания возвели. Не, не то. А и ладно. Чего старое вспоминать? Там совсем другая тема была, а тут…

Всё началось 4 ноября 1949 года…

После возвращения из Москвы я думал, что заживу жизнью обычного человека: жена, дом, хозяйство и изготовление кирпичей. Но — не получилось. То ли откат организма какой-то произошёл из-за всего случившегося, то ли чего-то там, в голове у меня перестраивалось и устраивалось поудобнее — не знаю. Короче: у меня случилась жуткая депрессия это если по научному, а если по простому, то мне было пофиг на всё и вся, вдобавок мне совершенно неохота что бы то ни было делать. Что там говорить — мне даже Марго было лень с утра провожать в техникум и уж тем более встречать. Но — я всё равно её и провожал, и встречал, хоть, и через силу. А так, в промежутках между этими прогулками, валялся на кровати целый день и вставал только покушать. Ничего в жизни не радовало. Совсем. Жуть, короче. Даже вспоминать страшно.

Всё изменилось после того, как Конкордия Прохоровна попросила меня ей помочь. Пришла, где-то ближе к обеду и кричит, с первого этажа:

— Вилор! Иди помоги маненько!

Встал я с кровати и почапал неспеша вниз. Там мне быстро обрисовали ситуацию. Оказывается, в воскресенье, у тёщи запланирован капустник. Ну, то есть, будем весь день рубить капусту и трамбовать её в бочки. А для этого нужно достать из подвала две дубовые бочки и подготовить их к предстоящей работе — помыть, почистить и запарить. Да и по мелочам много всяких работ: деревянное корыто надо почистить и залить водой на ночь, сечки — которыми рубят капусту, надо наточить и тоже замочить, капусту перебрать, морковку помыть, яблоки в воде замочить, за солью сбегать. В общем — дел много, а мне делать ничего не охота. К тому же сегодня пятница, а вся основная работа будет происходить в воскресенье. Так какого фига, я должен раньше времени напрягаться? Не понимаю.

Тёща видя, что я не горю энтузиазмом, пошла на крайние меры. Она накрыла на стол. Да и время было обеденное, так что не стал отказываться. Ну, а во время приёма пищи, начала второй этап вербовки в передовики производства. Оказывается, Конкордия Прохоровна инспектируя наш подвал, обнаружила там несколько вполне себе нормальных бочек. Вот и решила она приспособить эти ёмкости в дело. А так как этим бочкам было как минимум лет сорок, то и обслуживать их нужно было намного заранее, чем за сутки. В общем — мне предстояло привести в порядок два бочонка как минимум. А лучше три. Ну или четыре, если вдруг всё окажется гораздо легче, чем предполагалось. Пришлось согласиться поработать, хоть и через силу — я же очень уважаю эту женщину. Посидев ещё минут пятнадцать, чтобы обед получше усвоился, мы вместе спустились в подвал. Осмотреть фронт работ, так сказать.

Посмотрев на бочонки, которые нужно привести в рабочее состояние, я понял — это надолго. Но — отказываться, раз уж согласился не стал. Комсомольцы не ищут лёгких путей и не отступают перед трудностями. Вот и буду следовать этому лозунгу. Хотя, как по мне, лучше было бы, вместо этого, поваляться на кроватке и поразмышлять о всяком-разном. И желательно в тишине. А на столе чай с баранками…

Тёща ушла, а я начал выносить бочки во двор. Поближе к сараю, где у меня находятся почти все мои инструменты. Обратил внимание на надписи, что присутствовали на этих изделиях. Хотя, что скорее всего, это были печати которые выжигали с помощью какой-нибудь приспособы. Очень уж они были одинаковые. На клёпках, между обручами, была надпись — "Пивзавод Фишера. Пиво "Янтарное" с добавлением мёда". А на днище другая надпись — "Бондарь Игнат Коровкин. Бочка пивная, дубовая; Объём 20 вёдер и одна кружка". Конечно же все слова были с "ятями" и "ерами", но — для меня, прочитать их не составило труда. Чего тут читать-то? Это же не библия с полным набором дореволюционного алфавита, в конце концов. Разобрался. Заодно открыл, для себя, небольшой кусочек истории нашего города. Что жил-был когда-то в Калуге такой бондарь Игнат Коровкин и он изготавливал, для знаменитого немецкого пивовара Фишера, бочки. А если пойти в рассуждениях дальше, то выяснится много чего интересного. Например, эти двое — Фишер и Коровкин были купцами как минимум второй гильдии. Но, как мне кажется, всё-таки первой. Тут многое есть, что на это указывает. Например, своё клеймо мог ставить купец не ниже второй гильдии. А вот эксклюзивный размер бочки — это уже первая гильдия. Стандартный размер бочки 40 ведер и это не обсуждается. Даже единица измерения такая есть. Можно использовать половинную меру, то есть 20 ведер. А вот добавить к этому "одну кружку" — это эксклюзив. Так что, скорее всего, эти ребята состояли в первой гильдии. И чем больше я думал об этом, тем больше убеждался в правильности своих выводов.

В общем — я так заморочился этими рассуждениями, что сам не заметил, как включился в свой обычный режим работы. Организм сам решил прекратить дурацкую депрессию и начать функционировать в полную силу. А я чего? Только ЗА!

Вот с этого момента и понеслось. Бочки это был, так сказать, первый толчок или укол шилом в зад. Пинок животворящий и выводящий из мрака меланхолии. Вернулся я, короче. Начал опять бегать с утра, заниматься с бревном и продолжил подготовку к реализации всех своих задумок.

После капустника и праздника 7 ноября дал себе один день на составление плана. Когда общее направление и основные шаги обрели ясную картину, перенёс все на листок бумаги. Этот план я приколотил к стене, прямо возле своего рабочего стола. Буду каждый день смотреть, сравнивать и стараться не выбиваться из графика. Ещё день потратил на приобретение всяких-разных канцелярских товаров. В магазинах выбор был небогатый. Приходилось доставать некоторые вещи, через знакомых. Очень помог в этом Евгений, тот самый парень с Монетного двора. Он мне уже помогал в приобретении дома. Вот и с канцтоварами, благодаря ему, удалось всё решить.

Конкордия Прохоровна и Марго благословили меня и я принялся за оформление технологии процесса методом полусухого формования. Но, для начала, пришлось поискать того, кто мне может подсказать — как всё это оформить правильно. Насколько мне известно в СССР, в этом времени, нет патентного бюро. Есть какой-то комитет по изобретениям или что-то в этом роде. Поэтому, прежде чем куда-то обратиться с моей технологией, нужно всё оформить как нужно и обязательно чтобы везде была моя фамилия. Надеюсь, что это поможет и сам метод останется за моим авторством. А там разберусь и если нужно, то денег можно вложить немного, чтобы нужные люди помогли и направили куда нужно. Лишние деньги у меня имеются и всё равно лежат мёртвым грузом — так что не обеднею. Лишь бы дело пошло.

Метался по городу, спрашивал у знакомых, узнавал в библиотеке, но — никто не смог мне помочь. Много разного услышал за это время. Советов дали кучу. Но всё это было, как-то невнятно и неопределённо. То есть ясности, как поступать и в какой последовательности мне действовать, я так и не услышал. Помог случай. Он всегда помогает, я давно это заметил. Главное — это увидеть этот момент, понять и правильно воспользоваться.

Так уж получилось, что в подготовительной суете, мне пришлось возвращаться домой мимо знакового места в Калуге. Это была могила К.Э.Циолковского. И черт его знает, с какого-такого перепуга, я решил заехать в его дом-музей. Но, одно хочу сказать — это было правильное решение. На что рассчитывал — не знаю. Но меня тянуло туда и я не стал сопротивляться.

Мария Константиновна Циолковская (Костина) — дочь учёного оказалась душевной и отзывчивой женщиной. Впустила меня в дом-музей без лишних вопросов. Только предупредила, что сегодня экскурсий нет. Для вида, я попереживал немного, а потом объяснил, что мне только задать несколько вопросов. Мария Константиновна согласилась меня выслушать. Но — сначала, мы поговорили о её отце. О жизни и его работе в Калуге. Потом затронули период оккупации. Меня действительно было интересно — как и чем жил музей в этот период? Как немцы относились к наследию Циолковского? Не на все вопросы я получил ответы. Да это и понятно. Кому охота вспоминать о войне. Ясно только одно, что фашисты козлы! Эти черти в человеческом обличии, унесли из музея — всё что смогли. То что не было приколочено гвоздями! То что не успели спрятать работники музея. Записи, дневники, модели и (суки!) редкие фотографии. Моему возмущению не было предела. Но — Мария Константиновна видя, такое моё настроение, умело повернула разговор на другую тему. Ничего такого. Немного поговорили о моём образовании. В какой школе учился? Какие планы на будущее? О чём вообще мечтаю? И вот тут-то, я понял, что настал момент и нужно его не упустить!

Рассказал, не вдаваясь в подробности, о своих трудностях. Понимая, что передо мной женщина, которая до того как стала работать в музее, служила учительницей и поэтому в строительных технологиях она может не разбираться, я просто спросил у кого можно узнать — как правильно оформить заявку на изобретение и куда это всё нужно отправить? Если честно, то сам офигел от своей же наглости. Но — Мария Константиновна, хоть и ответила, что она не знает, как всё это правильно делается, ибо никогда не занималась оформлением изобретений. Зато сказала, что прямо сейчас позвонит одному человеку, который точно разбирается в таких делах.

И она позвонила… Королёву Сергею Павловичу! Вот так вот — взяла и позвонила. Сразу, конечно же, её с этим человеком не соединили. Но там, на том конце провода, пошёл процесс. Мария Константиновна опустила трубку на место и улыбнулась. Спустя минут пятнадцать-двадцать телефон зазвонил. Это был Королёв! Хозяйка, когда здоровалась, произнесла: — "Здравствуй Сергей!" и замолчала слушая ответ. Блин… Она просто взяла и позвонила человеку, который засекречен — как не знаю кто?! И он ей перезвонил, почти что моментально! Сказать, что я был в полном охрефонарении — это ничего не сказать. А дальше, я вообще перестал что-либо понимать. Они мило и как-то по родственному поинтересовались здоровьем друг друга. Конечно же, я не слышал ответов Королёва, но по разговору и так всё было понятно. Потом они поговорили о погоде, о том, что надо бы встретиться и посидеть за кружкой чая. Быстренько обсудили своих общих знакомых. И уже в финале разговора Мария Константиновна ненавязчиво и как-то чисто по женски, спросила — что нужно для подачи заявления на регистрацию патента на свою технологию. Может немного не так (я всё ещё плохо соображал), но примерно в этом ключе. Дальше, насколько я понял, Сергей Павлович пообещал уточнить и чуть позже перезвонить. Попрощались.

Сидел я ни жив ни мёртв. В ступоре был. Есть такое состояние у организма. Это как у компьютера, когда он зависает и его нужно перегрузить, что восстановить работоспособность. Так и тут. Хорошо, что Мария Константиновна, наверное, часто встречалась с такой реакцией посетителей музея. Она громко спросила:

— А может ещё чая? Как вы на это смотрите?

Что мне оставалось делать? Конечно же я согласился. Только теперь больше молчал и слушал, чем сам пытался о чём-нибудь заговорить.

Чашка чая оказалась не лишней. Буквально парочка глотков горячего напитка и я ожил. Посмотрел на часы и понял, что безнадёжно опаздываю. Мне же нужно идти встречать Риту! Начал спешно прощаться, объясняя свой неожиданный уход необходимостью встретить супругу. У неё сегодня короткий день — всего три пары. Договорились, что зайду вместе с Марго, после того как её встречу или завтра, если вдруг сегодня случится чего-нибудь непредвиденное.

Успел встретить. Рита уже, по моему, собиралась идти одна, а тут я… Весь такой в снегу и соплях, на мотоцикле, и довольный — как не знаю кто! Со стороны, наверное, смотрелось смешно. Но — мне было, как-то пофиг. Не обращал я ни на кого внимание. Триумфальное появление, да и ещё с отличными новостями, для любимой девушки — то что надо сегодня. Рассказал Рите, что меня задержало и это стоило того. Нужно, хоть иногда удивлять своих любимых. Восторг и куча взвизгов! В общем — мы не стали ждать до завтра и пошли сразу в дом-музей Циолковского.

По дороге зашли в коопторговский магазин. А что? С пустыми руками идти в гости — это не по комсомольски. Тортов и пирожных почему-то не было. Прямо даже удивительно как-то. Обычно кондитерские изделия представлены в большом ассортименте. Зато купили полкило печенья "Юбилейное" и двести грамм халвы. С этим точно не стыдно в гости идти!

Мария Константиновна обрадовалась нашему визиту. Они вдвоём с Ритой сразу нашли общий язык, по поводу чайных посиделок и непутёвости мужчин в организации всяких вечеринок. Меня это мало интересовало, я сидел и читал то, что Королёв надиктовал по телефону: список необходимых документов, для регистрации патента на изобретение. Не скажу, что всё было понятно. Но — основные пункты мне были известны и я знаю, как это всё оформить. Так что, с завтрашнего дня, начинается работа! Хотя… чего это я? Уже сегодня можно кое-что сделать!

Живенько присоединяюсь к женской беседе. Перехватил инициативу и похвастался, что половину из необходимых документов можно оформить в течении недели. Но — был почти моментально спущен с небес на землю. Мария Константиновна рассказала какие трудности меня ждут помимо оформления документов. Оказывается, что хотя в 1948 году и был приказ о образовании Комитета по делам изобретений и открытий при СМ СССР, но пока это дело не сдвинулось с места. Умные люди сидят в министерстве и заняты тем, что придумывают устав, обязанности и всякую другую хрень без которой не может существовать ни одна организация. Так что, даже, если я всё правильно оформлю, то куда это всё подавать пока-что неизвестно. Увы — увы — увы… Блин! Да что за хрень-то такая творится?

Уже совсем было отчаялся и подспудно принял решение заморозить продвижение изобретения. Но, та же Мария Константиновна порадовала меня неожиданным решением моей проблемы. Оказывается, есть обходные пути к поставленной цели. При ЦК ВЛКСМ есть отдел по молодёжным инициативам. Правильного названия она не знала, как не знал это Королёв, но — именно он посоветовал обратиться туда, если вдруг возникнут проблемы с комитетом по изобретениям. Блин… Опять Москва, опять ВЛКСМ — такое ощущение, что меня специально направляют по определённому пути. Ну не хочу я лезть в политику! И в Москву не хочу. С другой стороны, я уже начал работать с технологией изготовления кирпичей. А бросить начатое, на полпути это как-то неправильно. Ладно, чего уж там. Буду думать как со всем этим разобраться.

Попрощались с Марией Константиновной, когда уже стемнело на улице. Хорошо посидели. Нас даже пригласили на воскресную экскурсию. В этот день здесь присутствует фотограф. И можно спокойно сфотографироваться на фоне дома Циолковского. Мы пообещали подумать.

Пока шли с Марго домой, я обдумывал создавшуюся ситуацию. Это было, что-то из разряда — глаз видит, а зуб неймёт. То есть документы я могу подготовить, а вот кому их отдать — это надо решить. Шли пешочком и времени, чтобы принять решение у меня было достаточно. Решил делать всю необходимую документацию, а по мере готовности, найду нужное решение.

Дома нас встретил накрытый стол и Конкордия Прохоровна. Там, прямо за ужином, я и рассказал — что собираюсь заниматься оформлением всей документации для подачи заявления на патент. Сколько это займёт времени, я не знаю. Но — попросил помочь кто чем сможет и не обижаться если буду вести себя как олень. Женщины посмеялись и дали мне полный карт-бланш, на мои задумки…

Вот собственно и всё. С того самого дня начались три месяца непрерывного труда. Целыми днями я мотался между лабораторий техникума, сараем с готовыми образцами и своим рабочим столом. Вёл журнал испытаний всех образцов кирпичей, что у меня были. Короче, делал всё чтобы подготовить необходимые документы, которые назвал Королёв. Прерывался всего несколько раз. Один раз это, когда снега навалило столько, что на мотоцикле невозможно было проехать. Пришлось обувать на колёса специальные кожаные ремни. Они были в ремкомплекте, в гранатном ящике. Там ерунда — на каждое колесо по двенадцать ремешков. Но — проблема в том, что заднее колесо нужно снимать, чтобы ослабить натяжение цепи. Иначе никак. Фашисты, конечно, умеют всякую фигню придумывать. Так и тут, с этими ремнями, нормальная задумка. Только зачем цепь трогать — не понимаю? Мазохисты фашистские — других предположений у меня нет. Фанаты жёсткой любви с механизмами на морозе в пригороде Москвы. Ещё и с ключами гаечными проблема образовалась. С какого-то непонятного перепуга, мой набор ключей оказался английским. Наверное ребята из линейного отдела решили надо мной пошутить. А там маркировка вообще непонятная и супер-пупер секретная, то есть зашифрованная напрочь (смотреть в иллюстрациях). Нет, методом подбора я разобрался, конечно. Но — перед этим, я от души прошёлся по Англии, англичанам и их долбанной системе измерений. Это что за извращение выбито на ключе? Это размер или код доступа: 15/32, 19/32 или вот такое — 31/32? Это вообще про что? Если это в дюймах, то кто мне объяснит, как это перевести в миллиметры? Что трудно сразу в миллиметрах обозначить? Надо обязательно свои долбанные дюймы воткнуть? А мне теперь мучайся — переводи доли дюймов в сантиметры. Мать иху! И тут, как назло, пришли Исипова и Сергачёв. Не заметил я их, сначала, и они наслаждались моим спичем, находясь за моей спиной. Наверное, они много чего услышали, что им не предназначалось. Не знаю! В это время я пинал колеса мотоцикла и ругался, совмещая особый язык прорабов и чисто русские выражения. А мой пёс Витас прыгал вокруг меня и весело лаял. Знает когда можно хозяина поддержать. Тем более пройтись по американцам и англичанам — сам бог велел! Когда я немного успокоился и взял паузу, чтобы перевести дыхание, Исипова и Сергачёв обозначили своё присутствие. Подошли и как будто бы ничего не произошло, поздоровались. А потом эти комсомольские активисты сразу взялись меня упрекать в том, что я не посещаю собрания и воскресники. И это ещё не всё — они стали меня агитировать на срочную поездку в Москву. Вроде как меня вызывает Крапивин, для помощи в организации работ комсомольцев. Ну я и не сдержался, наговорил лишнего вгорячах. Сначала отказался куда бы то ни было ехать, потому что у меня здесь есть чем заниматься. Вкратце, без подробностей, рассказал про секретный проект, которым я, на данный момент, занят. Потом упомянул про английских шпионов с их дюймовыми размерами и американских буржуях нетрадиционной ориентации, которые охотятся за новыми технологиями. В выражениях я не стеснялся, но приходилось заменять особо крепкие выражения, на более-менее нейтральные. Всё-таки Исипова женщина и это обязывает сдерживаться. Реакция была неоднозначная. Молча покачали головами и посоветовали ещё раз всё взвесить и обдумать. Потом пригласили на ближайший воскресник. Пообещал прийти, но — если только не буду занят. Объяснил, что много дел по дому и хозяйству. Вроде всё приняли правильно. Но, зато отстали надолго. Хотя, тёща говорила, что приходили ещё пару раз, но — я был в техникуме, где работал в лаборатории и никого не видел. Повезло им. Тогда, я был весь на нервах и мог ещё чего-нибудь наговорить лишнего. Что не очень хорошо. Из комсомола мне не охота уходить.

Так и работал. Темп я сам себе задал бешеный. Ещё один день, а точнее ночь отдыхал на Новый Год. Вся страна отдыхала, ну и я, с семьёй, тоже. Потом выспалась и уже первого января вечером я опять приступил к работе. Честное слово, время летело как реактивный самолёт. Также быстро. А потом, неожиданно, пришла помощь. Десять дней назад приехал Ерасыл. Сначала тоже стал меня упрашивать, чтобы я взялся за работу в горкоме комсомола. Чтобы избежать лишних вопросов и прекратить уговоры о переезде в Москву, я ему показал кучу кирпичей в сарае. Потом объяснил, что все они сделаны моими руками. Также показал пресс и как им работать. Видя, что мой друг заинтересовался, я разошёлся и начал более подробно объяснять, чем хорош мой метод. Ерасыл сразу понял, какие возможности даёт мой способ изготовления кирпичей. Он даже пожалел, что у них в Казахстане нет такого.

— Представляешь, Вилор! — радостно кричал мой казахский друг, — это можно прямо посреди степи делать кирпичи. И тут же строить дома!

Потом он убежал к Исиповой. Но — обещал вернуться и помочь мне со всеми делами. А Москва подождёт!

Ничего не скажу. Ерасыл настоящий друг. Благодаря его помощи, как мне кажется, я закончил с документацией, на пару недель раньше…

Теперь сижу, смотрю в окошко и думаю — что делать дальше? Ехать в Москву или послать документы по почте? Как это всё объяснить Рите, если всё-таки придётся ехать в столицу? У ней уже срок почти четыре месяца. Не дай бог разволнуется и это повредит ребёнку. Я же себе не прощу этого.

Наконец Ерасыл устал бегать и побрёл домой. Долго сбивал веником снег с валенок в сенях. Потом улыбаясь зашёл в комнату. Следом за ним, еле передвигая лапами, почти вполз Витас.

— Ну и чё? — спросил я, — набегались? Давай к столу, я чайник вскипятил. Сейчас чаю попьём и заодно одно дело обсудим.

— А чего-нибудь посущественнее чая будет? — спросил Ерасыл хитро улыбаясь, — а то я замёрз, как снеговик возле Кремлевской ёлки. Такой же белый и с красным носом. Ещё и ног не чувствую, как настоящий снежный баб. У него же нету ног? Большой шарик их заменяет.

Смотрел я, на своего друга и думал — с чего начинать разговор? То что он мне не откажет и поможет попасть в ЦК ВЛКСМ, я даже не сомневаюсь. Но — как же мне не хочется в Москву! Ладно, сейчас я всё ему расскажу и будем думать вместе.

— Пей чай, а всё что "поосновательнее", будем употреблять после того, как закончим начатое.

Я встал из-за стола и пошёл наверх. Надо приготовить документы, чтобы Ерасыл сразу понял — основная борьба у нас впереди!

Глава 2

Вчера мы долго сидели за столом в моем импровизированном кабинете. Всё-таки я решился и показал всё, над чем работал последние три месяца, моему другу. Вообще всё: документы, расчёты, лабораторные журналы и маршрутным карты. Объяснил что это и для чего нужно. Но, о проблемах, которые возникнут с регистрацией, пока умолчал. Сейчас это не к спеху. Главное, что весь пакет технической документации готов. Теперь надо собраться мыслями, определить дальнейшие действия и попутно немного отдохнуть. Так что я пока думаю, что делать: ехать в Москву или обойтись посылкой документов по почте. Время, для принятия решения, ещё есть.

Ерасыл закопался в листах бумаги, читая и впитывая информацию, а я просто пил чай. Наслаждался спокойным минутами ничегонеделания. Наконец-то всё закончилось! Самый главный этап пройден. Осталось всего ничего — подать заявку. Но — об этом я буду думать чуть позже. Сейчас же только отдых!

Пришла тёща, чтобы приготовить покушать. Она вообще, а особенно в последнее время, взялась за наше питание. По её словам — беременная женщина должна питаться правильно. В эти дела не лезу, хотя многое мог бы рассказать о правильном питании. Поэтому я сразу умчался встречать Риту, а Ерасыл остался дома, будет дальше изучать бумаги.

Когда мы пришли, был "правильный" ужин и вечерние посиделки с игрой в домино. Марго удивлённо смотрела на нас с Ерасылом, всё-таки давно мы так не проводили вечера. И мне ничего не оставалось, как обрадовать её известием, что я полностью закончил работу со всеми документами. Что тут началось?! Визги, пляски и обнимашки. Наконец-то мы опять уселись за стол и продолжили культурно отдыхать. А про оконченную работу больше не вспоминали. Незачем. Моей жене не надо часто волноваться. Достаточно одного раза в день, я так думаю. Вот поспит, отдохнёт, привыкнет к этой мысли и всё будет нормально. А там ещё чем-нибудь обрадую.

Сегодня у нас суббота и мыслей, как её провести, у меня много. Но тут надо учитывать желание моей супруги. А она хочет посмотреть какой-нибудь фильм. Всю дорогу до техникума намекала, всеми доступными методами, про это. Особенно мне понравилось, когда она рассказала, что кто-то, из их бюро, ходил на новый фильм и потом целый час рассказывал о сюжете. Ясно, что все загорелись тоже сходить, только вот работа не даёт. А сегодня она заканчивает пораньше и можно легко успеть на вечерний сеанс. Так что вечером идём в кино. Заодно Ерасыла отвлеку от решения глобальных вопросов. А то он собирается ехать в Казахстан и начинать делать кирпич по моей технологии. Даже бегал звонил кому-то насчёт билетов и приветов родственникам. Надо прекращать эти безобразия. Моя разработка пока находится под грифом "очень секретно". И пока что, я никому не собираюсь рассказывать и показывать все тонкости процесса.

Когда я вернулся домой, Ерасыл находился в "моём кабинете" и изучал маршрутную карту технологических операций и перемещений в производственном процессе. Именно над ней я бился порядка трёх недель. Помогло в составлении то, что я её видел в своё время, в той жизни. Мы тогда всей бригадой внимательно изучали все тонкости изготовления кирпича. Жаль, что всего-лишь основные моменты. Знал бы, что когда-нибудь мне это будет очень нужно, выучил бы вообще всё наизусть. А так пришлось напрячь память и вспомнить хотя бы, что успел выучить. Первый этап — подготовка сухой смеси, дался особенно трудно, а вот дальше пошло-поехало и как-то само всплыло в памяти и потом организовалось на бумаге. Думаю, что это всё ещё работает подарок деда. Он обещал, что я смогу вспомнить всё, что знал в прошлой жизни — надо только постараться и поднапрячь память. Теперь я уверен, что подарок работает и эта маршрутная карта стопроцентное подтверждение тому. И ещё вижу, как Ерасыл легко воспринимает текст, а это значит, что и у комиссии не возникнет лишних вопросов! Знаю, что не хватает рисунков. Но — художник из меня ещё хуже, чем певец. Начертить — пожалуйста, всё что угодно, а вот нарисовать — увольте, не умею! Поэтому, я обошёлся описанием нужных моментов. Есть мысль сфотографировать этапы процесса, а в качестве модели использовать Ерасыла. Можно будет эти снимки, предварительно пронумеровав, приложить к тексту. Думаю, что это даже лучше рисунков. Только, как быть с секретностью? Это что — фотографа придётся в подвале прикопать по-тихому? Как-то не очень этого хочется.

Ладно, надо немного отвлечься, а для этого прекрасно подходит поход за билетами в кино. Отрываю казаха от бумаг и предлагаю пройтись пешочком в кинотеатр "Центральный". Прогулка по улице ещё никому не повредила. Даже наоборот, все доктора советуют почаще бывать на свежем воздухе. Кормертаев, как настоящий комсомолец, был готов к любому повороту событий. Поэтому искренне обрадовался неожиданной перемене обстановки. Документы я собрал в одну кучу и отнёс наверх. У меня тут, что-то вроде письменного стола. Но самое главное, в этом столе — это два выдвижных ящика. Один закрывается на встроенный замок. Вот там я и храню все бумаги. Опытных воров этот замочек, конечно же не остановит, даже, скорее позабавит, но — ничего лучшего, для хранения документов, мне не удалось придумать. Также, я не видел в свободной продаже сейфы. Не продают их гражданам и гражданкам. Приходится довольствоваться тем что есть. Ладно, вроде всё убрал, дом тоже закрою, теперь можно идти спокойно. Но, видать, где-то что-то сломалось в нормальном течении мироздания и стоило нам выйти на крыльцо, как в калитку кто-то забарабанил. Витас грозно взрыкнул, а потом зашёлся грозным лаем. Ерасыл бросился к псу, чтобы успокоить и, возможно, увести его со двора. Вообще-то это моя обязанность, но — тут наверное прав мой друг. Потому что это не мог быть обычный знакомый. Все мои знакомые входили во двор без стука. Калитку я запираю только на ночь. Она и сейчас была не заперта — жми на ручку и входи. Всего и делов-то. Значит там кто-то незнающий о такой мелочи.

Придётся идти встречать незваного гостя. Или гостей — такое тоже может быть.

Открываю и… Как же мне захотелось, в этот момент, чего-нибудь сказать на русском народном. Прям вот еле-еле сдержался. За дверью, стояли и смотрели, на меня: Крапивин, Исипова, Сергачёв и ещё парочка незнакомых товарищей. Блин! И ведь не лень им в субботу лазать по заснеженным дорогам Калуги. Вот фигли припёрлись все сразу и так не вовремя.

— Ну здравствуй, комсомолец Тихий, — это Сергей Вадимович Крапивин решил начать разговор, — мы к тебе. Впустишь поговорить?

— Приветствую Сергей Вадимович, — пришлось улыбаться и демонстрировать радушие, — конечно же проходите. Гость в дом — радость несомненная! Сейчас чайку похлебаем с плюшками, как в Москве у вас — помните?

— Можно и чайку, — согласился Крапивин, — а где Кормертаев? Он вроде с тобой тут должен быть?

— Да тут он, — успокоил я Сергея Вадимовича, — ща появится. Крокодила в стойло поволок.

Всё гости удивлённо посмотрели на меня. А что? Если Витас действительно похож, да и ведёт себя, как крокодил, иногда. Вырос пёсель за полгода. В холке сантиметров шестьдесят будет. Точно не знаю — не мерил потому что. Да и внешне он похож на крокодила. Мосластый, длинноногий, с крупной головой и поджарым телом. Этим все щенки друг на друга похожи. До определённого возраста растут в высоту и только потом набирают мышечную массу. Поэтому мы с Ритой и Ерасылом между собой так его и зовём — крокодил. Вот поднаберёт вес будем называть его — медвежонок. А когда окончательно сформируется, то будем медведем звать.

Всей толпой зашли в дом. Пришлось со второго этажа притащить несколько табуреток. А то на кухне их было мало. Не рассчитывал я как-то, на такое количество гостей. Потом поставил на печку чайник. Пока он будет закипать можно поговорить. Но, не получилось — пришёл Ерасыл. Радостный казах бросился обниматься с Крапивиным. Смотрел на это со стороны и пытался понять — какое настроение у секретаря московского горкома? Вроде всё, на первый взгляд, нормально и можно не беспокоиться. Заодно, в процессе, познакомился с теми двумя незнакомыми товарищами. Данилов Сергей Сергеевич секретарь Калужского горкома ВЛКСМ и Молодецкий Иван Васильевич, его помощник. Вроде нормальные ребята, посмотрим как они себя проявят дальше. В будущем, мне нужны будут помощники, для создания артели. Надеюсь, что эти товарищи мне помогут.

Наконец все, кроме меня, расселись за столом. Понимаю, что разговор не будет лёгким и поэтому не спешил присоединиться к гостям. Стоит только усесться за стол, как меня будут разносить в пух и прах. Что-то не охота было самому начинать эту процедуру. Комсомолец внутри меня признавал свою вину, но прораб не хотел мириться с таким положением. Внедрение нового метода — это гораздо важнее комсомольских обязанностей! Подождав ещё чуток, я всё же примостился на табуретку. Собственно с этого момента всё и понеслось. Не успел чайник закипеть, а спор уже разгорелся в полную силу. Началось со взаимных претензий и упрёков. Нас с Ерасылом попробовали обвинить в уклонительстве от выполнения комсомольских обязанностей. Мне бы подождать хоть немного, выслушать, подумать хорошенько над ответами, но — не сдержался. Начал сам всех во всём обвинять. Делая упор на то, что у меня есть чем заниматься. Но, с другой стороны, не отрицал, что комсомольские собрания тоже нужны. Только, на данный момент, у меня нет времени на них присутствовать. И вместо того, чтобы дать мне спокойно работать, меня постоянно отвлекают. Короче, высказал всё. Но это только вызвало ещё больше обвинений в мою сторону.

Неожиданно вмешался Ерасыл. Как-то я не обращал внимания, какую сторону он выбрал в нашем споре. Некогда было. Еле успевал отвечать на претензии. А тут он встал и начал говорить. Казахи вообще немногословный народ. Ну не любят они разбрасываться словами. Если говорят, то по делу. Так и в этот раз, Ерасыл сказал коротко и по существу:

— Вилор придумал, как обеспечить всю страну кирпичём. Почему вы его ругаете?

За столом стало тихо. Все посмотрели на меня. Тут некстати, а может наоборот вовремя, закипел чайник. Наверное я много воды в него залил, потому что вода закипев, стала из носика выплёскиваться на чугунную плиту. А чайник у меня большой — семилитровый и если его не снять, то кипеть он будет долго. Делать нечего — пошёл. В полной тишине и под напряжёнными взглядами всех присутствующих.

Не спеша бросил в заварочный чайник парочку щепоток травяного сбора. Тёща любительница сама собирать и смешивать различные листочки, цветочки и ягодки разных растений. На вкус нормально и я уже привык к этим смесям. Сейчас и гости оценят. А там глядишь и спор прекратится.

Чай пили почти в полной тишине. А что? Тут и так всё понятно — пей, угощайся бубликами, если есть желание бери сахар. Все, в основном, чего-то молча решали и ждали. Думал о своём и я. Как по мне, то зря они приехали. Не поеду я работать в Москву. Даже в должности помощника секретаря Московского горкома комсомола. Нафиг! Вон пусть Ерасыла забирают и катятся в свою столицу, повышать производительность. А я тут как-нибудь перебьюсь. И вообще — у меня сегодня поход в кино намечен, вместе с женой, между прочим. Какие тут могут быть разговоры?

— Рассказывайте! — безо всякой прелюдии произнёс Крапивин, неожиданно прервав молчание.

— Чего? — не репетировали, но получилось, что мы с Ерасылом спросили одновременно.

— Ну… — замялся Сергей Вадимович, — чего вы там изобрели? Вот про это и рассказывайте.

— Я ничего не изобретал! — тут же от всего открестился казах.

— А я, пока, ничего не буду рассказывать, — ответил я, — время ещё не пришло.

Пришлось выдержать целый шквал вопросов: — «Что? Как? Почему? Да что ты себе позволяешь? Ты комсомолец или кто? Перед тобой твой непосредственный начальник находится!» и ещё много чего, на эту тему. Причём, все пятеро гостей задавали их одновременно. Особенно усердствовал Сергачёв, почему-то. Но, в некоторых случаях, я становлюсь упёртым, как монтажный лом зажатый в стыках панелей перекрытия. Фиг сдвинуть! Так и тут. Решил не говорить, значит никто меня не заставит это сделать. Причём речь, о промышленных шпионах, я решил не повторять. Нашёл другие аргументы:

— Я всё понимаю, но — поймите и вы меня! Не могу! Здесь затронуты интересы, в масштабах всей нашей страны. Пока эта технология не будет защищена патентом, я не вправе раскрывать секрет процесса. Вон, у товарища Кормертаева спросите. Он врать не умеет.