Целитель 7 (СИ)

— Только ты сильно не старайся, — покровительственно заметил Альберт Романович. — Нам нужно набирать людей на службу, а не прогонять их.

Толстяка я проигнорировал и на Михаила Игоревича, который мне представиться успел, глянул.

— Совсем уж больных велено отсекать. Нужны крепкие. В процессе разберёмся. Давай посмотрим на тебя, а там в отдельный кабинет отправим.

Он вышел из кабинета, ушёл куда-то в глубь здания. Я же с толстяком остался.

— В лечебнице совсем целителей нет? — спросил он. — Или послали того, кого не жалко?

— У вас какие-то проблемы? — глянул я на него.

— Никаких проблем, — расплылся он в гадкой улыбке. — Не нравится мне, что на нас недоучку скинули. Переделывай за тобой всё потом.

Ну и что ему на это сказать? Пусть сам со своими проблемами разбирается.

Вскоре вернулся Михаил Игоревич. Привёл с собой медсестру, помог ей дотащить печатную машинку. А там и первый «пациент», то есть доброволец пожаловал.

— Имя, фамилия? — спросил Михаил Игоревич.

— Тимофей Горшков, — ответил мужчина лет тридцати.

— Приступай, — это Михаил Игоревич уже мне. — Целитель вас осмотрит. А мы пока вопросы позадаём.

Вопросы относились к здоровью. Что беспокоит, какие травмы есть и прочее.

— Что там? — спросил меня Михаил Игоревич, когда я отошёл.

— Грыжа в районе поясницы намечается. Есть небольшой сколиоз. Легкие изношены, пока ничего серьёзного, но ещё год-два — и начнутся проблемы. Есть следы застарелого загрязнения. Если дадите полчаса, поправлю всё.

— Всё? — вскинул бровь Михаил Игоревич.

— Всё перечисленное, — уточнил я.

Альберт Романович отчётливо хмыкнул, но промолчал. Медсестра быстро защёлкала и набрала текст. Сам мужик выглядел озадаченным и на меня косился.

— Документ получите и идите, — сказал Михаил Игоревич мужчине. — Следующий! Давайте там поторапливайтесь!

Как я позже узнал, проверка людей шла в несколько этапов. Не одни мы ими занимались. Поэтому в каждом кабинете свои очереди скапливались.

Следующим был молодой парень. Сутулый, рыжий и лопоухий. То, что добровольцем можно пойти с семнадцати лет, если на призыв в этом году не попал, я уже слышал. И, как теперь вижу, некоторые парни решили этим воспользоваться. Чего его, молодого, только на войну потянуло? Впрочем, чего это я? Сам в таком же возрасте где-то на войну попал. В этом возрасте всё иначе выглядит. Ярче и оптимистичнее.

Он представился, начал на вопросы отвечать. Я же его быстро проверил. Свой вердикт вынес.

— Недостаток мышечной массы, что способствует проблемам с позвоночником. Сейчас это не проблема, но лет через десять… В остальном молодой, здоровый.

— А за сколько с этой проблемой справишься? — насмешливо спросил толстяк.

— За полгода, — ответил ему.

— Чего так долго? — полюбопытствовал Михаил Игоревич.

— Обильное питание, комплексные тренировки. За столько мясо и нарастит, в достаточной степени, чтобы проблему купировать.

— Я занимаюсь! — обиженно заметил парень.

— Чем? — глянул я на него скептически.

— На турники хожу! — заявил он гордо, но быстро смутился и взгляд опустил.

— Поэтому я и сказал про комплексные тренировки, а не самодеятельность.

— Ладно, парень. Бери бумагу и иди дальше, — махнул Михаил Игоревич.

— Ты смотри, какого нам умника послали. Всё-то знает, всё-то решить может, — хохотнул Альберт Романович.

— А вот на вас года три уйдёт. Но вряд ли вы согласитесь, — припечатал я, посмотрев на его живот.

Толстяк мигом вспыхнул, аж вены на шее вздулись.

— Вы ведь не целитель? — заключил я. — Дюже здоровье у вас запущено. Да и врач бы себя так не запустил.

— Хватит! — рявкнул Михаил Игоревич. — Следующий!

Ещё несколько человек через нас прошло. Альберт Романович постепенно успокоился. Хотя его ненавидящий взгляд я постоянно ощущал. Чего прицепился только?

— А этот хорош! — выдал он, когда к нам заглянул крепкий на вид парень. — Такие солдаты нам нужны!

Не знаю, чему он так порадовался.

— Привет, Ворон, — пожал я парню руку. — Чего это ты сюда?

— А чего бы и нет? — усмехнулся он. — С призывом я в этом году пролетел, а раз такие дела, то… Тем более на улицах сейчас неспокойно, работу не найти.

— Ясно. Ну, давай проверю тебя.

И проверил. Ворон — это лидер одной из мелких банд. Как-то пересекались с ним. Да и на больничную койку он не раз попадал, латал его.

— Совсем ты себя не бережёшь, — сказал ему.

— Что там? — требовательно спросил Михаил Игоревич.

— В целом — нормально. Пара старых переломов, больше ничего. Только загрязнение небольшое.

— С этим тоже справишься?

— Да.

— Понял. Бери бумагу и дальше топай, — это он уже Ворону.

Так дальше и пошло. Я проверял, Альберт Романович опрашивал, медсестра фиксировала. Михаил Игоревич за этим наблюдал. В короткие перерывы, пока никого не было, объяснял мне, на что именно внимание обращать. Если без прикрас, грубо говоря, то всё сводилось к тому, что надо отсекать тех, кто не выдержит подготовку. Всех остальных допускали.

Где-то через двадцать человек меня в отдельный кабинет отправили. Как потом узнал, очередь на несколько потоков разделилась, чтобы быстрее людей принимать. А те шли и шли.

Вот и получилось, что из трёх проверяющих, по вопросу здоровья я был единственным целителем. Спрашивается, зачем меня сюда поставили? Да, я мог качественно выполнить эту работу, но в том-то и дело, что в соседнем кабинете сидел Альберт Романович, который вообще не заморачивался. Никаким нормальным осмотром там и не пахло. Он лишь несколько вопросов задавал и отправлял дальше.

Учитывая, что сюда шли добровольцы, сильно сомневаюсь, что ему отвечали правдиво. Поэтому и говорю, что моё здесь нахождение под большим вопросом.

Впрочем, этот момент можно рассматривать как проявление баланса во вселенной. Я свою работу делал на отлично, Альберт Романович — посредственно. Михаил Игоревич — нормально. То на то и выходило.

Баланс, мать его.

Ладно, шутки шутками, а был ещё один момент, конспирологический. Если князь узнал о том, что я мёртвых чувствую, мог сюда направить, чтобы я народ проверил и не пропустил «шпиона». Бредовая мысль. Куда проще меня сразу на место общего сбора отправить. Там проверить всех разом куда легче. Но мало ли что на уме у князя и лиц, которые принимают решения касательно меня?

Посадили меня в отдельный кабинет и даже секретаршу выделили. Или медсестру? Я так сразу определить не смог. Женщине лет под тридцать, в белом халате, занималась тем, что печатала. Повезло, что её ко мне прикрепили. Бумаги не хотелось заполнять ещё больше, чем терять здесь время.

Чтобы совсем уж впустую его не тратить, я задался целью потренировать чувствительность. А там и базовую чистку начал проводить.

Что было не очень-то правильно. Одно из правил целительства — не помогать без запроса. Но это правило с нюансами. Потому что целитель всегда должен опираться на здравый смысл, совесть, кодекс и учитывать контекст. В данном случае я серьёзное вмешательство не проводил. Так, убирал залежи от загрязнений. Это даже полноценной чисткой назвать нельзя. Но эффект был заметен. Люди-то разные приходили. Кто-то в приподнятом настроении, кто-то, наоборот, в подавленном. Вот на них лучше всего мои манипуляции и были видны — людей расслабляло.

Дама, которая не представилась, а я не спрашивал, отчасти из-за того, что люди плотным потоком шли, не было времени на разговоры, мои действия заметила и правильно интерпретировала. Я ведь всякие шлаки выводил и пережигал их Кровью. Так как объёмы маленькие были, это обходилось без спецэффектов, но всё равно заметно, что я энергию вывожу, перехватываю и сжигаю.

— Ты их чистишь? — недоуменно спросила женщина, когда образовалась пауза.

— Не совсем. Скорее, оказываю общее благоприятное воздействие.

— За самодеятельность тут по голове не погладят, — посмотрела она осуждающе. — Да и… Ты точно знаешь, что делаешь?

— Более чем. На очищении я собаку съел.

Женщина посмотрела откровенно неверяще, пришлось пояснять.

— Я ученик Аристарха Павловича, из лечебницы Васильки.

— А звать тебя как? — нахмурилась она.

— Олег Васильев.

— Васильев, Васильев… Вспомнила! Ты ведь ученик Аристарха Павловича! Точно!

Теперь уже я недоуменно посмотрел, на что женщина смутилась. Ну да. Я ведь прямо сказал, чей ученик.

— Я про тебя слышала не раз, — стушевалась она. — Светильники Васильева нам в больнице сильно помогли. Зараза под их воздействием не так быстро распространялась.

— Рад, что пригодились, — улыбнулся я.

— Не то слово!

Нам пришлось отвлечься. Пожаловал следующий доброволец. Но я заметил, что женщина на меня теперь совсем иначе смотрит. Не подозрительно, а доброжелательно. Так что с ней у меня никаких проблем не возникло. Если до этого у неё и было возмущение, что за самодеятельность я устроил, то потом все вопросы отпали.

Всего на призывном пункте я провёл три дня. Спать меня отправляли домой. Поэтому о полноценной отправке куда-то речи пока не шло. Что, откровенно говоря, ставило меня в ступор. Ну вот какой смысл, а? Я-то успел накрутить себя, что в самую гущу отправят. Но нет же.

Впрочем, жаловаться не буду. В некотором роде это полезно было, глянуть, как тут сбор устроен. Увидел много знакомых лиц. Знакомых — это громко сказано, конечно. Я ведь много кого лечил, счёт давно за тысячу пациентов перевалил, поэтому неудивительно, что попадались те, кто узнавал меня.

Но были и те, кого я знал чуть лучше.

Когда Игорек зашёл, улыбаясь во всю ширь, я лишь нахмурился.

— А ты здесь что делаешь?

— Так это, — шмыгнул он носом, — добровольцем иду!

— Родители-то отпустили, доброволец?

— Да, Олег! Чего заладил! — возмутился Игорёк. — Давай принимай! У меня здоровья на десятерых хватит!

«А мозгов — хватит?» — подумал я.

Но вслух говорить ничего не стал. Варианта было, собственно, два. Спокойно его пропустить или начать спорить, что-то доказывать. Но последнее будет выглядеть глупо, да и вряд ли поможет. Потому что в данном случае моё личное мнение систему не волнует. Да и, если уж на то пошло, Игорек сегодня не первый юнец, который прибежал на призывной пункт. Не первый и не последний.

Я прикинул вариант связаться с его родителями, чтобы они сами разобрались с непутёвым сыном. Но сразу же вспомнил, что многие сами стремились в армию, потому что это давало возможности. Игорь в этом плане не исключение. Их мотивы с Петром я хорошо знал.

— Ну, чего ты? — поторопил меня Игорёк. — Давай делай уже своё дело. Решения я не изменю!

— Родителям отзвонись. Если смелости добровольцем хватает идти, то и с ними вопрос реши. Мало ли, вдруг тебя убьют? — заметил я философски. — А ты даже не объяснился с ними нормально.

— Тьфу на тебя, сплюнь!

— Что мне писать? — вмешалась медсестра.

— Что этот дурак здоров, — ответил я раздражённо.

— Сам дурак, — ничуть не смутился Игорёк, забрал бумагу и убежал вперёд.

Я же переглянулся с медсестрой.

— Друг? — спросила она.

— Можно и так сказать. Совсем оболтус. Вот куда он попёрся, а? В следующем году и так бы забрали.

— А тебе сколько лет, напомни? — улыбнулась она.

— Шестнадцать.

— Тогда странно слышать размышления про возраст. Зря ты так. Годом раньше или годом позже — какая разница? А так в его деле появится отметка, что добровольцем вызвался. Для карьеры полезно будет. Если в армии проявит себя, то поможет устроиться.

Я посмотрел на эту женщину, которая воспринимала происходящее как отличный способ подняться по жизни, и отвёл взгляд, чтобы не выдать себя.

Так-то оно так. В обычное время согласился бы. Ярослав, брат Эммы, по пьяни мне всякое разное рассказывал. Да и в других местах слышал, как дела обстоят. Каких-то больших войн не случалось. Точнее, они редко происходили. Поэтому попасть в серьёзный замес можно было не опасаться. Разумеется, среди военных были жертвы. В том числе раненые и покалеченные. Но в мирное время из того, что мне говорили, это отличный социальный лифт.