Скорми его сердце лесу

Мне показалось, что интонация на последней фразе чуть изменилась, словно он меня… подначивал? Хотел смутить?

Проверить, насколько мне подходит вышивка в виде невинных аистов?

Хорошо, что я не видела его лицо и не могла быть уверена в этом точно.

– Доводилось, господин. Отец в детстве учил меня всякому мастерству, как если бы я была наследником.

– Любопытно. Это традиции вашей семьи или столицы?

– На юге женщины даже верхом ездить не должны?

Хэджайм вновь усмехнулся, словно что-то в моем ответе его развлекло. Я шла за ним следом к нашим конюшням.

– Верхом ездить – это еще полдела. Возможно, вас учили не только этому, но и пробовать новые вещи? Например, встречаться со своим зверолюдом в тайне от отца?

Его слова были грубы, но я не стала отвечать на провокацию. Выбрала себе спокойного серого мерина в конюшне, погладила его по сонной длинной морде и попросила конюха седлать его для меня.

Если я и думала раньше, что этот день пройдет спокойно, то этот укол от Хэджайма опроверг мои мечты. И шутка про вышивку. У такого типа, как Хэджайм, вряд ли мать занималась шитьем, скорее, она выращивает какие-нибудь ядовитые цветы и занимается разведением пауков.

Ладно, Соль, сцепи зубы и потерпи.

Навещу книги в лавке, послушаю, о чем говорят в городе. Может, отец все-таки действительно хотел меня защитить? Главное, не встретиться случайно с Сином, а то это может плохо закончиться.

Обычно мы ездили в город на карете, и прогулка верхом была приятным разнообразием. Утренний ветерок трогал щеки и заставлял глаза слезиться, хотя двигались мы довольно медленно.

– Господин ши Тайра, вы часто бываете в столице? – спросила я, пытаясь нарушить молчание, что повисло между нами.

Он оглянулся, встретив мой взгляд, и кивнул.

– Бываю время от времени.

Мы приближались к столице, и ее крыши уже стали видны вдалеке. Улицы разбегались во все стороны, как ветви гигантской магнолии, каждую из которых венчали изысканные цветы богатых домов. Моя книжная лавка была украшена снаружи бумажными ветвями сакуры и фонариками, и я с гордостью завела лошадь под укрытие небольшой пристройки, где обычно отдыхали кучера.

В книжном магазине управляла матушка Амэи, пожилая и очень активная женщина. К счастью или разочарованию, в лавке нечасто бывали посетители, и работа не была для нее сложной, тем более, мы старались чаще бывать здесь и помогать.

Я зашла внутрь и глубоко вдохнула. Пахло пылью, бумагой и воском для дерева. Сквозь приоткрытые окна лился теплый янтарный свет. Люблю это место. В детстве – жарким летом или в праздники, когда людей заходило совсем мало, – папа тайком от мамы накидывал на два стеллажа в самой дали магазина покрывало, и мы с кузеном становились героями: я – принцессой, а он – то доблестным героем, то королем-духом, то могущественным шаманом, что должен вернуть меня из страны снов. Сюжет менялся в зависимости от последней прочитанной сказки.

Моя мама всегда говорила, что книги – как волшебные ключи к другим мирам, и сейчас, взирая на полки, я заметила знакомые обложки детских приключений.

– Соль, дорогая! Как приятно видеть тебя, – радостно приветствовала меня Томико. – И этот красивый молодой человек с тобой!

Я вяло кивнула, чувствуя на себе взгляд Хэджайма.

– Это господин ши Тайра. Он сопровождает меня в столицу. Господин ши Тайра, это Томико, матушка Амэи, – представила я их.

Томико оценивающе посмотрела на Хэджайма и, кажется, одобрительно кивнула – а следом опомнилась и низко, насколько позволяла ее больная спина, поклонилась.

– Очень приятно познакомиться, господин ши Тайра. Мы все любим этот магазин, если вам нужна какая-то помощь или книга, не стесняйтесь обращаться.

Хэджайм ответил благодарным кивком и почти невидимой улыбкой. Я надеялась, что он не вызовет пристального внимания в этом уютном уголке, где каждый знал каждого, но надеяться на это было бы глупо. Амэя уже оттащила свою маму в сторону и начала ей что-то бойко втолковывать – пожилая хозяйка лавки кивала, то и дело поглядывала на нас с Хэджаймом.

Было еще рано, магазин открылся совсем недавно, поэтому я решила воспользоваться ситуацией и направилась к одному из стеллажей, куда Томико складывала свитки с новинками. Конечно, большая их часть была привезена из Ханнь и нуждалась в переводе.

Хэджайм оглядывался, следуя за мной.

– Господин ши Тайра, вы интересуетесь литературой? – спросила я, пытаясь найти тему для беседы.

– В некоторой степени. Мир полон чудесных историй, – ответил Хэджайм, подхватывая свитки из моих рук. Я улыбнулась. Возможно, наше совместное время в столице не будет таким уж плохим. Может быть, мы даже найдем общие интересы.

– В каждой книге таится свой мир, – сказала я, наблюдая, как Хэджайм осматривает книжные полки. У меня появилась идея, как ненадолго избавиться от его давящего присутствия. – Есть что-то конкретное, что вас заинтересовало бы?

Он задумчиво посмотрел на меня, словно взвешивая свои предпочтения.

– Может быть, вы порекомендуете мне что-то на свой вкус? Я открыт для новых впечатлений.

– Хотите ли познакомиться с легендами о древних героях и магии или предпочтете что-то ближе к реальной жизни? У нас широкий выбор.

Хэджайм пожал плечами. Кажется, ноша в его руках совсем не была для него тяжелой.

– Я доверяю вашему вкусу, Соль.

Я взяла несколько деревянных свитков с рассказами на ханньском о приключениях воина-дракона во времена эпохи Лисов, предложила ему. Он с интересом кивнул и надолго погрузился в чтение, позволив мне заняться работой: я изучила несколько заметок от авторов и поставщиков, выбрала книги, которые бы подошли столичным читателям, отложила их. В свободное время займусь переводом. Амэя вполголоса попросила разрешение удалиться за покупками, я кивнула – пока ее помощь была не нужна, посетителей все еще не было.

Следующая открытая мной книга была привезена из Артра – я не знала язык северной страны, кожаная обложка приятно грела ладони. Как оказалось, книжка была крайне неприличная, и для того, чтобы понять это, мне не требовалось переводить странные округлые иероглифы. Она была с картинками. Очень… непристойными картинками. Я почувствовала, как мои щеки заливает румянец, но не могла перестать перелистывать страницу за страницей, рассматривая сплетенные в любви тела.

– Неужели это правда приятно? – буркнула я себе под нос и ближе поднесла книгу к глазам. Угол соприкосновения нарисованных тел был совершенно немыслимым.

Оказавшись поглощенной изучением рисунков, я не заметила, как Хэджайм подошел ближе. Когда я наконец осознала его присутствие, он пристально следил за тем, что я рассматривала. Его дыхание щекотнуло мое плечо. C громким хлопком я закрыла книгу.

– Возмутительная пошлость! – пискнула я. – Эти книги из Артры, и я не могла сразу понять содержание.

– Почитать вам? – предложил он с ухмылкой, и я ощутила, что щеки стали горячими.

– Нет!

Но он уже выхватил книжку из моих ослабевших пальцев и раскрыл ее на том месте, где между картинками поместилось немного текста.

Он прочитал, переводя текст на нарский:

– «Изысканная проза Артры, уносящая вас в мир страсти и чувственности…» – генерал пролистал пару страниц. – «Одинокая вдовушка Линдаре радостно воскликнула, когда его пылающий меч наконец нашел ее кожаные ножны…»

Боги, я сейчас сгорю со стыда. Со сжатым в стон вздохом я закрыла горящее лицо ладонями, и Хэджайм рассмеялся от моей реакции.

– Видимо, тут еще много метафор, но суть ясна.

Я посмотрела на него сквозь чуть разведенные пальцы. Он закрыл книгу и взглянул на меня с поднятыми бровями.

– Теперь я понимаю, почему вам так нравится это место, – заметил он, убирая наконец проклятую книгу на полку. На его губах играла несносная ухмылка.

– В этом нет ничего интересного, – парировала я.

– Не обязательно интересно. Просто… любопытно, как вы реагируете. Разве нет?

Мой стыд смешался с раздражением. Он продолжал усмехаться, а я чувствовала себя как живой красный фонарь, мигающий на улице в полночь.

– Вам нравится дразнить меня, верно? – буркнула я, опуская руки.

– Ну, кажется, я нашел способ развлечься в этой скучной столице, – ответил он. – Но если вы желаете сменить тему, у меня есть одна. Та книга, что вы дали мне… Скажите, а есть в вашем… богатейшем… ассортименте хоть один свиток, посвященный героям-людям?

Я задумчиво окинула взглядом полки. Вспомнила все прочитанное. Помнится, в какой-то момент меня возмутило, что очень мало книг, где была бы героиня вместо очередного самурая, но это было понятно. Девушки сделаны из другого, более мягкого и более нежного текста, им не следует марать свои руки в крови. Но книги о людях… К своему удивлению, я не могла вспомнить ни одной. Большинство писателей были ханъё, и естественно, что писали они о ханъё – своих мифических предках вроде двухвостых демонических кошек или девятихвостых белых лис, о водных драконах, а если где-то и встречались люди, то в итоге оказывалось, что они и не люди вовсе.

Хм. Я подняла брови, чувствуя, что разговор приобретает неожиданный оборот.

– Герои-люди? – переспросила я. – Вы имеете в виду обычных людей?

Хэджайм кивнул:

– Да, именно. Люди, обладающие человеческими чертами и качествами. Насколько они представлены в вашей библиотеке?

Я попыталась понять, что могло его насторожить. В его словах был налет беспокойства, и я почувствовала, что это не случайный вопрос. Внутри меня что-то щелкнуло, словно дверца к знаниям чуть-чуть распахнулась. Я нахмурилась. Нет, конечно, отца при дворе иногда называли обезьяной. Но это скорее из-за того, что мы не столь богаты и не настолько знатны, как императорской род, да?

– К чему это вы?

– О том, что люди – это меньшинство, второй сорт. Каждая прочитанная строчка это подтверждает.

– Не думаю, что кто-то в столице считает так, – мягко заметила я, но Хэджайм хмыкнул.

– Так что по книгам? Ни одной, верно?

– В основном книги рассказывают о приключениях ханъё. Они герои в своих историях, а люди часто выступают в роли злодеев, – нехотя ответила я.

Он кивнул, молча утверждая, что знал об этом.

– Интересно, – задумчиво проговорил Хэджайм. – Это создает определенное представление об обществе и его ценностях.

Мой взгляд упал на книги, в которые я углублялась, рисуя в уме образы ханъё, совершавших подвиги и сражающихся с врагами. Мир был полон их сказок, и я вспомнила многочисленные моменты, когда в мире литературы человек был не более чем персонажем второго плана.

Никто не писал о Звере с горы Юта, хотя он защитил свою землю и погасил мятеж. Но даже в том, что рассказал мне Хэджайм, красной нитью тянулась мысль: человек не был способен на такое. Это сделали ками гор. Это божественное вмешательство помогло ему победить, и только.

– Вероятно, я не обращала внимание на это, – призналась я, снова перебирая в уме книги. – Но почему вам это так важно?

– Вас встречают иначе, когда вы человек, – проговорил он, словно осознавая свои мысли вслух впервые. – В столице, может, дела обстоят иначе, но по пути в провинцию Ворона вас могут ожидать неприятные открытия…

– Я все еще не дала свое согласие, – сухо прервала я. То, что он разок меня смутил, еще ничего не значило. Я все еще помнила его дикий взгляд там, в вечерних коридорах моего дома, и то, как больно он схватил меня за руку. Хэджайм кивнул, отходя к полкам и перебирая пальцами по табличкам с названиями свитков.

– Разумеется. Я просто предполагаю. Вы – тепличный цветок, госпожа ши Рочи, вот что я понял. Вы выросли под опекой своего отца, почти не покидали дом, а вашим окошком в мир стали сказки, где люди плохие, а ханъё хорошие. Неудивительно, что вы оказались влюблены в зверолюдя, а на мое появление отреагировали так враждебно.

Мне не понравилось то, что он сказал. В этом было что-то пренебрежительное: будто он прокрутил меня со всех сторон, как какую-нибудь простенькую вазу, заглянул внутрь и обнаружил, что я пустая и мало для чего гожусь.

Еще больше мне не понравилось то, что он оказался на удивление проницательным человеком. Как и пристало генералу, конечно.

Мой стыд окончательно развеялся, сменившись раздражением. Я отвернулась.

– И еще я говорю это, потому что у провинции Ворона есть репутация. В эпоху Лиса, если вы знаете историю, людям не разрешалось селиться в столице. Их ссылали вместе с семьями и скотом в наши земли. А это суровое место. Горы и леса, мало места для полей. Люди голодали, умирали, но всем было на это плевать.

– Вы хотите сказать, что меня могут отвергать из-за того, что я человек? – спросила я, пытаясь скрыть свое беспокойство.

– Я просто хочу, чтобы вы были готовы к тому, что встретите, – он щелкнул длинным ногтем на мизинце по табличке и добавил в голос иронии. – И, возможно, расширили ассортимент своей лавочки.

В этот момент в книжную лавку зашел первый посетитель, и я с облегчением отвлеклась на обслуживание. Но не переставала думать о словах ши Тайра.

Какая глупая глупость. Наверняка он просто сгущает краски, чтобы я чувствовала себя нуждающейся в его защите. Меня ни разу не притесняли. Даже напротив! Я – госпожа ши Рочи, дочь верховного шамана самого Императора-Дракона, чистокровная, мне всегда говорили, что я – драгоценная жемчужина, редкость, фактически высший сорт среди других людей.

Вероятно, Хэджайм не зря упомянул о репутации южной провинции в эпоху Лиса. Надо будет почитать про это.

Возможно, он был прав, и воспитание в уединении действительно создало… скажем, искаженное представление о внешнем мире. Меня принимали за дитя, не знавшее жизни вне дворца. Я отпустила посетителя с парой свитков и стопкой чистой бумаги, передала оплату Томико.

Мой взгляд случайно встретился с темными глазами Хэджайма. Он улыбнулся, как будто понимая, что его слова поселились в моих мыслях.

Вернулась Амэя, принесла нам пару блюд из идзакаи[19] неподалеку: холодный тофу в кунжутном масле, острые корни лотоса и куриные шашлычки. Я хотела было собираться домой, но после обеда посетителей стало больше, и мы провели в книжной лавке весь день. Работа нашлась даже Хэджайму – тот прекрасно справлялся с упаковкой заказов, а его мощная фигура явно интересовала многочисленных посетительниц.

Казалось, что план узнать что-то в столице провалился. О чем могли перешептываться посетители книжной лавки? О ценах на раритетные бамбуковые свитки[20]? О героях романов? Об изречениях бородатых философов древности?

Мое ухо противоестественно, как у лисицы, дернулось, стоило мне услышать тихо-тихо сказанное:

– …бунт…

Что-то из книги? Или же… Я на мысочках пробралась за книжный шкаф, что полностью скрыл меня, и прильнула к полкам. Говорили две женщины.

– …говорят, так и не вернулся.

– Да слухи все…

– Госпожа Сузуки, слухи слухами, но туда направили гвардейцев! Опытных. Не тех, что у ворот красиво стоят.

– Может, просто проверяют.

– Дайме и раньше бунтовали. Но тот приказ о деторождении у людей, кажется, многим пришелся не по вкусу…

Что за закон? Я нахмурилась. Вот уж чем не интересовалась, так это всеми этими политическими скучными новостями о налогах на рис и прочее. Госпожа Сузуки, кем бы она не была, вдруг довольно неприятно хмыкнула.

– Так им и надо, как меня спросить. Одного детеныша им должно вполне хватить. А то плодятся, как муравьи…

Я закачалась и в какой-то момент слишком сильно оперлась на полку. Та заскрипела, подаваясь вперед вместе со мной, я не смогла восстановить равновесие и почувствовала, что падаю. Если бы рядом не оказалась Амэя, что придержала и меня, и груженный свитками и книгами шкаф, госпоже Сузуки было бы несдобровать. Служанка зло на меня цыкнула.

– Если у вас больше нет никаких дел, госпожа, то давайте собираться домой.

Госпожа Сузуки оказалась ханъё-волчицей, пожилой и, кажется, полуслепой. Но, проходя мимо со своей более юной хвостатой спутницей, она глянула на меня так, что я сразу поняла – конечно же она знала, что я подслушиваю. Слух у таких, как она, еще острее звериного. Мне стоило быть приветливой с каждой посетительницей, как бы они не относились к людям, но я смогла лишь нахмуриться.