Прибежал волчок-серый бочок, заглянул в дверь и спрашивает:
– Терем-теремок! Кто в тереме живет?
– Я, мышка-норушка.
– Я, лягушка-квакушка.
– Я, зайчик-побегайчик.
– Я, лисичка-сестричка.
– А ты кто?
– А я волчок-серый бочок.
– Иди к нам жить!
Волк влез в теремок. Стали они впятером жить. Вот они в теремке живут, песни поют.
И, если поначалу сил у человека хватает на лисью гибкость и хитрость, то по мере наполнения ресурсом (живностью в Теремке), появляется мужество – упрямство, стремление бороться и отстаивать то, что важно и ценно. Защищать себя и свою стаю – кусаться, если необходимо, и не бояться стать в глазах окружающих злым хищником. Так в Теремке поселяется Волк – Анимус. И если в душе человека гармония – Волк с Лисой дружат и дополняют друг друга, то и в доме царит мир и порядок, все на своем месте. Всегда можно договориться: когда время гибкости и чувствам, а когда стойкости и холодному рассудку. И эта гармония в доме, возможность примирить чувства с разумом, принять совместное решение важно каждому: будь то добрый молодец, нежели красна девица.
Вдруг идет медведь косолапый. Увидел медведь теремок, услыхал песни, остановился и заревел во всю мочь:
– Терем-теремок! Кто в тереме живет?
– Я, мышка-норушка.
– Я, лягушка-квакушка.
– Я, зайчик-побегайчик.
– Я, лисичка-сестричка.
– Я, волчок-серый бочок.
– А ты кто?
– А я медведь косолапый.
– Иди к нам жить!
Медведь и полез в теремок. Лез-лез, лез-лез – никак не мог влезть и говорит:
– А я лучше у вас на крыше буду жить.
– Да ты нас раздавишь.
– Нет, не раздавлю.
– Ну так полезай! Влез медведь на крышу и только уселся – трах! – развалился теремок.
И вот Терем полон. Человек познал себя, дал место чувствам и разуму, любопытству и новым открытиям, простым телесным радостям и даже с виду неказистому, но чему-то очень важному и родному. Человек понимает себя, принимает таким, какой есть – без прикрас. А с осознанием приходит и зрелость – Медведь. И вот стучится Мишка в Терем… а места ему там нет… Маловат домишко. И пытаясь влезть в привычные рамки – устойчивый Теремок под весом зрелых осознаний рушится.
Затрещал теремок, упал набок и весь развалился. Еле-еле успели из него выскочить мышка-норушка, лягушка-квакушка, зайчик-побегайчик, лисичка-сестричка, волчок-серый бочок – все целы и невредимы.
Так бывает, когда человек, исследуя себя, понимает, что он гораздо больше, чем привык о себе думать. И его привычный мир, прежние взгляды о себе разрушаются. И, пугаясь этого, он начинает цепляться за старые представления о себе – тот привычный Маленький Теремок. И конечно друзья и родственники пытаются загнать его обратно – в прежние границы.
Но он уже другой… он гораздо больше. Ему тесно в рамках «старого себя» – маломерит избенка. Если Медведь (осознанная зрелость) пришел, обратно уже не прогонишь. От понимания и отречения от своего Медведя становится еще тоскливее, чем в самом начале пути, когда Терем искал, чем пустоту заполнить. Одно дело искать себя, и совсем другое – себя найти, и от себя отречься… Смирись, друже – Медведь теперь с тобой.
И прежняя личность рушится – трещит чахлый Теремочек по швам под весом Медведя. И все старые представления о себе, сотканные из советов старших и желания быть хорошим, идут лесом-полем. Так, через разрушение, подобно птице Феникс, рождается новая личность – Новый Терем. Он больше, лучше и краше. В нем есть место каждому.
Принялись они бревна носить, доски пилить – новый теремок строить.
Лучше прежнего выстроили!
И, возможно когда-нибудь, он тоже станет маловат… Но звери уже знают, что делать.
«Лягушка-путешественница» или улетные звездные гастроли
У этой сказки есть автор – Всеволод Гаршин, но ее часто причисляют к русским народным.
Жила-была на свете лягушка-квакушка. Сидела она в болоте, ловила комаров да мошку, весною громко квакала вместе со своими подругами.
И весь век прожила бы она благополучно – конечно, в том случае, если бы не съел ее аист. Но случилось одно происшествие.
Итак, жила-была лягушка в болоте, лягушка не совсем простая – рефлексирующая, думающая и мечтающая. Нестандарт, в общем.
Однажды она сидела на сучке высунувшейся из воды коряги и наслаждалась теплым мелким дождиком.
– Ах, какая сегодня прекрасная мокрая погода! – думала она. – Какое это наслаждение – жить на свете!
Дождик моросил по ее пестренькой лакированной спинке, капли его подтекали ей под брюшко и за лапки, и это было восхитительно приятно, так приятно, что она чуть-чуть не заквакала, но, к счастью, вспомнила, что была уже осень и что осенью лягушки не квакают, – на это есть весна, – и что, заквакав, она может уронить свое лягушечье достоинство. Поэтому она промолчала и продолжала нежиться.
Спустились как-то на это болото утки. Гутарили путешественницы между собой о сторонах дальних, где тепло и сыто круглый год. Лягушка смелость проявила недюжую – пошла ва-банк! Выползла к ним и говорит: «Возьмите меня с собой!».
И лягушка сейчас же спряталась. Хотя она и знала, что утки не станут есть ее, большую и толстую квакушку, но все-таки, на всякий случай, она нырнула под корягу. Однако, подумав, она решила высунуть из воды свою лупоглазую голову: ей было очень интересно узнать, куда летят утки.
– Кря, кря! – сказала другая утка, – уже холодно становится! Скорей на юг! Скорей на юг!
И все утки стали громко крякать в знак одобрения.
– Госпожи утки! – осмелилась сказать лягушка, – что такое юг, на который вы летите? Прошу извинения за беспокойство.
И утки окружили лягушку.
Сначала у них явилось желание съесть ее, но каждая из них подумала, что лягушка слишком велика и не пролезет в горло. Тогда все они начали кричать, хлопая крыльями:
– Хорошо на юге! Теперь там тепло! Там есть такие славные теплые болота! Какие там червяки! Хорошо на юге!
Они так кричали, что почти оглушили лягушку. Едва-едва она убедила их замолчать и попросила одну из них, которая казалась ей толще и умнее всех, объяснить ей, что такое юг. И когда та рассказала ей о юге, то лягушка пришла в восторг, но в конце концов все-таки спросила, потому что была осторожна:
– А много ли там мошек и комаров?
– О! целые тучи! – отвечала утка.
– Ква! – сказала лягушка и тут же обернулась посмотреть, нет ли здесь подруг, которые могли бы услышать ее и осудить за кваканье осенью. Она уж никак не могла удержаться, чтобы не квакнуть хоть разик.
Утки, мягко скажем, удивились, но по достоинству оценили высокий полет лягушачьей мечты. Взять с собой, говорят, готовы, но непонятно, как воплотить задуманное с технически. И тут снова лягушка удивила уток, продемонстрировав смекалку и высокий IQ.
– Возьмите меня с собой!
– Это мне удивительно! – воскликнула утка. – Как мы тебя возьмем? У тебя нет крыльев.
– Когда вы летите? – спросила лягушка.
– Скоро, скоро! – закричали все утки. – Кря! Кря! Кря! Тут холодно! На юг! На юг!
– Позвольте мне подумать только пять минут, – сказала лягушка, – я сейчас вернусь, я наверно придумаю что-нибудь хорошее.
Придумала способ собственной транспортировки: две утки зажимают прутик в клювах, а лягушка должна посередине ртом зацепиться.
И сработало!
Полетела!
Из грязи в князи… В смысле, из болота – в небо!
Пусть редко, но бывает: личности, обладающие потенциалом, смекалкой и нехилой силой воли, взлетают высоко-о-о… Даже при отсутствии стартового капитала в виде образования и материальной базы. В современном мире это случается намного чаще. Поле шире – просторы интернета. Вариативность товаров – максимальный размах, а иногда одной харизмы достаточно.
У лягушки захватило дух от страшной высоты, на которую ее подняли; кроме того, утки летели неровно и дергали прутик; бедная квакушка болталась в воздухе, как бумажный паяц, и изо всей мочи стискивала свои челюсти, чтобы не оторваться и не шлепнуться на землю. Однако она скоро привыкла к своему положению и даже начала осматриваться. Под нею быстро проносились поля, луга, реки и горы, которые ей, впрочем, было очень трудно рассмотреть, потому что, вися на прутике, она смотрела назад и немного вверх, но кое-что все-таки видела и радовалась и гордилась.
– Вот как я превосходно придумала, – думала она про себя.
А утки летели вслед за несшей ее передней парой, кричали и хвалили ее.
– Удивительно умная голова наша лягушка, – говорили они, – даже между утками мало таких найдется.
Она едва удержалась, чтобы не поблагодарить их, но вспомнив, что, открыв рот, она свалится со страшной высоты, еще крепче стиснула челюсти и решилась терпеть.
Вернемся к сюжету. Летит лягушка – наслаждается. Кайф у нее эндорфиновый. Но, как известно, гормональная эйфория быстро проходит. Стала от скуки вслушиваться лягушка, о чем утки в полете крякают. О! Ее нахваливают. Вот вторая волна эйфории захватила лягушку. Да и та прошла.
На очередной стоянке стала она просить уток лететь пониже. Уж очень хотелось покрасоваться перед толпой людской. И зачем это лягушке? В чем проблема?
Утки летели над сжатыми полями, над пожелтевшими лесами и над деревнями, полными хлеба в скирдах; оттуда доносился людской говор и стук цепов, которыми молотили рожь. Люди смотрели на стаю уток и, лягушке ужасно захотелось лететь поближе к земле, показать себя и послушать, что об ней говорят. На следующем отдыхе она сказала:
– Нельзя ли нам лететь не так высоко? У меня от высоты кружится голова, и я боюсь свалиться, если мне вдруг сделается дурно.
И добрые утки обещали ей лететь пониже. На следующий день они летели так низко, что слышали голоса:
– Смотрите, смотрите! – кричали дети в одной деревне, – утки лягушку несут!
Лягушка услышала это, и у нее прыгало сердце.
– Смотрите, смотрите! – кричали в другой деревне взрослые, – вот чудо-то!
Самооценка человека, а возможно и лягушки, взращивается в детстве безусловной любовью и безусловным принятием. Если не дали этого родители, то выросший ребенок будет всю жизнь ходить и «побираться» – искать у других любовь и принятие.
Самооценка не прокачана, когда родители объясняли в детстве, что ты лягушка и место тебе в болоте. А именно умом не блещешь, красивая жизнь не для тебя. Главное – замуж выйти и детей нарожать. Так и воспринимает себя на глубинном уровне ребенок, хоть и мечтает о полете.
Низкая самооценка становится «ахиллесовой пятой». Такого человека легко зацепить за больное, уязвить, выбить из колеи. Он не может по-настоящему присвоить себе свои достижения. Успех, одежда, машины, статус он воспринимает как взятое без спроса чужое платье. И при этом будет ревностно убеждать других, что это его наряд. Зачем? Чтобы через других убедить себя.
Так вот лягушка наслушалась восторгов от уток – приятно, но как-то недостаточно, чтобы почувствовать себя хорошо. Кстати, на этом этапе в ее путешествии меняются цели. Хотела – думала, что хотела – к теплу и сытости, а глубинное, неосознанное желание – чтобы долюбили и признали, то есть закрыть детские дефициты.
И вот летят утки с лягушкой низко. Всем-всем видать. Восторгается народ, дивится на чудо:
– Кто ж придумал? Кто такой молодец? Неужто утки?
Прям в самую боль лягушки триггер всадили:
Тут лягушка не выдержала и, забыв всякую осторожность, закричала изо всей мочи:
– Это я! Я!
И с этим криком она полетела вверх тормашками на землю. Утки громко закричали, одна из них хотела подхватить бедную спутницу на лету, но промахнулась.
Заголосила лягушка, забыв в аффекте, что факт полета ее – это командная работа. Что так высоко она забралась благодаря тому, что контролирует себя – держится за прутик.
Лягушка, дергая всеми четырьмя лапками, быстро падала на землю; но так как утки летели очень быстро, то и она упала не прямо на то место, над которым закричала и где была твердая дорога, а гораздо дальше, что было для нее большим счастьем, потому что она бултыхнулась в грязный пруд на краю деревни.
Она скоро вынырнула из воды и тотчас же опять сгоряча закричала во все горло:
– Это я! Это я придумала!
Но вокруг нее никого не было. Испуганные неожиданным плеском, местные лягушки все попрятались в воду. Когда они начали показываться из воды, то с удивлением смотрели на новую.
В истеричной боли растеряла своих менеджеров, коучей, продюссеров, помощников, водителей, наставников. Шмякнулась в привычное болото. Больше не взлетела. Любовь и принятие так и не обрела.
Но вокруг нее никого не было. Испуганные неожиданным плеском, местные лягушки все попрятались в воду. Когда они начали показываться из воды, то с удивлением смотрели на новую.
И она рассказала им чудную историю о том, как она думала всю жизнь и наконец изобрела новый, необыкновенный способ путешествия на утках; как у нее были свои собственные утки, которые носили ее, куда было угодно; как она побывала на прекрасном юге, где так хорошо, где такие прекрасные теплые болота и так много мошек и всяких других съедобных насекомых.
– Я заехала к вам посмотреть, как вы живете, – сказала она. – Я пробуду у вас до весны, пока не вернутся утки, которых я отпустила.
Но утки уж никогда не вернулись. Они думали, что квакушка разбилась о землю, и очень жалели ее.
Работа этой травмы – частая история в шоу-бизнесе. Потребность в любви и принятии выводит на большую сцену – там ведь много восторженных глаз. А когда, несмотря на толпу обожателей, саднящая рана продолжает болеть, взлет переходит в стремительное, разрушительное падение. За редким исключением, когда упавшему удается переродиться и снова взлететь. Вот такая печаль.
P.S. Жаль, что в стае уток не было психолога. Он бы сфокусировал лягушку не на восторженной толпе, а на себе. Проработал бы травмы детства, научил самой закрывать свои потребности. И долетела бы путешественница до заветных земель далеких. Жила бы в тепле и достатке с полным ощущением, что она достойна. Что это и есть ее жизнь.
И написала бы она мотивационную книгу, которая вдохновила бы других лягушек на полет.
Раскраски
