Сверкающая надежда

София Лилли

Сверкающая надежда

Для моей бабушки,

Эта книга специально для тебя.

Я бесконечно люблю тебя и скучаю по тебе.

«Знаете, иногда наше сердце делает то, что мы не можем контролировать и не хотим. К тому времени, когда мы это понимаем, обычно уже слишком поздно, и наше сердце готово быть пойманным или разорванным на части этим человеком.»

— Лилли София

Пролог

Уэстон

Шестью месяцами ранее.

Воспоминания — это, безусловно, самая страшная психологическая пытка, что я осознал только тогда, когда холодные капли воды скатились по моему лбу под хоккейным шлемом и медленно потекли по лицу.

Я бы заклеймил сегодняшнюю пятницу как адский день с тремя восклицательными знаками, пока эта симпатичная блондинка с большими ангельскими кудрями с первого семестра не столкнулась со мной и не скрасила последний час перед нашей домашней игрой.

Блядь.

— Уэстон. Выходи на лед. Сейчас же!

Приказал мне тренер Хендерсон, сжав мое плечо, прежде чем мои лопатки первыми заскользили по свежеотполированному льду.

На самом деле первым на лед вышел бы Чарльз Уитфилд под номером шестьдесят восемь, капитан команды Eastburgh Devils если бы он не находился в Нью-Йорке с легендой хоккея Теодором Уитфилдом, который был также его отцом.

Когда лезвия моих коньков коснулись блестящей поверхности льда, я в считанные секунды погрузился в туннельное зрение.

Затем остались только поверхность льда, команда и боевой дух, чтобы выиграть игру.

Сегодня мой мозг задумал нечто иное.

Когда я смотрел на заполненные трибуны вокруг катка, среди знакомых лиц были и новые, совершенно незнакомые.

В прошлые выходные первокурсники переезжали в кампус, поэтому игру перенесли с прошлой пятницы на сегодня, так как кампус был полностью переполнен семьями, сопровождавшими своих детей при заселении.

Тревор, один из нападающих команды, утверждал, что видел девушку, которая тащила две коробки, полные мягких игрушек.

Я не верил ему, пока он не показал мне видео на своем телефоне, где он снимает, как девушка тащит коробки через кампус ESU.

Через неделю все закончили переезд и официально стали студентами Истбургского спортивного университета.

Я обходил лед под светом прожекторов, пока не появились все мои товарищи по команде.

Мы выстроились на правой синей линии, обозначающей нейтральную зону, и ждали, когда перед нами появятся игроки Kentucky Penguins.

Приятно было слышать, что аплодисменты становились заметно тише, когда на лед выходили игроки команды соперника.

Возможно, это связано с тем, что игра была домашней, и девяносто девять процентов зрителей составляли студенты Истбургского спортивного университета.

Кроме того, какая нормальная команда называется «Пингвины»?

Наверное, они скользят по льду не на коньках, а на животе.

Пользуясь случаем, я бросил взгляд на трибуны, и мне понравилось то, что я обнаружил там новые женские лица.

Незнакомые, новые женские лица были идеальным свежим мясом для Eastburgh Devils.

Их легко обвести вокруг пальца, и они были тугими, как бляди.

Даже блондинка, которая своими стонами накрепко запечатлела в моей памяти этот секс, быстро помахала мне рукой, ища место среди всех этих ликующих людей.

Я подмигнул ей и в ответ поднял руку.

Она устроилась на том месте, где обняла девушку, а затем что-то прошептала ей на ухо.

Ведь губы, которые сейчас висели на ухе сидящей рядом с ней особы, ранее идеально обхватывали мой член, и это было неопровержимым доказательством того, что не стоит называть всю пятницу последним адским днем.

Если бы это был все-таки ад, я бы подписал контракт с дьяволом здесь и сейчас, на льду, если бы каждый день получал взамен минет от ангела.

Чтобы хорошо закончить день, Kentucky Penguins должны уехать домой с поражением. Мой взгляд снова переместился с девушки, которая только что что-то шептала ей на ухо.

Боже, ее грудь выглядела просто охренительно в этой обтягивающей майке с длинными рукавами.

Как ее зовут?

Я бы соврал, если бы сказал, что меня интересовало ее имя, потому что одно вытекало из другого, а поскольку времени было мало, пришлось сосредоточиться на более важных вещах.

Сначала я подумал, что будет уважительно, если я спрошу, как ее зовут, поскольку она громко застонала, когда мои пальцы скользнули между ее ног.

Потом я вспомнил, что мне, в общем-то, все равно, потому что это всего лишь одноразовый случай.

Все должно было остаться на один раз, без обязательств, горячий, хороший секс. Это все, чего я хотел, и все девушки, с которыми я сплю, должны этого желать.

Это было мое правило.

Единственное исключение, которое я делаю, — это если секс настолько охренительно хорош, что я готов переспать с одной и той же девушкой дважды.

С таким отношением жизнь в колледже стала намного проще.

Я получаю то, что хочу, без всяких обязательств и без всякой ерунды.

Мой прекрасный вид не давал мне покоя только до тех пор, пока в очереди мимо нее не протиснулась незнакомая девушка.

На этой девушке была китчевая белая шерстяная шапочка, на которой были вывязаны крошечные сердечки, прикрывавшие ее длинные густые каштановые волосы.

Несмотря на то, что шерстяная шапочка была самой уродливой деталью, ее лицо и тело были еще прекраснее.

Со льда мне было мало что видно, но и того, что я видел, было достаточно для меня и моего члена.

Красивая — это не выражение.

Она была совершенна.

Нет ничего лучше новых первокурсниц.

Я вздохнул и отвел глаза от девушки в шерстяной шапочке, которая скользила взглядом по льду, а затем по каждому из мальчиков в команде.

Тем временем дочь тренера Хендерсона, Ария, как можно незаметнее показывала на нас, игроков, и что-то бормотала девушке в уродливой шерстяной шапочке.

Через решетку шлема я заметил, что оба они теперь смотрят на меня.

Я бы подмигнул брюнетке или изобразил на губах непристойную ухмылку, но мне хотелось согреть симпатичную блондинку, сидящую в одном ряду за ними, когда после игры придет время идти в заброшенную забегаловку, где, надеюсь, мы все сможем отметить нашу сегодняшнюю победу алкоголем и сексом.

К тому же брюнетка в шерстяной шапочке не выглядела так, чтобы ее интересовал секс втроем.

Но кто, собственно, может устоять передо мной?

Не победа над Kentucky Penguins потому что именно ее мы сегодня увезем домой.

1. Луна

Шесть месяцев спустя.

Я жила вполне обычной и организованной жизнью.

Я посещала колледж и вечеринки, готовилась к экзаменам, встречалась с друзьями и работала в кафе своего колледжа.

Мой распорядок дня был распланирован с утра до вечера на каждый день недели.

Чтобы все успевать, я повсюду носила с собой записную книжку.

Темно-синий блокнот с моими инициалами, выгравированными золотом. Все, что было связано с колледжем: сочинения, экзамены, значимые события, — отмечалось неоново-розовым цветом.

Записи о визитах к врачу были зелеными, а дни рождения родных и друзей подчеркивались волнистой линией.

Больше всего меня интересовал светло-голубой цвет по понедельникам и средам, потому что он обозначал, когда хоккейная команда колледжа занималась плаванием.

В это время все желающие могли сидеть на бетонных ступеньках, служащих скамейками, и смотреть, как плавают хоккеисты.

Меня не интересует, как они скользят по воде и пытаются вылезти из бассейна в стиле Baywatch.

Ария, моя лучшая подруга, пару раз брала меня на тренировки «Eastburgh Devils» и я совершенно не буду отрицать, что смотреть на них не стоит.

Тем не менее, я находила короткий промежуток времени между окончанием тренировки и появлением чистильщиков гораздо более захватывающим.

Обычно это было пятьдесят минут, если быть точной, а иногда и целый час, если они опаздывали.

Но я хотела не торопиться и всегда исчезала ровно через сорок пять минут.

По понедельникам уборщица всегда появлялась с велосипедом через пятьдесят минут, за десять минут до начала смены, а по средам она пунктуально заезжала на парковку перед плавательным залом на своем темно-синем Volvo.

Вся моя неделя была расписана с утра до вечера, каждая секунда, и иногда мне хотелось, чтобы в сутках было больше двадцати четырех часов.

Но когда может быть запланирован спонтанный переезд из мотеля в поместье семьи, чья строительная компания ремонтировала наш дом?

Мама сэкономила деньги на том, что мы живем не в мотеле, а в переходном доме, но когда я узнала, кто еще там живет, я предпочла бы на это время стать бездомной.

Так что я бы не стала описывать свою жизнь сейчас как

«О, у меня ничего и никого нет, так что какой смысл продолжать жить в дерьме», а скорее как «Я бы с удовольствием прыгнула всем в глотку, погрузилась в землю и осталась там навсегда, и просто никогда не поднималась бы обратно в дерьмо».

Второй вариант как нельзя лучше описывает мою жизненную ситуацию, и я уже составила в своей голове список из двух людей, которым я бы с удовольствием прыгнула в глотку.

Во-первых, мой старший брат Итан решил переехать в университетский городок и не позволить мне жить с ним, пока в доме идет ремонт.

Ничто не могло переубедить его в этом. Даже билеты на концерт его любимой группы The Harpers.

Второе и последнее: я бы пригнула в горло своей матери.

У меня больше нет семьи, если не считать белку, которая всегда ждала на навесе в мотеле, пока я не положу новые орехи.

Мама без предупреждения сообщила мне, что отменила мотель на окраине города, потому что хороший друг пригласил ее и меня временно пожить там.

В принципе, это было бы прекрасным предложением, если бы мамина хорошая подруга не была женой босса строительной компании и мачехой хоккеиста Уэстона Синклера.

Этот человек кричал о проблемах, и я была уверена, что его огромный эгоизм сочится из его пор.

Я стояла на огромной усадьбе в лесу у озера.

Далеко-далеко, ни души, не говоря уже о других домах, если не считать маленького домика на другом берегу озера.

Обшивка дома была деревенской, окна — до земли, стены дома — из темного дерева, длинная подъездная дорожка была усыпана галькой, а крыша — красной черепицей.

Я подтащила чемодан по гальке к лестнице и вошла в дом Синклеров.

Дом был оформлен в деревенском стиле, как и снаружи.