Готов и заряжен

Хизер К. Ли

Готов и заряжен

ОПРЕДЕЛЕНИЯ

Рикошет — (сущ.) движение предмета или снаряда, при котором он отскакивает или отклоняется один или несколько раз от поверхности, над которой он проходит или о которую он ударяется вскользь. (гл.) отскакивать от поверхности и продолжать движение в другом направлении.

Locked & Loaded — (adj.) готовый к бою, оружие заряжено и готово к стрельбе.

Глава 1

Очередной снаряд разорвался совсем рядом с зазубренными валунами, которые Рик «Рикошет» Бреннан и половина его группы Force Recon (морпехи-разведчики) использовали в качестве укрытия при ведении наблюдения. Рик решил, то что он единственный остался за скалой было чистой удачей. Остальные члены его команды разошлись по своим местам по периметру вражеского лагеря.

— Господи, Рик. РПГ (реактивный противотанковый гранатомёт) все ближе. — Его товарищ по команде прохрипел в наушник связи (коммуникативный наушник).

— Заткнись, Савой. Они не знают, что мы здесь. — Рик зарычал, ползя на животе по холодной твердой земле, пока не смог разглядеть край скального выступа. Используя правительственный тепловизионный прицел ночного видения своей винтовки, он наблюдал за происходящим внизу. — Похоже, они просто дурачатся, пуская РПГ для развлечения. Чертовы идиоты. — Рик прошептал так, чтобы враг его не услышал, и не вздрогнул от острого гравия, впивающегося ему в локти. Его приучили не обращать внимания на дискомфорт, даже на пытки, как часть его интенсивной подготовки.

— Я вижу их. — Его радист Дашиэлл «Дэш» Савой сказал через наушник, который носил каждый член команды. — Боже, они просто охренели. Стреляют из РПГ посреди ночи просто так! Глупо и беспечно.

Рик продолжил наблюдение через прицел.

— Для нас лучше, чтобы они вышли из игры. Будет легче, если половина из них не обратит внимания. К тому же шум ракет обеспечит прикрытие. — Он усмехнулся про себя. Убивать болванов всегда было легче, чем умных, хорошо обученных солдат.

— Каковы наши дальнейшие действия, старший сержант? — спросил Биксби, второй командир Рика. Рик пригнулся за валунами, его дыхание вырывалось вперед в холодном ночном воздухе. До того, как он впервые попал в морскую пехоту, он никогда бы не подумал, что в Ираке может быть так чертовски холодно. Чертовски хорошо, что теперь он знал это. Он ненавидел эту дыру.

Не теряя ни секунды, Рик разработал план.

— Всем занять свои места. Встречаемся в точке высадки в ноль-два тридцать, — он сверился с часами, — при условии, что миссия пройдет успешно.

— Понял, старший сержант.

— Хорошо. Приготовьтесь, ребята. Мы поднимаемся. — Рик собрал свое снаряжение, проверил высокоточную снайперскую винтовку, а затем упаковал все остальное в свой пятидесятифунтовый рюкзак. Остальные мужчины сделали то же самое со своим оружием, эффективно и бесшумно. Шесть членов группы Force Recon были хорошо обучены и привыкли работать как единое целое после пяти лет совместной работы и десятков успешных секретных миссий.

Используя тепловизионный прицел, Рик изучал вражеских солдат, которые сбились в кучу, игриво толкая друг друга, пока заряжали очередную реактивную гранату. Он рассматривал их, подсчитывая, сколько их видно. С учетом того, что часть лагеря горела от выпущенных ими снарядов, это было непросто, но вполне выполнимо.

Удостоверившись, что их количество известно, Рик занял позицию в укрытии и связался со своей командой.

— Рикошет, на связи.

— Дэш, на связи.

— Остин, на связи.

— Ромо, на связи.

— Стоун, на связи.

— Вуди, на связи.

Все были готовы и заряжены. Рик терпеливо продолжал смотреть в прицел, зная, что каждый член его команды делает то же самое. Ждет. Наблюдает. Изучает. Готовые выстрелить, когда представится возможность. И тут он увидел, как их цель выходит из полуразрушенной хижины, улыбаясь и закуривая сигарету.

— Давай, — прошептал Рик в свою трубку.

Ему не требовалось подтверждения, чтобы понять, что каждый морпех положил палец на спусковой крючок своей винтовки. Их снайперские винтовки Barrett M107 могли поразить цель с расстояния 1800 метров и прорезать броню или стены, как нож масло. С установленными на них тепловизионными прицелами успех был почти гарантирован.

— Стоун, у тебя есть прицел? — спросил Рик у своего помощника. Он был лучшим снайпером в команде. Не то чтобы каждый из них не мог выстрелить, но если можно было использовать лучших, то так и делали.

— Нет. — Вик ответил. — Огонь из РПГ находится между мной и целью. Не могу получить тепловой отпечаток.

Черт. Рик специально выбрал этот прицел для Вика, зная, что он их лучший снайпер.

— У меня есть прицел, старший сержант, — сказал Биксби.

— Понял, Биксби. Стреляй, когда будешь готов. — Рик сосредоточился на прицеле, ожидая, когда его сержант уничтожит высокопоставленного лидера повстанцев, затаившегося высоко в горах Ирака. Человека, ответственного за убийство тысяч мирных жителей и организацию десятков взрывов смертников по всему Ближнему Востоку и Европе.

Рик ждал, контролируя свое дыхание, чтобы оно было ровным и спокойным. Терпение было неотъемлемой частью работы морского пехотинца Force Recon. К сожалению, оно никогда не было самой сильной чертой Рика. От природы он был беспокойным и дерганым. Когда он находился на задании, минуты казались часами, но его тело было приучено не двигаться в течение длительных периодов времени. А вот разум Рика не переставал работать, что превращало эту часть его работы в сущую пытку.

Одиночный выстрел эхом разнесся по лагерю.

— Цель уничтожена, старший сержант.

— Мы уходим, — сказал Рик, давая понять своей команде, что пора собираться и отправляться к месту встречи на другой стороне горы.

Ему не терпелось поскорее убраться с этой мерзлой скалы. Его команда приземлилась с парашютом на вертолете шесть дней назад, четыре дня ушло на поход, два дня на разведку и выполнение основной задачи. Теперь, когда цель была ликвидирована, приоритетом номер один было убраться отсюда с добытыми сведениями.

Вик и Дэш должны были ждать его в двух шагах от восточного склона горы. Затем они втроем должны были пройти еще восемь километров до точки, где их заберет вертолет и где они найдут вторую половину своей команды.

Едва Рик поднялся на ноги, как лагерь потряс громкий взрыв, отправивший огненный шар на тридцать футов в ночное небо.

— Один ранен! Один ранен! — раздался в наушнике панический голос Ромо.

— Что происходит? — спросил Рик, по его спине побежали мурашки. Он вспотел, хотя температура была близка к нулю. Он ни за что не хотел потерять кого-то на этом хреновом участке гор.

— РПГ упал недалеко от Биксби. Ранение в живот, скорее всего, осколочное, — ответил Ромо. Под ровным голосом Рик уловил панику.

— Я почти добрался до вас. Я возьму твою шестерку, а ты вытащишь отсюда Биксби, — ответил Майкл «Вуди» Этвуд, тяжело дыша через наушник. Рик знал, что Вуди на полной скорости несется к раненому Биксби. Он был самым опытным полевым медиком в группе, так что ему повезло, что он оказался ближе всех.

— Черт! — выругался Рик. Он чувствовал себя беспомощным, не имея возможности добраться до своих людей. Они были под его ответственностью. — Достань Биксби и встреть нас на месте встречи. Понял?

— Да, старший сержант. — Он знал, что его люди скорее умрут, чем оставят Биксби. Не было сомнений, что они сделают все возможное, чтобы вытащить его.

Рик закинул на спину тяжелый рюкзак и повернул к тропе, спускавшейся с горы. За долю секунды до того, как до него донесся оглушительный шум, его шею обожгла пульсация жара у края шлема.

Рик летел по воздуху, его тело оторвало от земли невидимая рука. Когда он приземлился, ветер выбил из него все силы, и он задыхался. Рик с трудом поднялся на ноги, но ему никак не удавалось перевести дыхание. Ослепительная боль пронзила его ногу, заставив подавить желание закричать. Его разум быстро переварил полученную травму.

Я в огне.

Я — высококвалифицированное смертоносное оружие (хорошо обученное смертоносное оружие) и я умру на этом промерзшем гребаном утесе. Я сгорю заживо, потому что не могу вытряхнуть взрыв из головы или заставить свои гребаные ноги работать.

Запах горелой плоти донесся до него одновременно с тем, как раскаленное ощущение в ноге перешло из боли в мучительную боль.

Не кричи. Повстанцы найдут тебя, если ты закричишь.

Забавно, подумал Рик. Он знал, что не выживет, если ничего не предпримет. Его учили сражаться, выживать в подобных ситуациях, но он был совершенно беспомощен.

Когда Рик поступил в морскую пехоту, он придумал сотню различных способов, как он может получить ранение или даже встретить смерть. Черт возьми, тогда ему казалось забавным придумывать новые идеи вместе со своими товарищами-новобранцами. Но быть полностью беспомощным, неспособным сражаться, — это не то, как Рик хотел умереть.

Глава 2

АННЕТТА КУИНН ХАРДИ спряталась под кроватью в комнате для гостей, с ужасом думая о том, что произойдет, если ее найдут. Дрожа, она закрыла нос и рот, чтобы не чихнуть от комочков пыли, скопившиеся под старым матрасом.

Мне двадцать три года, а я прячусь под кроватью.

Громкий треск из кухни заставил Куинн вздрогнуть и удариться головой о металлический каркас кровати. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, подавляя крик боли, боясь выдать свое убежище.

Громоподобный шум переместился из кухни в гостиную, и каждый удар и стук отдавался по всему скромному дому на ранчо. Тяжелые ботинки топали по всем комнатам, отдаваясь эхом в ушах Куинн. Ее бледная кожа покрылась мурашками от ужаса и адреналина, бурлящего в ее жилах.

— Энни! Где ты, сука!

Она вздрогнула от звука его голоса, голоса, который мучил ее каждый день на протяжении последних двух с половиной лет. Ее сердце забилось так быстро, что стало больно в груди.

— Женщина, тебе лучше доставить свою задницу сюда!

Куинн зажмурила глаза, спасаясь от испуга и представляя, что она снова в доме своего отца в сельской Джорджии. В мыслях она видела, как бегает босиком и ловит жуков-молний на большом заднем дворе, а отец смеется, фотографируя ее, в то время как она наконец поймала одного и положила его в банку.

Еще один громкий грохот разнесся по одноэтажному дому, выбив ее из колеи. Куинн услышала, как тяжелые ботинки Тревиса загрохотали по битому стеклу в гостиной.

Флаг моего папы! Он этого не сделает.

— Когда я найду тебя, Энни, ты пожалеешь о том дне, когда родилась.

Куинн свернулась в клубок, забившись под кровать так далеко, как только могла. Она вздрогнула при звуке своего старого имени. Она не думала о себе как об Энни с того самого дня, когда решила уйти от мужа и начать строить новую жизнь в своем воображении. Как она вообще могла подумать, что Тревис особенный? Что он хороший человек?

Ты видела то, что хотела видеть, Куинн.

Ей нужна была причина, чтобы не возвращаться в крошечный городок в Джорджии, как все ее друзья, застрявшие в глуши. Тревис был выходом, а Куинн — глупой. Она искренне верила, что он станет ее спасителем, стойким мужчиной, которым она сможет гордиться.

А вместо этого он, скорее всего, однажды убьет меня.

Шаги становились все громче, паника нарастала с каждым шагом. Квинн слышала, как в соседней спальне Тревис в ярости вытаскивает все из шкафа, пытаясь найти ее.

— Энни!

Горячие слезы побежали по ее щекам. Куинн сердито вытирала их, кусая руку, чтобы заглушить рыдания. Она ненавидела то, что Тревис заставлял ее чувствовать себя слабой, заставлял ее бояться. От того, что он имел над ней такую власть, ее тошнило. Тревис контролировал все.

Они жили в сельской местности Техаса, на полпути между Сан-Антонио и ничем. У нее не было ни машины, ни телефона, ни денег. Когда умер ее отец, она осталась одна. У нее не было других родственников, которые пытались бы найти ее или беспокоились о ней. Уехав из маленького городка, Куинн попала из глуши в глушь, где «никто никогда не найдет твое тело, потому что ближайший дом находится в десяти милях».

Одна. Всегда одна.

Сейчас, после двух лет жизни в аду, Куинн согласилась бы на одиночество в любой день недели. Если быть с кем-то — значит быть с Тревисом? Одиночество звучало очень здорово.

— Ах ты, сука!

Дверь в гостевую спальню с громким стуком распахнулась, отскочив от стены. Куинн задрожала от страха, ее зубы стучали так громко, что Тревис должен был их услышать.

В дверном проеме показались его сапоги с потертостями. Эти чертовы сапоги. Сколько раз ее пинали любимые ковбойские сапоги Тревиса? Слишком много, чтобы сосчитать. Заостренные носки особенно эффективно ломали ей ребра, хотя она никогда не делала рентген, чтобы знать наверняка. Тревис ни за что не повез бы ее в больницу, потому что тогда бы узнали, каким жестоким куском дерьма он был. Иногда Куинн фантазировала о том, как наденет эти сапоги и несколько раз пнет Тревиса по яйцам.

Сапоги остановились прямо рядом с кроватью. Боже, чего бы она сейчас не отдала за нож. Вонзить его в ногу и услышать, как он воет от боли. Она могла бы украсть у него ключи и уехать, оставив его жалкую задницу позади. Какой бы глупой ни считала себя Куинн, Тревис был слишком умен, чтобы оставлять что-то на волю случая. Он держал под замком все острые предметы, чтобы она не смогла замыслить ничего коварного.

Тревис должно быть знал, что она ненавидит его. Он видел это в ее глазах каждый раз, когда смотрел на нее. Она больше не могла скрывать свое отвращение. Да она и не хотела его скрывать.

Куинн с ужасом наблюдала, как Тревис наклонился, и его красивое лицо показалось из ее укрытия. Ее пульс бешено бился, причем так быстро, что она была уверена, что у нее вот-вот случится сердечный приступ.

— Вот ты где. Я уж было забеспокоился, дорогая, — сказал он приторно-сладким голосом.

Она знала его игру. Вежливый Тревис был уловкой, призванной заставить ее ослабить бдительность. А потом, когда она этого не ожидала, он поворачивался к ней и выбивал из нее все живое дерьмо.

— Пошел ты, Трев!

Куинн понимала, что делает только хуже, крича на мужа. Может, она хотела умереть? Нет, это было не так. Она хотела жить, только не здесь, с Тревисом. Смерть была бы предпочтительнее этого.

— Не будь такой, Энни. Выходи, дорогая. Я скучал по тебе.

— Оставь меня в покое!

Тревис встал. Он собирался уходить? Куинн знала это лучше, но это чертово чувство — надежда — каждый раз одолевало ее.

Внезапно она обнаружила, что больше не лежит под кроватью. Тревис перевернул матрас и пружины на пол, оставив ее под металлическими планками каркаса. Куинн пригнулась, но Тревис оказался быстрее. Он протянул руку и схватил ее за волосы.

— Иди сюда, сучка. Тебе лучше знать, что от меня не спрятаться!

Куинн застонала от боли, пронзившей ее скальп, когда Тревис вытащил ее из-под кровати.

— Остановись, Тревис! Ты делаешь мне больно!

— Заткнись!

Он выдернул ее из спальни, не выпуская из рук темные волосы, которые намотал на кулак. Тревис повалил ее на пол в гостиной, перевернул на спину и поставил один из этих чертовых ботинок ей на горло, прежде чем она успела пошевелиться.

Куинн знала, что он может убить ее, если надавит и пережмет дыхательное горло. Ее легкие начали гореть от недостатка кислорода. На периферии ее зрения появились черные пятна. Она вцепилась обеими руками в его ногу и изо всех сил пыталась оттолкнуть его. Ничего не произошло, он даже не вздрогнул.

Вот и все. На этот раз он меня убьет.

— Ты думаешь, что сможешь победить? Ты слабачка! Ты бесполезный кусок дерьма, Энни. Единственное, на что ты годишься, — это трахаться.

Тревис наконец убрал ногу, и Куинн задыхаясь, вдыхала огромные глотки драгоценного воздуха. Она перекатилась на бок, кашляя и отплевываясь, и прохрипела через пересохшее горло. Куинн вцепилась когтями в ковер, пытаясь увеличить расстояние между собой и мужем. Она отшатнулась, когда он рассмеялся над ней — жестоким, издевательским смехом, который пробрал ее до костей.

Куинн вскрикнула, когда ее ладонь скользнула по осколку стекла, разорвав руку от мизинца до большого пальца. Она увидела разбросанные по полу остатки отцовского футляра с флагом. Американский флаг, подаренный ей на его похоронах морским пехотинцем, который нес его гроб, валялся забытым на ковре.

— Ты ублюдок! — закричала Квинн.