Столичный доктор. Том IV

Великий князь принимал рапорт от Власовского. Когда я подошел, Сан Саныч как раз сказал, что по предварительным оценкам число погибших около сотни, раненых в три раза больше. Ну, даже если на два умножить, не тысяча четыреста.

Обер-полицмейстер получил свою долю люлей, и пошел дальше работать. Неужели его и сейчас виноватым назначат? Ведь как раз полиция сделала всё, чтобы потери были меньше. Да где та справедливость?

— Где это вас так? — спросил Сергей Александрович, глядя на мой, мягко говоря, потрепанный вид.

— В толпу попал, еле выбрался…

Князь перекрестился:

— Слава Богу, живы! Ваша служба справляется? — спросил генерал-губернатор. — Надо быстрее, днем здесь запланировано выступление оркестра, государь собирается прибыть.

Нет, ну не идиоты?

— А потом скажут, что вы организовали пляски на гробах, — тихо сказал я, подойдя к Великому князю вплотную, почти на минимум, позволенный приличиями. — Хорошо бы оркестр перенести в другое место, а здесь молебен организовать. Ваши недоброжелатели только и ждут от вас промашки.

— Действительно... — задумался генерал-губернатор. — Дельная мысль, сейчас...

За время вынужденного пребывания рядом с Сергеем Александровичем я понял — скажи «недоброжелатели», и он начинает дуть на воду. Вот и сейчас — даже если не думал ни о чем таком, начнет лихорадочно отводить от себя угрозу. Оркестра здесь точно не будет.

— Фотограф с вами? — спросил я.

— Наверное, не смотрел, — пробормотал Великий князь. — А зачем?

— Пойдемте со мной, сделаем несколько кадров. Вы наклонились к раненому, несете носилки, не знаю, придумайте еще что-то. У вас в таких делах опыта побольше.

Хотя какой там опыт? Легендарное бревно, которое носили вместе с Лениным человек триста, если не больше, появится не скоро. Но идея понравилась. Минут через десять дядя императора таскал носилки, склонялся к раненой женщине, и даже тащил что-то из ямы. Показушники.

Я до конца фотосессии ждать не стал, вернулся к своим. Вон, Винокуров кому-то реанимационное пособие оказывает. Хотя сортировка таких цинично отсеивает в сторону — время идет, кто-то из-за почти безнадежных попыток спасти умирающего может помощи и не дождаться.

Я подошел к ним, собираясь вставить фитиль за фактическое разгильдяйство, но остановился. Откачивали мальчишку, лет восьми, наверное. Он вроде и поддыхивать стал самостоятельно, порозовел немного.

— Задохнулся, думали, всё, а он дышать начал, — объяснил мне Урхо Пеккала, который кого-то относил на транспортировку, и сейчас вернулся. — Девочка его нашла, которую вы из толпы вытащили.

И кого тут ругать? Я развернулся и молча пошел на свое место, где уже ждал мужик с переломом голени. Это как минимум, остальное еще посмотрим. И надо обязательно послать кого-нибудь из фельдшеров для контроля. Мало ли, вдруг еще кто-нибудь передумает умирать?

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ! УБЕДИТЕСЬ, ЧТО 4-Й ТОМ ПОПАЛ В ВАШ РАЗДЕЛ БИБЛИОТЕК. PS ВАШИ ЛАЙКИ И КОММЕНТАРИИ МОТИВИРУЮТ АВТОРОВ НА НОВЫЕ СВЕРШЕНИЯ!

Глава 2

Объяснять прописные истины пришлось по второму кругу уже в Кремле вечером. Я только и успел, что смыть кровь и пот, пристроить Катерину, чьих родных мы так и не смогли сразу отыскать, на подстанцию к Моровскому, как за мной уже примчался посыльный от Великого князя. «Пора мой друг, пора, покоя сердце просит — Летят за днями дни, и каждый час уносит...»

В кремлевском дворце меня быстро провели в приемную Сергея Александровича, где толпилась куча придворных. Ибо внутри был царь. И все его дядья с прочей родней, что сейчас по сути рулили страной — начальник гвардии Владимир Александрович, мой кавказский «пациент» Георгий Александрович и Николай Николаевич Младший — внук Николая I Последний так и вовсе возглавит всю армию в начале Первой мировой войны.

Завидев меня, из-за стола подскочил «мой дуэлянт» — граф Шувалов. Широко улыбнулся, поставил стул для посетителей рядом. Ну и я на него даже не сел, а прямо «стек». Устал — не передать как.

— Тяжело было? — участливо спросил граф. — Предложить вам чаю? Или чего покрепче? Распоряжусь.

— Может быть, позже, — вздохнул я, потерев веки.

Перед глазами стояла трупы затоптанных детей — много кто из крестьян явились на Ходынку целыми семьями. Ох, беда, беда...

Я коротко рассказал Шувалову о сложившейся ситуации, поинтересовался, зачем меня вызвали.

— Думаю, для личного доклада. Тем более вы уже знакомы с Его величеством, — адъютант Великого князя поперекладывал бумаги на столе, потом наклонился ко мне ближе. — Его Величество очень недоволен бездействием московских властей, изволил выговаривать Сергею Александровичу! Судьба Власовского под большим вопросом...

То, что головы должны полететь — тут даже сомнений нет.

— Бал у французского посланника? — коротко поинтересовался я.

— Об этом пока ничего неизвестно, — пожал плечами граф.

Задача минимум — отговорить Николая танцевать на балу. Задача максимум — начать спасать репутацию царской династии. Возложение цветов, посещение пострадавших в больницах, траурные богослужения — что угодно, только не продолжение празднований.

Из дверей кабинета выглянул «пациент», узнал меня, поприветствовал кивком.

— Ваше Императорское высочество! — я встал, сделал полупоклон.

А ничего так Георгий Александрович, ожил — румяный, бледность практически исчезла. Как и худоба. Подействовали мои советы насчет диеты?

— Ждите! — коротко произнес Великий князь. — Сейчас и до вас ход дойдет.

Дверь закрылась, я опять плюхнулся на стул. Взял со стола адъютанта вечерние выпуски газет. Они ни словом не обмолвились о Ходынке — цензоры успели. Вся пресса расписывала коронацию — особенно отличился «Московский листок». Он вообще сделал «фоторепортаж» в форме набросков художниками-корреспондентами, присутствовавшими на мероприятии. Вначале шел главный торжественный момент — «Возложение короны на главу Государыни Императрицы Государем Императором» в Успенском соборе. Там и я присутствовал — пришлось оказывать помощь двум дамам, грохнувшимся в обморок от ужасной духоты. Которая еще усугублялась сотнями свечей, выжигавших кислород в небольшом храме. В основном вся помощь свелась к вынесению дам наружу и расшнуровка туго затянутых корсетов. Из-за этого само возложение короны я пропустил — ибо пробиться через толпу обратно было нереально.

Следующий «слайд» в газете был посвящен почему-то предыдущему событию — «Шествию Государя Императора и Государыни Императрицы в Успенский собор». Царская чета только идет в храм, спускаясь с крыльца Грановитой палаты.

Наконец, я дошел до иллюстраций выхода наружу — после коронации процессия проследовала в Архангельский и Благовещенский соборы. В газете это было запечатлено не рисунком, а фотографией, причем сделанной сверху. Как будто коптером. Я подивился искусству фотографа, перешел к следующей странице. Императорская чета посещает Большой театр. Судя по подписи, дают «Жизнь за царя», пару художник изображает в главной ложе, стоящими в окружении свиты. Картинка тянула на полноценное полотно — были выписаны все детали и даже партер с головами зрителей.

В Большой меня звали, и от Сергея Александровича даже пришло два билета. Правда, не в ложи, а в тот самый партер, который тоже попал в газету. Но я как представил по второму кругу в толпе аристократов, все эти бесконечные и пафосные разговоры о коронации, да еще смотреть напыщенную постановку «Жизнь за царя»... нет уж. Я свой номер уже отбыл в Успенском соборе. И на обеде волостных старшин в Петровском дворце.

Который кстати, тоже попал в газету. «Их Величества обходят столы обедающих».

Прибыв за несколько дней в Москву на коронацию, Николай II с супругой остановились в Петровском путевом дворце. Уже после всех торжеств, 18 мая, в том же Петровском были поставлены большие шатры, обеденные столы, между которыми бегали официанты. Такие же обеды для волостных старшин устраивал и отец Николая — Александр III.

Этот обед запомнился бесконечной одой от розовощёкого студентика. Что-то в стиле Державина:

...Дней священных ожидая

Чувств торжественных полны

Шли они с брегов Дуная

Шли они от северной Двины...

Заканчивался стих пафосными строчками, между букв которых так и сочилась патока:

...И как к таинству святому

Все готовились они

Бить челом Царю родному

В эти благостные дни...

Студентику хлопали, но так вяло — всех утомил длинным стихом, плюс не все влезли под императорский шатер и стояли под палящим солнцем.

— Вы слышали шутку про публикацию в «Одесском вестнике»? — Шувалов заметил, как я погрузился в газеты, наклонился ко мне. Понизил голос: — Цензоры пропустили и пропечатали: «Митрополит возложил на голову его императорского величества ворону».

— Ха-ха-ха... Ворону! Представляете?

Я вежливо поулыбался, перелистнул газету.

— А в следующем номере появилась заметка — продолжал смеяться адъютант — В предыдущем номере нашей газеты, в отчете о священном короновании их императорских величеств, вкралась одна чрезвычайно досадная опечатка. Напечатано: «Митрополит возложил на голову его императорского величества ворону», читай: «корову».

Вообще московские Романовы непуганые — слишком многое позволяют своим любовникам. Великий князь и распустил! Смеяться над коронацией в пяти шагах от помазанника... В тот момент, когда решается судьба чиновничества первопрестольной...

Наконец, меня позвали в кабинет.

Там было накурено — топор вешай, вокруг круглого стола с царем и роднёй бесшумно кружили слуги во фраках и белых перчатках.

Сам Николай выглядел осунувшимся, усталым. Кто-то на его парадный мундир догадался повязать черный бант — и то хлеб.

— Так, теперь доктор у нас. Баталов, — после долгой паузы произнес Владимир Александрович, заглядывая в бумажку. Видно военного человека — как на параде скандирует, каждое слово из стали выплавлено. — Расскажите, какие действия были предприняты.

Ать-два. Я невольно вытянулся, будто в шеренгу встал.

— Ваше Императорское величество. Ваши Императорские высочества. Службой скорой помощи была организована сортировка пострадавших, оказание первой помощи, и доставка в больницы. Всего было обслужено четыреста тридцать семь человек. Из них помощь на месте оказана ста двенадцати, в стационары доставлено триста двадцать пять. Из них трое — после реанимации. Их сочли умершими, но врачам удалось вернуть пациентов к жизни. Погибших на месте предварительно сто девяносто четыре.

— Уже двести тридцать один. Вот ваш Власовский, — рявкнул Великий князь. — Не смог ничего сделать! Сколько медиков было на месте?

— Власовский не мой! — тут уже завелся я. Кланяюсь, как болванчик, а дело не делается. Сами просрали всё, ищут теперь крайних...

— Мы все понимаем, — попытался сгладить Сергей Александрович. — Продолжайте.

— На месте было восемнадцать врачей, тридцать два фельдшера, весь состав скорой. Ну и я, частным порядком. Кстати, если бы не помощь полиции и армии, несших службу на месте, жертв оказалось бы намного больше. В ров, засыпанный незадолго...

— Да, конечно, — отвернулся Владимир Александрович. — Вас послушать, так одни спасители там были...

— А что кровь, вливают раненым? — вдруг спросил молчавший до этого император. — Ведь это вы с Иваном Михайловичем Сеченовым... Я вас помню, у вас тоже вторая группа, как и у меня.

— Да, Ваше Императорское величество, вливают. К сожалению, сейчас запасы, имеющиеся в больницах, истощены. Я и сам собирался сразу после аудиенции сдать...

Ну, давай, величество, соображай! Я тебе уже прямым текстом почти намекаю, что надо сделать.

— И что, каждый может сдать? — поддержал меня Георгий.

— К сожалению, именно вам, Ваше Императорское высочество, по состоянию здоровья... Ну вы понимаете...

— А я сдам. Сколько надо. Поеду вместе со свитой, — встрепенулся Николай.

Ну всё, фотоотчеты теперь затопят все газеты, и не только в России. И вся великокняжеская компашка тоже попрется делиться кровушкой с мужиками и бабами.

Меня отпустили. И слава богу. Уже выходя, на пороге, я услышал как Николай Михайлович, дядя императора, сидевший ближе всех ко мне, грузноватый дядька в белой кавалергарсдкой форме, буквально повторил мои слова, которыми я стращал Сергея Александровича: «А потом назовут этот бал пляской на гробах! Не надо...». Наверное, продолжил какой-то спор, который до этого был. Дверь закрылась, не дав мне погреть уши.

Что мог, сделал. В принципе, не особо много у меня возможностей. Какой-нибудь Владимир Александрович рявкнет: «Бездельники!» — и давайте следующего, этот поломался. Ну их в болото, этих аристократов. Что я за них переживаю? Титул? Чихал я на него, по большому счету, ничего он мне не даст. Деньги и так заработаю. Уже заработал. Да и своим я у них никогда не стану — хоть еще трех наследников заделай. Я выругался про себя. С Сашкой-то еще придется разбираться — досталась ему от Лизы гемофилия или нет. Ведь Великая княгиня — родная сестра царицы. И внучка той самой бабушки Вики. К двум годам обычно становится окончательно ясно — когда начинают появляться отеки, долго не проходящие синяки, ну и незаживающие ранки на коже. Как встанет на ноги, упадет первый раз или второй, вот тогда и понятно будет. Сделать бы какой тест, прямо сейчас разобраться. Но даже не знаю, как подступиться. Ладно, дождемся, когда зубы полезут. Если кровотечения из десен не будут заканчиваться — пиши пропало. Хотя статистика говорит, что шанс один из двух.

Хватит хандрить. Вон, кучер мой уже довольно долго вздыхает, ожидая приказа, куда ехать.

— Давай на Девичье поле, в хирургию на Большой Царицинской, — скомандовал я.

С Бобровым я связь не терял. Переписку вели, и новости я ему сообщал. Не о беременности Великой княгини, а об икс-лучах и прочем добре. Александр Алексеевич даже планировал приехать, да как-то не задалось у него — здоровье подвело. Ехал я к нему без предварительного согласования, но где сейчас быть хирургу, когда сегодня с утра скорая завалила все доступные больницы по самое горлышко? Если что, дома навещу — не постесняюсь.

Вроде и ехать недолго, а успел задремать. Расслабился на княжеских харчах, отвык. Вместо акушера Петермана осуществлял набеги на герцогский винный погреб. Разбудила меня гудящая толпа возле университетской больницы. Крестьяне, мастеровые, заметил у входа даже несколько приличных экипажей.

— Куды без очереди прешь?! — какой-то взлохмаченный мужик в лаптях схватил под уздцы нашу лошадку, люди обступили экипаж.

— Я доктор! — пришлось выглядывать наружу, показывать врачебный чемоданчик с красным крестом.

— Ну и где вы, доктора, шляетесь?! — мужик не отпускал лошадку, заводил сам себя. Ему вторила толпа.

— А ну утихли! — рявкнул кучер. — Евгений Александрович на Ходынке спасал людей, а сейчас едет обратно в клинику. Побойтесь бога!

Подействовало. Нас пропустили, мы вошли в запруженный пострадавшими приемный покой. Там меня узнали, попытались взять в «оборот».

— Господа! — остудил я пыл фельдшеров и врачей. — Мне... Где Александр Алексеевич?!

— На операции, — отрапортовал дежурный врач. — Если не... Скоро должен освободиться. Подождете у него в кабинете? Я распоряжусь, чтобы чай принесли.

Ого! Мои акции здесь растут! Еще полгода назад никто бы мне такого не предложил. Нет, ждал бы не на лавке в приемном покое, но ради меня открывать кабинет шефа? Видать, ценные указания получили. Ждал коллега, знал, что мимо не пройду.

Я уселся поудобнее на диване, положил рядом с собой стопку свежих журналов. Начал просматривать, что пишут из заграниц. А как же, надо постоянно быть в курсе. Вот, кстати, статья про разделение сиамских близнецов. И фамилия знакомая. Некто Баталов. Идет сразу после Микулича.

Статья исчеркана множеством пометок на полях — читали, значит. Бобров профи, небось и студентов заставит вызубрить все…

☆☆☆

Разбудил меня сам профессор. На столе стоял стакан с чаем, рядом прислонилась тарелочка с баранками. Ага, принесли, но будить не стали. Спасибо им.

Вот пока не увидел Александра Алексеевича, и не думал, что так соскучился. Пожал руку, обнял. Всё-таки один из моих крестных здесь, без его поддержки я бы, наверное, до сих пор в подвале прием вел. Склифосовский, Дьяконов — все знакомства через него. Да и с Романовским тоже он свел.

— Да, подкинули вы нам хлопот, — ответил он на вопрос, справляются ли с нагрузкой.

— Ну да, наше дело маленькое — хватай и вези, — улыбнулся я. — А работать настоящим врачам приходится.

— Да уж, одна головная боль от этой скорой, — ответил Бобров. — Сколько же вы там обслужили?

— Четыре с лишним сотни. Восемнадцать врачей и я, к ним примкнувший. Устал как собака. Рассказывайте, как вы тут с икс-лучами справляетесь?

Про пациентов с Ходынке спрашивать не стал - насмотрелся в приемной. Бери да шей. Плюс шины накладывай, кости складывай…