Дневники теней

— Спасибо вам! Возьму ромашку.

Парень из трактира

Путь лежал через луг. Единственная тропинка, ведущая в сторону леса, проходила через заросли иван-чая, высота которого превышала мой рост. Присмотревшись издалека я прикинул, что идти придется не больше пятнадцати минут. Но то ли тропа плутала по поляне, то ли глазомер меня подвел — в пути я провёл в итоге около часа.

Лес предстал предо мной во всей красе. Жиденько расположенные молодые сосенки, встречающиеся на самой окраине, чуть поодаль сменялись более рослыми, а далее вековыми соснами. Весь этот массив создавал непроглядную чащу, в которую не мог проникнуть даже яркий полуденный свет, не то что полумрак, царивший в сегодняшнюю пасмурную погоду. Умиротворяющую тишину нарушали только свойственные чаще звуки: звонкое пение птиц, кукование кукушки и ритмичное постукивание дятла, добывающего пропитание. Еще недавно я жил в лесу, слышал все эти звуки, а сегодня, всего лишь месяц спустя, они мне казались уже чужими.

Деревья росли плотно, хаотично. Ни о какой тропе из красного песка речи и не шло. Я предполагал, что красный песок, как и рекомендации присмотреться хорошенько и развести руками, были некой аллегорией, но чему именно — мне предстояло еще узнать. Не найдя дальнейшего пути, я пошел обратно.

Пройдя несколько шагов по тропе среди иван-чая, я почувствовал, что кто-то дотронулся до моего плеча. Резко обернувшись я никого не увидел. Стоило только мне двинуться дальше, как кто-то опять меня коснулся — как и в первый раз за спиной никого не оказалось.

— Эрргооой, — раздался сзади уже знакомый голос.

Встав в защитную позицию, я приготовился атаковать тень и наконец-то отомстить за отца. Однако то, что я увидел, повергло меня в шок. Передо мной стоял тот самый молодой парень Крок, которого я видел вечером в трактире. Его вид был ужасен. Шея была скручена в трубочку как выжатая тряпка, ступни были вывернуты в обратную сторону, живот распорот. Тошнотворное зрелище. Он смотрел на меня невидящим взглядом и хриплым нечеловеческим голосом произнес: «Это не я». После этих слов Крок двинулся в мою сторону. При каждом движении висящие из живота органы сотрясались. Из них сочилась отвратная желто-зеленая жижа, источающая сладковатый запах гнили. Я чувствовал приступы рвоты, но подавлял их всячески, понимая, что сейчас нельзя расслабляться. «Это не я, это он», — произнес Крок и, показав в сторону кладбища, с неистовым воплем кинулся в мою сторону.

Молниеносно среагировав, сжав руки в кулак, я сделал с Кроком то же самое, что недавно сотворил с легендарным домом, превращенным мною в пыль. Двигавшееся на меня изуродованное тело за долю секунды разлетелось в воздухе. Ветер подхватил частички и направил их в сторону леса, устилая красную тропинку.

"Вот и решение задачи", — подумал я. — "Интересно с кем я имею дело? Откуда он знает меня и как предугадывает поступки? Судя по всему, это был не призрак или видение, а самый настоящий возвращенный к жизни труп. Неужели здесь действительно обитает сильный некромант? Но почему тогда он передал мне слова оправдания и почему не сам сказал их, а отправил этого монстра?"

Множество вопросов и ни одного ответа. Некромант определенно ждал встречи со мной. Хотелось верить, что помыслы его чисты, но узнать правду можно было только дойдя до конца.

Встреча с Некромусом

Тропинка из красного песка вела прямо, не поворачивая в стороны, но конца ее видно не было. Похоже было, что она уходит далеко за горизонт. Однако, обернувшись назад я увидел, что тропа за моей спиной поворачивала вправо. Того места откуда я входил видно не было.

Лес молчал. Не было слышно ни шелестящего листвой ветра, ни птиц, ни другой живности. Словно я попал в иной мир, в котором царил вечный покой. Мысли стали какие-то заупокойные. Лес представлялся мне уже не прекрасным и девственным местом, а загробным миром с кругами ада, проходя по которым можно было наблюдать мучения грешников.

За полчаса пути ничего не изменилось. Дорога передо мной была всё так же пряма, а позади загибалась, скрывая от моего взора проделанный путь. Тишина действовала на нервы. Напряжение добавляла погода — небо затянули тёмно-серые тучи. Становилось понятно, что небеса с минуты на минуту разверзнутся и обрушатся на землю неистовым дождем. Как будто в подтверждение моих слов сверкнула ослепительная молния, ударившая в тропу передо мной. Раздался оглушительный грохот. Меня отбросило ударной волной. Оправившись я понял, что тропа пропала и вместо неё передо мной теперь была черная выжженная поляна. С неба стали падать хлопья. Они падали всё сильнее и сильнее, засыпая землю, забираясь в волосы, залепляя глаза. Начиналась настоящая метель. Только холодно не было — наоборот становилось все жарче. Очистив лицо от снега, я увидел на руке серый развод и осознал, что это был вовсе не снег, а самый настоящий пепел.

— Эрргооой, — донеслось с другого конца поляны.

Среди пепла я увидел двух других участников вчерашнего обсуждения похода на некроманта.

Казалось бы, куда уж хуже.

Как оказалось, есть куда.

Вид у новоявленных был так же ужасен. Гнилостный запах в сочетании с жарой и метелью из пепла помимо тошноты вызвал у меня головокружение и мурашки на коже. Недолго думая я сжал кулаки, желая развеять их по ветру, но силы будто оставили меня. Два существа продолжали двигаться на меня по очереди произнося: «это не я, это он».

Несколько раз я проделал манипуляции, но они ни к чему не привели. Ни игловидные копья, ни ледяной дождь, ни что-либо иное я создать не мог. Мои силы были мне не подвластны. Я почувствовал обреченность и беспомощность. Спасительным наваждением в моей голове всплыло указание: "дойдя до конца тропы присмотритесь хорошенько да руками разведите". Но куда надо было присматриваться? Чудища были уже совсем рядом. Настолько, что я мог разглядеть каждую шероховатость их мертвенно бледной кожи. Неожиданно я увидел перед собой тонкую, едва заметную пылающую полоску. Не ожидая ни минуты, я сунул в неё пальцы рук. Руки прошли внутрь, словно в щель. Огненное дыхание облизало кожу. Переборов боль, я развел руки. Полоска послушно расширилась, словно разрывая пространство передо мной. Увеличив разрыв до приемлемых размеров, я нырнул внутрь, предпочитая неизвестность обществу двух обезумевших покойников.

Место куда я попал со всех сторон пылало пламенем. Пол был сделан из застывшего в виде волн камня. Воздух перед глазами искажал видимость, но и смотреть было особо не на что. Было душно. Пот струился по всему моему телу, пытаясь его охладить от невыносимого жара.

— Ты все-таки пришел, Эргой, — послышался незнакомый голос позади меня.

Обернувшись я увидел странную картину. Среди пламени стоял трон, от которого и исходили каменные волны. Словно он упал в раскаленный жидкий камень, заставил его колыхаться и тут же заморозил. Трон был тоже каменным. Передняя часть его выглядела как обычный стул, только огромный, а вот спинка была высокой. Она представляла из себя возвышающиеся полукругом колья, на острия которых были насажены черепа людей. Из черепушек вниз сползали каменные змеи. Их головы виднелись под троном. Будто находясь в засаде, они сидели в укрытии, готовые к нападению. На троне восседало похожее на тень существо. Только облачение его было не черным, а пепельно-серым. Из-под манжетов одеяния виднелись костлявые кисти с длинными зазубренными по краям когтями и клиновидными наростами у основания пальцев. Ног под одеянием видно не было. На месте головы находилась черепушка, но не пустая. Глазницы были заполнены непроглядной гипнотизирующей тьмой. Череп был покрыт такими же, как и на пальцах клиновидными наростами. На шее висел амулет из различных косточек, соединенных в шестигранник. Из его углов в центр шли косточки меньшего размера, а во вновь образовавшихся треугольниках было еще по одному треугольнику из еще более мелких костей.

— Рад наконец-то тебя увидеть вживую. Я много о тебе слышал. Не спрашивай от кого. Всему свое время. Ты неплохо прошел все испытания, но имея такую силу мог бы и побыстрее. Я так полагаю мои послания ты получил. Что об этом думаешь?

— Может быть расскажешь для начала кто или что ты такое? Я так понял, что это лишь один из твоих обликов и в трактире гостил тоже ты.

— Да ты догадливый, Эргой. Да, это был я. Думаю, тебе будет достаточно знать, что зовут меня Некромус. И я действительно некромант. Мое имя когда-то было иное, но я избрал новое, более подходящее. Большего тебе знать не стоит. Пока не стоит. Мы еще увидимся, я в этом более чем уверен, но это будет не скоро. Сейчас важно только одно — на кладбище промышляет какой-то сумасшедший, возомнивший себя некромантом. Его новомодная идея — оживлять одних взамен жизни других, но это неправильно. Это противоречит моим принципам. Я хотел с ним разобраться самостоятельно, но неожиданно узнал, что ты прибыл в город. Это хороший повод посмотреть на что ты действительно способен. Он хоть и сумасшедший, но гений. Сам придумал инструменты для пыток и кровопускатель. Со внутренностями он конечно переборщил, но ведь он на то и сумасшедший. Жаль, что ты не поймаешь какое-нибудь чудище кладбищенское, но ведь героем всё равно будешь, ты же этого хочешь.

— А это что за место?

— Слишком много вопросов. Как я уже сказал, всему свое время.

— То есть ты хочешь, чтобы я сам поймал психа, а ты посмотрел на это как на спектакль?

— Да, примерно так. Не хочешь не берись. Люди будут дальше умирать. Я в это ввязываться теперь не буду. Ах да, как разберешься — уничтожь все его записи и инструменты. Не хочу, чтобы подобные психи плодились.

— Но я… — не успел я договорить, как Некромус махнул рукой и огненный зал, расплывшись, превратился в лес. Он стоял передо мной по-прежнему нетронутый, наполненный пением птиц, кукованием кукушек и ритмичным постукиванием дятла, добывающего пищу. Позади располагалась тропа, лежащая среди высокого иван-чая и ведущая в сторону города.

Охота

Обратный путь прошёл незаметно. Всю дорогу я был занят мыслями о произошедшем. Что творится с этим миром? Когда он успел перевернуться с ног на голову? Какие-то маги, некроманты, волшебники, духи и призраки… Если бы сам не видел всего этого, то никогда бы не поверил. Неужели в писаниях, что я учил в монастыре, не обо всем говорится? Или эти изменения произошли в момент прихода новой эпохи? И что мне делать — прислушаться к Некромусу и разобраться с этим делом или бежать как можно дальше отсюда, обратно к спокойной жизни, если таковая для меня ещё возможна? Само собой, ответы на вопросы я не нашёл. Зато принял единственно верное с позиции использования сил во благо решение — помочь людям и поймать злодея.

Прежде чем идти на охоту, необходимо было подкрепиться, с чем я и направился в ближайшую харчевню. Внутрь заходить мне не пришлось, так как на улице были столики, выставляемые на летний период для увеличения количества возможных посетителей. Солнце, которое выглянуло не более часа назад, уже клонилось к западному горизонту, передавая ему алый окрас. Занятый мыслями я не замечал ничего вокруг: ни официанта, что меня обслуживал, ни гостей, ни то, как принял пищу и расплатился. Мысли мои кружились над вечным вопросом — кто виноват и что с этим всем делать. Идти на кладбище одному было рискованно, но с другой стороны мои силы, которые ко мне вернулись после возвращения из царства Некромуса, были одновременно неожиданностью для врага и моей защитой. Надо было избрать тактику. Я не знал местности и в этом было преимущество у моего противника. Аккуратность и эффект неожиданности — вот единственное что я мог противопоставить хитрости, жестокости, осведомленности и сумасшествию врага.

"Несомненно он знает всё, что происходит в городе. Более чем уверен, что он не сидит на кладбище днями и ночами напролёт в ожидании очередной жертвы. Быть может он уже ожидает меня, затачивая свой дьявольский инструмент", — резюмировал я свои мысли.

Не найдя для себя правильной стратегии, я безотлагательно приступил к выполнению дела.

Вечер пришёл на смену дня, всей тяжестью своей темноты давя на напряжённые нервы. В поле, несмотря на полумрак, свою весёлую песню играли сверчки. Ветер шевелил высокую траву, распугивая улетавших в панике мотыльков. Почувствовав приближение человека вспорхнула птица.

Царило умиротворение. Казалось, что все сущее засыпает, убаюканное колыбельной мелодией вечерней природы. И только два человека во всей этой необъятной вселенной играют друг с другом в кошки-мышки, подкарауливают друг друга, пытаясь доказать кто из них самый опасный зверь.

Кладбище встретило меня выглядывающими из-за деревьев холмиками могил и перекошенными деревянными крестами. С виду оно было небольшое — единственная тропа уходила вглубь всего на пару десятков метров. Лес не был густым. Ближайшие несколько метров отлично просматривались, что не внушало оптимизма, ведь я уже мог быть замечен. Решив перестраховаться, я вошёл в лес левее тропы. Навскидку ширина кладбища была не более пятнадцати метров. Я продвигался вдоль тропы, пока она не переросла в небольшую полянку, в центре которой на возвышении стоял деревянный мемориальный столб с вырезанной звездой на вершине. Полянка была пуста от могил, которые расположились кругом среди ближайших сосен, поэтому разложенные на ней предметы были легко доступны глазу. На земле, устланной лёгким покровом еловых игл, лежал толстый свёрток, длинный жгут с иглой на одном конце и странного вида оковы.

— Любопытно, не так ли? — послышалось сзади.

Не успел я обернуться, как что-то тяжёлое обрушилось мне на голову.

Наступила темнота.

Некромант

Сильная боль пульсировала в затылке и висках, не давая мне открыть глаза. Казалось, что существует только эта боль и больше ничего. Но мир, словно свет солнца, пробивающийся через плотные грозовые тучи, начал просачиваться в моё сознание. Обоняние начало улавливать приятные хвойные ароматы, смешанные с запахом сырой земли. Слух ласкал шум ветра, пробирающегося сквозь лесную чащу. Резкий хруст веток, ломающихся под тяжестью чьих-то шагов, вернул меня в реальность. Я почувствовал вкус крови во рту — будто в нём была железка, пролежавшая под мелким моросящим дождём до тех пор, пока не пропиталась ржавчиной до глубины. Чутьё толкало к действиям, кричало откуда-то из глубины сознания: "Вставай! Беги! Спасай себя!" Распахнув глаза, через пелену затуманенного взгляда, я увидел покрытую опавшей хвоёй землю. Я лежал, уткнувшись в неё лицом, обездвиженный, со связанными руками и ногами. Резкое движение позволило мне перевернуться и увидеть виновника моих мучений. Склонившись надо мной стоял мужчина лет сорока. Одет он был в черную рубаху, которая неаккуратно была заправлена в серые холщовые штаны. Мужчина вызывал омерзение — лицо покрыто оспинами и обезображено огромным шрамом, подчеркнутые большими синяками бесконечно бегали независимо друг от друга маленькие глазки. На шее висело ожерелье из лап различных животных, украшенный по центру чьим-то глазом. Он держал в руках странное приспособление. Жгут с иглами тянулся в сторону моей шеи.

— Очнулся! Славненько! Не люблю, когда пропускают все веселье. Сейчас мы приступим к основным манипуляциям, пока ты в сознании. Ха-ха-хи.

— Зачем тебе это все? — произнёс я стараясь освободить руки. — Заделался некромантом?

— Что ты сказал? — в этот момент вечно бегающие глаза сфокусировались на мне с явной заинтересованностью. — Ты что-то знаешь? Интересно, ха-ха-хи.

— Да, я слышал о неудачнике, что поселился в окрестностях и выдаёт себя за некроманта. Сразу понял, что это ты. Странно, что тебя ещё не поймали.

— Ты как смеешь со мной говорить в таком тоне? Я повелитель мёртвых! Ещё несколько обрядов и восстанет моё войско!

— Ты хоть одного-то поднял? — продолжил я в том же духе, хоть и начал понимать, что запал был резковат — оковы снять мне не удавалось, а двигать руками для применения сил я не мог.

— Представь себе, поднял. Несколько лет назад я на этом самом кладбище нашёл интересный дневник какого-то некроманта, написанный на неизвестном языке. Единственная понятная запись гласила "Разрежь себе лицо кинжалом, что в сей дневник вложен, и выпей кровь, стекающую вниз. Этот кинжал, вонзенный тебе в сердце, даст силы для прочтения страниц". В дневнике действительно был вложен кинжал из чёрного металла. Выполнив, не колеблясь, предписанное я ощутил огонь в груди. В том самом месте, где было моё сердце и куда я вонзил кинжал. Кинжал исчез, войдя в меня, наполняя меня силами ранее не виданными. Но вместе с тем кинжалом исчез и дневник — остался лишь один лист. Ярость и безумство переполнили меня. Стали вылезать мёртвые из ближайших двух могил, но, высунувшись наполовину, обратно заползли вниз и упокоились. Мне не хватало сил и тогда я решил изучить лист, что остался. В нем я смог прочитать ритуал, который совершаю теперь. Девять раз надо провести его и подчинится мне загробный мир.

«Он действительно сумасшедший», — родилась мысль голове и словно эхо ей вторил шепот: "Эрргооой…"

В этот самый момент я почувствовал уже знакомую ледяную энергию, пробегающую по всему телу и наполняющую его изнутри. Мир вокруг стал приобретать красные оттенки и становиться мутным. Оковы упали с моих рук и ног. Я поднялся, но не как обычно поднимаются лежащие люди — я всплыл в воздух.

— Что ты такое? — испугался мой похититель.

— Кируторуа мартие дуниа, — повторил я странные слова, всплывшие в моем сознании.

В этот самый момент над могилами поднялись тени. К ним присоединились ещё тени, прилетевшие неизвестно откуда. Среди них я узнал компанию из трактира. Нас окружили существа с лицами молодых людей и пожилых, мужчин и женщин, мальчиков и девочек. Все они смотрели с ненавистью на мужчину, который, судя по мертвенно бледному, ещё более изуродованному гримасой ужаса лицу, тоже их видел. Тени протянули обе руки в мою сторону, будто вопрошая и тишину ночи, словно раскат грома, нарушили десятки голосов: "Он осквернил это место! Он убил нас! Он сумасшедший! Отдай его нам, о Эрргооой!"

Удовлетворяя их просьбу, я произнёс очередную непонятную мне фразу: "эргой туариш".

Тени с душераздирающим воплем ринулись в сторону мужчину, проникая в него и не выходили обратно, пока все не исчезли в его неподвижном теле. Спустя мгновение мужчина неестественно изогнулся, разведя руки в стороны, запрокинув голову и закричал нечеловеческим криком. Словно взрывная волна от него разлетелась в стороны серая субстанция, оставляя в своём кольце безжизненное тело с чёрными как смоль дорожками вен и молочного цвета глазами.

Мир вокруг приобрёл естественные оттенки. Реальность вернулась, принеся с собой новые вопросы и размышления о том, кто же я такой. Это был акт облегчения исстрадавшихся душ или месть, осуществлённая с моей помощью? Прав я или виноват? Всё запуталась ещё больше, но от этого уже никуда было не уйти. В любом случае надо было уничтожить весь инструмент, что служил этому психу и оставить происходящее здесь на откуп фантазии жителей.

"А ведь я видел этого мужчину. Как бездомный он скитался повсюду в городе и выпрашивал еду. Отличный способ скрыться, оставаясь на виду", — подумал я, направляясь подальше от города.

Ариут Белкин

Прошло чуть больше года с момента последней записи. Я провел их в скитаниях по окрестным деревням и городам. Своей целью я поставил обнаружение новых загадочных мест, сбор информации о необъяснимых происшествиях и изучение окружающего мира, открывшегося мне с недавних пор во всей своей непредсказуемой красе. В монастыре я изучал, в основном, историю первых двух эпох, а про современную историю имел весьма смутные представления. Считалось, что наша новая вера, впитавшая в себя все ранее существовавшие направления верований и религий, которыми была преисполнена вторая эпоха, обязана своим становлением именно первым двум историческим этапам существования человечества. Третий же этап был спокойным. Конфликты, коих было мало, имея локальный характер, не влияли на духовное сообщество. Мирские власти в свою очередь так же в эту стезю не лезли. Вера, порождённая горем всего человечества, стала единой, обобщенной, что исключило любые конфликты, основанные на религиозной почве. Вера стала надеждой для человечества, ведь когда весь мир обрушился надо было во что-то верить. Объединенный народ принимал любое олицетворение божественного, будь то лик, вытесанный образ или письмена — ведь всё едино, как и наш континент, как и наш народ. Именно по причине отвлеченности от мирских порядков живущих обособленно духовных людей, третья эпоха и считалась наименее интересной для изучения.

Как я уже писал, стычки были локальными, но они были. Ни одно горе не способно перевоспитать людей. С годами оно всё больше забывается, сменяясь обыденностью. Войны за освоение территорий в виду отсутствия конкурирующих государств исчезли, однако не изменилось разделение людей и населённых пунктов на классы, характеризуемые наличием богатств и природных ресурсов. Основные конфликты возникали тогда, когда жители двух расположенных рядом населённых пунктов не могли договориться о распределении природных ресурсов и прибыли, получаемой от их реализации. Со временем были восстановлены государственные службы, следящие за порядком и охраняющие покой граждан. Но, как и раньше, не всегда они успевали вовремя, иногда поспевая только к кульминации событий, порой уносящих жизни. Законы действовали. Виновники наказывались в меру своего участия, определяемую судом. Смертная казнь была исключена из мер наказания. Взамен ей были введены общественные работы на шахтах, рудниках, лесных делянках.

Сегодня хмурое небо нависло над головами жителей деревни под названием Гуарано. Казалось, что оно не выдержит собственной тяжести и низвергнется на нас холодным дождём, смешанным с первым ещё не сформировавшимся снегом. Зима уже давала о себе знать покрытыми по утрам тоненькой корочкой хрустящего под ногами льда лужами. Холодный ветер уносил за собой последние листочки, напоминающие своим золотом об уходящей красавице осени. В эту пору наилучшим времяпрепровождением кажется усесться на кресле-качалке, укутаться тёплым пледом и попивая подогретое вино, смешанное с корицей, наблюдать как капли дождя стекают по запотевшему стеклу, оставляя за собой неровно проложенные дорожки, открывающие вид на обыденную суету, творившуюся на улице. Именно этим делом я и занимался в предобеденный час, сидя в комнате харчевни, расположенной на центральной площади.

Гуарано, являясь одной из двух деревень собственников разработки руды, кишела постоянно спешащими куда-то людьми и обозами, загруженными провизией и добытым природным ресурсом.

Последний глоток уже успевшего остыть вина заставил меня вздрогнуть, пробежав холодным комочком по гортани. Пора было отобедать. Я взял свой дорожный плащ, намереваясь совершить послеобеденную прогулку и направился в центральный зал, который оказался почти пуст. Из восьми столиков были заняты только два, поэтому без особых затруднений я нашел себе место. Зал был исполнен в холодных тонах — скромно обустроенное помещение, не имеющее резных украшений, винтовых лестниц или расписных подсвечников, было ограничено покрашенными в голубой цвет стенами, побеленным потолком и полом, устланным серым ковром. Освещался он тремя треугольными люстрами, по углам которых располагались свечи. Вдоль дальней от входа стены стоял книжный шкаф.

Заказав куриный бульон и пирог с капустой, я принялся изучать творчество Ариута Белкина — поэта, однажды посетившего наш монастырь, том стихов которого был мною обнаружен на одной из книжных полок. Увлекшись чтением, я даже не заметил, как ко мне подошёл человек с подносом и, поставив на стол заказанные мною бульон с пирогом, рядом расположил ещё пару блюд, которые я не заказывал.

— Должно быть интересную книгу вы читаете, молодой человек? — спросил подошедший.

Отвлекшись от чтения, я поднял голову. Передо мной стоял мужчина высокого роста, крепкого телосложения. Одет он был в красное пальто с золотыми пуговицами. На голове была шляпа с причудливо торчащим из неё разноцветным пером. Выразительные скулы, завитые волосы и острая бородка подчеркивали его индивидуальность.

— Здравствуй, Эргой. Я увидел тебя и предложил официанту, чтобы он позволил мне отнести тебе еду самолично. Надеюсь ты не возражаешь, чтоб я к тебе присоединился?

— Здравствуй, Ариут! Какое совпадение, я как раз знакомился с твоим творчеством!

С Ариутом я познакомился, когда мне было четырнадцать лет. Неповторимый стиль его одежды запомнился мне с первого взгляда — коричневые ботинки с закругленными позолоченными на концах носами, чёрные штаны, пальто красного цвета с золотыми пуговицами и шляпа с пером. Такого второго человека надо ещё поискать. Как говорил Ариут, поэт должен выделяться во всем — и в творчестве, и в одежде, и в манерах. В поисках музы он, тогда ещё молодой неизвестный девятнадцатилетний поэт, забрёл к нам в монастырь и оставался в нем на протяжении месяца. Муза нашлась сразу. Ею оказался телёнок нескольких недель от роду. Не знаю что он в нем нашёл, но судя по присутствующей на полках книге, муза оказалась что ни на есть настоящая. Мы с Атиутом тогда быстро подружились и впоследствии я часто сидел в его гостевой комнате, слушая стихи "только что из-под пера". В книге упоминалось о проведенном в монастыре месяце и излагались стихи — из тех, что он читал мне вечерами. Эта ностальгия только усилила радость от неожиданной встречи.

— Да, как видишь, ваш телёнок стал по истине золотым. Теперь я узнаваемый поэт! Меня приглашают на светские вечера. Знаешь, а ведь я так и не осел — странствую, наслаждаюсь свободой. Когда находишься на одном месте теряется изюминка. Перестаёшь писать о разнообразном и сводишь творчество к обыденному, локальному.

— Ты надолго остановился в Гуарано?

— Нет, я здесь проездом. Зашёл перекусить и услышал о надвигающемся конфликте. А как я могу пропустить такой накал страстей?

— Что за конфликт? Не слышал, чтобы о подобном говорили.

— Это дело привычное для местных, поэтому и не обсуждают на каждом углу. Как ты знаешь в Гуарано есть завод, который занимается переработкой руды. Она добывается совместно с жителями Тартун — соседней деревни, на территории которой расположен склад. Недавно в Гуарано сменился мэр. Оказавшись жадным до денег, он начал торговать в обход властей Тартуна, которым это стало известно. Информация, как водится, просочилась в рабочие массы и пока власти разбираются друг с другом, особо ретивые работники готовят восстание. Но я думаю ничего страшного из этого не выйдет, так как подобные конфликты регулярно здесь происходят на почве всяких мелочных раздоров. Но если конфликт получит развитие — должно быть интересно.

— Тебе лишь бы приключений поискать. Не боишься за свое здоровье? Говорят, разные неприятные ситуации случаются в подобных стычках.

— Не говори глупостей, Эргой, мы с тобой не жители этой деревни — чужаков побоятся трогать. И, как я уже говорил, негативное развитие конфликта маловероятно. Все это не больше чем болтовня…

— Они идут, — не дал ему закончить фразу крик, раздавшийся с улицы.

— Точно болтовня и ничего более? — саркастически произнёс я. — По крайней мере тебе будет интересно, глядишь ни одно стихотворение родится от руки человека, вдохновлённого сегодняшним событиями.

— Конечно родится! Не сомневайся!

— Ну, пошли, посмотрим чем дело закончится. Не сидеть же здесь. Как можно лишать тебя такой темы.

Стычка

Картина, представшая перед нашим взором, была не очень приятной. Враждебная делегация успела дойти уже до центральной площади. Ещё издалека слышны были недовольные крики: "отдайте нам предателя", "вор должен быть наказан", "кто защищает вора — сам вор", — и тому подобные. И вот эта толпа предстала перед нами — человек пятьдесят, вооружённые вилами, ножами и топорами. По поведению их легко можно было понять, что перед походом народ изрядно выпил. Во главе людей стоял невысокий бородатый рыжеволосый мужчина, напоминавший своим видом больше гнома из книжек, нежели человека. Глаза его были болезненно красными, слезящимися, в уголках рта белела пена, явно говорящая о неуравновешенном состоянии хозяина. В руках он держал блестящую саблю. Было видно, что она древняя — не одно поколение владело ей, начиная ещё со второй эпохи. Мужчина зло осматривал успевшую собраться на площади толпу, но ничего не выкрикивал и ничего не предпринимал, в отличие от окружавших его соратников.

Охрана города уже успела подойти и была готова в любой момент остановить и выпроводить гостей. Одетые в красные латы, пластины которых, как рыбья чешуя наползали друг на друга, они имели явное преимущество перед простым деревенский людом, облаченным в повседневные одежды. Вооружённые копьями они соорудили живой забор, отделявший жителей города от грозившей им опасности.

— Мы ничего не сделаем жителям, — сказал гномоподобный мужчина. — Дайте нам посмотреть на человека, который лишает наши семьи хлеба, продавая то, что ему не принадлежит.

— Разбирательство уже идёт. Разойдитесь по домам и ждите. Вам всё компенсируют, — сказал руководитель охраны.

— Если мы не получим компенсацию, то вернёмся.

Недовольные выкрики сопроводили последнее высказывание предводителя: "мы так легко не сдадимся", "какую компенсацию, дайте нам его голову", "мы никуда не уйдём".

— Замолчать всем! — рявкнул на них бородач. — Развернулись и домой!

Толпа поворчала ещё немного, но развернулась и направилась в обратном направлении. Предводитель шёл сзади, наблюдая за своими людьми.

— Как спокойно все прошло, — усмехнувшись сказал Ариут. — А ты боялся. Даже обидно как-то.

— Не торопись с выводами, — сказал я, указывая в сторону, противоположную той, в которую двинулись только что успокоившиеся люди.

— Всё сюда, пожар! — крик, раздавшийся со стороны, в которую я указывал, привлёк собравшийся на площади народ.

Охрана, понимая, что инцидент с толпой исчерпан, ринулась в сторону пожара для его ликвидации. Остальные люди стояли на месте, не понимая что происходит.

— Они поддерживают вора! Бей воров!

Обернувшись, мы все увидели несущуюся обратно толпу, во главе которой бежал размахивающий саблей бородач. Лицо его перекосилось, пена изо рта брызгала во все стороны, а из носа тонкими струйками текла кровь.

— Вот тебе и приключения, Ариут. Всё как ты заказывал.