Позывной "Князь"

— Ты же знаешь, Володенька, не женское дело это, разбираться в в таких вопросах.

— И все же?..

— Как тебе сказать, — она помолчала, подбирая слова, — не так, как раньше.

— Поэтому отец меня и торопит, да?

Она кивнула, отведя взгляд за пыльное окно. Я остро осознал, что ей, как и отцу, стыдно признавать, что мы бедны.

— Как я могу помочь? Военная служба сможет удержать нас на плаву?

— Ты все-таки решил, да? Я так рада это слышать! — она проигнорировала мой вопрос.

— Матушка, — с укором сказал я. — Удержит или нет? Говори как есть.

— Володенька, — она поджала губы, — это снимет часть финансовой нагрузки, ведь ты будешь получать зарплату…

— Значит, нет.

— Не торопись. Это всего лишь один шаг. Ты же пойдешь не рядовым солдатом, а сразу офицером! Я очень тобой горжусь, сын.

— Может, я могу сделать что-то еще для тебя?

— Мой мальчик, ты все и так делаешь! — она сжала мои пальцы. — Приняв такое ответственное решение, ты совершил правильный поступок. Все будет хорошо. Я в тебя верю.

Она говорила так искренне, что мне захотелось обнять ее и обещать, что я пойду на все что угодно, лишь бы ее глаза также светились гордостью за меня.

— А что со свадьбой Ани?

— О, все уже решено. Граф Кармин прекрасный кандидат, — она начала старательно разглаживать складки на платье.

— Богат?

— Несколько обширных участков с мукомольным производством, доходные дома… — она оборвала себя на полуслове, осознав, что сказала лишнего. — Пойми, этот брак крайне важен для нашей семьи.

— Я понимаю. А есть способы избежать этого?

— Но мы уже на следующей неделе подписываем документы. Поздно отказываться.

— Печально.

— Аня опять пришла к тебе просить помощи? Что за интриганка! — улыбнулась матушка.

— А что ей остается делать?

— Молча пойти под венец, как того велят родители, — сощурилась она. — И почему вы постоянно с нами спорите?

Я развел руками и поднялся.

— Совсем забыла сказать, — остановила меня матушка, — разберись, пожалуйста, с жалобами на тебя в императорской службе правопорядка. Не пристало молодому человеку с такой фамилией иметь там толстенную папку с документами.

Она и в курсе этого была! Что ж, фронт работы мне прекрасно понятен — я в полнейшей… в достаточно неприятной ситуации.

— И еще одно, — она строго посмотрела на меня, — выбери уже, наконец, себе невесту.

Я на миг растерялся. Она же минуту назад сказала, что здесь принято жениться на той, которую выбрали родители.

— Я оставляла тебе список не так давно. Ты забыл? Или выбросил его, как и в прошлый раз? Володенька! — она всплеснула руками. — Так нельзя. Мы с отцом идем тебе навстречу, даем выбор. Не расстраивай нас.

Мое лицо перекосилось, но я счел нужным промолчать.

Остро захотелось передернуть плечами, которые сковал груз всей навалившейся на меня ответственности.

Почему я оказался здесь именно в этот момент? Почему артефакт перенес меня сюда? Есть ли в этом какой-то особый смысл? И если да, то как мне понять, какой?

Не успел я дойти до дверей гостиной, как в воздухе поплыл мелодичный звон.

— Илья Сергеевич! — крикнула матушка, враз появившись за моим плечом. — Откройте, пожалуйста.

Она выглядела обеспокоенной. Ждет дурные вести? Этого еще не хватало! Из малой гостиной выскочил отец. Он замер на верхней ступеньке, схватившись за грудь, и буравил взглядом входную дверь.

Да что тут происходит?

К парадному входу неторопливо прошаркал седой дворецкий в потертом костюме. Он был настолько стар, что мне все время казалось, что он вот-вот рассыпется в пыль. Но он все же дошел, и его сухие пальцы медленно начали возиться с дверью.

Наконец, замок щелкнул, и Илья Сергеевич проскрипел:

— Добрый день! Владения Эгерманов. По какому вы вопросу вы прибыли?

На улице стояли наголо бритые мужчины, похожие друг на друга, как братья. Только у одного из них была маленькая бородка и усы.

На первый взгляд — типичные преступники. Даже дорогие костюмы и не могли исправить это впечатление.

— Кто это? — тихо спросил я, наклонившись к матушке.

— Последствия неумения Ильи вести дела, — горестно сказала она и отступила в полумрак гостиной.

Я перевел взгляд на отца. Он, сильно побледнев, вытащил из кармана пузырек и выпил его содержимое одним махом.

Тем временем гости оттеснили нашего дворецкого и прошли внутрь.

— Имущественная канцелярия! Мы к Ивану Станиславовичу Эгерману.

— Как вас представить? — с трудом проговорил старик.

— Левицкий Эдуард Федорович и Грицкий Виктор Эммануилович, — важно ответил тот, что с бородой. У них даже фамилии в тон.

Илья Сергеевич развернулся лицом к отцу и натужно выкрикнул:

— Ваше высочество! К вам… — дворецкий недоговорил и натужно закашлял.

— Я слышал, Илья Сергеевич, спасибо, — отец торопливо спустился по лестнице. — Господа, прошу в мой кабинет.

Я проследил за ними взглядом, запоминая каждую деталь. Очень подозрительные личности. А затем обернулся к матери.

— Итак, рассказывай, — жестко сказал я. — И правду. Я не смогу помочь, если не буду знать, что происходит здесь на самом деле.

Она скрестила руки на груди, закусила губу и вдруг серьезно посмотрела на меня.

— Думаю, тебе уже пора рассказать всю правду.

Глава 5

— Вот документы, которые вы просили, — Игорь вытянулся по струнке и подал увесистую папку своему руководителю.

Виталий Захарович пригласил седые усы и с интересом начал просматривать бумаги.

— Так, виноградники, складские помещения, давильня…— палец князя скользил по списку. — Для начала неплохо. Затрат предстоит много, но земля плодородная, место хорошее. Как думаете? Семен Игнатьевич?

Вперед подался грузный мужчина с копной рыжих волос. По его лицу можно сказать, что он очень любил выпить.

— Виталий Захарович, это отличное и хорошо отлаженное производство! Вы не пожалеете о своем решении!

— Прекрасно, — под седыми усами возникла холодная улыбка. — Только, как я вижу, уже второй год идет существенный спад. Почти на тридцать процентов! Какова сумма вложений для возобновления производства?

— Всего лишь неурожайный год, — быстро проговорил рыжий. — Да, я с вами согласен, нужно будет слегка обновить оборудование. Но это стоит того. Уже через полтора года объемы поставок могут вырасти на сорок, а то и на пятьдесят процентов! Тем более, это элитный сорт винограда. Одна бутылка может достигать стоимости в пятьдесят, а то и семьдесят рублей!

— Темнишь, Семен Игнатьевич. Столько может стоить только вино из Долины Рона в южных провинциях, а там этим занимаются уже не одно столетие.

— Мы делали анализ почвы и проверяли качество ягод. Они лучшие, что можно получить в нашем регионе. И это все может принадлежать вам!

Виталий Захарович снова бросил взгляд на документы, потом на краснеющего Семена Игнатьевича.

— А торговые договоры? — седые брови сошлись на переносице.

— Сохранить все мы не сможем, — затараторил он, — но у меня уже есть подходящие клиенты. Они весьма расстроены тем, что эта винодельня перестала выдавать нужные объемы, и с радостью заключат с вами сделку. И даже готовы заплатить в два, а то и в три раза больше.

— Спасибо, Семен Игнатьевич, я подумаю.

Когда за гостем закрылись двери, Виктор Захарович вопросительно глянул на своего помощника. Игорь наклонил голову к плечу и задумчиво произнес:

— Если учитывать все риски, а также объем финансовых вложений, то в плюс вы сможете выйти не ранее, чем через три года. Да и стоимость итоговой продукции, думаю, сильно завышена. Сейчас бутылку этой винодельни можно приобрести за двадцать рублей в лучшем случае. Мне удалось побывать на винограднике. Все достаточно в печальном виде. Работников почти не осталось, объем собранного сырья уменьшился втрое.

— С чем связано? Плохая земля?

— Отнюдь. Скверное управление. Виноград гниет на земле, люди работают спустя рукава. Если кто-то в ближайшее время не возьмет на себя восстановление этого производства, то через год оно встанет намертво.

— Запас в бочках есть?

— Да, в настоящее время там пятилетнее и трехлетнее вино.

— Стоит мне брать эту винодельню? — Виталий Захарович потер переносицу.

— Думаю, что дело того стоит. Конечно, первичные затраты будут большими. Да еще и нужно правильно обставить ситуацию. С учетом того, что старший Эгерман почти не занимается виноградниками, а младший только и делает, что гуляет по кабакам, да участвует в дуэлях… Не уверен, что они заходят продавать. Престиж все-таки.

— Разве это проблема? Назвать нужную цену только.

— Они принадлежат императорской ветви. Всяческие бюрократические проволочки, да и Эгерман может начать активно сопротивляться. К чему лишние разговоры?

— Возможно, ты прав. Найди все нужные точки, чтобы склонить его в мою пользу. Все же, мне будет приятно называться единственным виноделом нашего края. Единственным, — подчеркнул Виталий Захарович.

— Слушаюсь. Все будет исполнено в лучшем виде.

Игорь исчез из кабинета, а его хозяин снова пригладил усы и уже мысленно начал подсчитывать все финансовые риски и потенциальные доходы. И, судя по его выражению лица, последнее ему очень нравилось.

* * *

— Слушаю внимательно, матушка, — тихо сказал я, приготовившись к худшему.

— Твой отец не очень хороший предприниматель, — начала она. — То, что мы до сих пор считаемся лучшими виноделами края, — заслуга нашего бывшего управляющего Никиты Александровича. Он здесь всем руководил еще, когда мы с Иваном не поженились. Ты же знаешь, как наше вино ценили на рынке. Но в последние два года все стало рушиться. Все буквально восстало против нас! Виноград сохнет, бутылки взрываются, бочки трескаются.

Она обхватила себя за плечи и поникла головой. Я представлю, что она чувствует. Деньги стремительно утекали, да еще и Владимир доставлял проблем со своими загулами. Теперь понятно, почему сестру хотят выдать замуж, а меня отправить на военную службу.

— А что тогда за люди пришли к отцу?

— Имущественники, — выплюнула она. — Я не знаю, во что твой отец ввязался, но он умудрился заложить некоторые земли, включая часть виноградников. По крайней мере, об этом я знаю. Иван в последнее время стал скрывать от меня всю бухгалтерию. Нанял стороннего человека…

— А где сейчас этот Никита Александрович?

— Здесь еще пока, только вот стар он сильно. Почти не встает с кровати. Мы же прошлой весной нового управляющего наняли. Он вроде пытается поддерживать нас на плаву, но… — она развела руками. — Святые наместники, видимо, отвернулись от нас.

В божественное вмешательство я не верил. А вот новый управляющий и нарастающий вал долгов — это может быть связано. В этом я был уверен.

— Как думаешь, зачем эти, — я махнул в сторону кабинета Ивана Станиславовича, — пришли?

— Надеюсь, что не выбивать долги. Не знаю, откуда нам деньги брать!

— А старое вино уже распродали?

— Нет, — покачала матушка головой. — Осталась еще с сотню бутылок, их можно продать за пятнадцать или двадцать рублей. Сумма выйдет не такая уж и большая.

— Можно ли нанять кого-нибудь для оценки винодельни?

— Ты намекаешь, что ее нужно продать? — возмущенно спросила матушка.

— Нет, думаю, нужно оценить масштаб бедствия и составить план. Возможно, шансы выбраться из этого у нас есть.

Она очень внимательно посмотрела на меня, не веря своим ушам. Затем порывисто обняла меня и горячо зашептала на ухо.