Повелительница интерьеров и генералов

Вот это новости! Прислушалась к себе — нет, никакой любви к тряпкам не почувствовала. Похоже, искра ушла вместе с Абигаль.

— Дура была, — отрезала я. — Но Строгий Родитель вправил мне мозги. Продолжай, на чем мы там остановились? Мне сейчас двадцать пять?

— Двадцать четыре пока, — поправила Грес и продолжила: — Так вот с мужем вам, моя госпожа, не повезло. — Я ухмыльнулась. Кто бы сомневался! — Господин Габриэло Иниго оказался вольнодумцем и дебоширом, который ввязался в мятеж против короны и погиб. Всё его имущество арестовали до совершеннолетия малыша Марка, а вас выставили из столичного дома. Вы вынуждены были приехать сюда, во владения, доставшиеся вам в качестве приданого от тетки.

Но совпадение впечатляло. И у Абигаль муж козлина! Однако больше всего в этой истории удивляло другое.

— А дети тут причем? Почему подающих надежды членов общества отправили нищенствовать? — спросила, едва скрывая возмущение.

— Госпожа моя, вы, наверное, забыли про опеку? — аккуратно уточнила Грес. — Детям назначат опекуна, которому отдадут управление имуществом их отца.

Ясно теперь, в чём выгода брата покойного Иниго.

— А мне почему это управление не отдали? — задала я логичный вопрос.

— Ох, дорогая моя госпожа. Как же это возможно? Только мужчины или магессы имеют такие права. Ну или в крайнем случае успешные деловладелицы.

— Кто это? — спросила, открывая дверь в библиотеку.

Книг тут оказалось немного, но они были — лучший источник знаний. Позже изучу. И продавать их не буду. Самой пригодятся.

— Это в основном простолюдинки, управляющие своим делом. Хваткие, невоспитанные и грубые женщины, плюющие на мораль.

Глубоко сомневаюсь, что они именно такие. Просто в обществе принято порицать тех, кто осмелился выбиться из серости.

— Понятненько. Значит, чтобы детей не забрали, мне нужно стать деловладелицей. Пойдём глянем, что есть во дворе. Может, сельское хозяйство начать развивать?

Грес схватилась за сердце и в ужасе на меня уставилась.

— Строгий Родитель! Вы не сможете! Вы хрупкая, нежная, всё близко к сердцу принимаете! И вообще, вы ни одного плохого слова за всю жизнь не сказали! — запричитала няня. — А там хватка нужна!

Я украдкой усмехнулась. Ты бы очень удивилась, Грес, узнав мой словарный запас и хватку. Да и жизненный опыт у меня, похоже, покруче, чем у тебя.

— Грес, ты забыла, что я теперь другая. Давай посмотрим, что мы имеем во дворе.

Я решительно двинулась на выход, по дороге заглянув в игровую. Марк сидел за столом и что-то рисовал, а Софи на вытертом ковре играла с уродливой тряпичной куклой. Сердце опять кольнуло острой иглой жалости к этим детям. Надо же, как с обоими родителями не повезло!

— Софи, Марк, идемте на улицу. Воздухом подышим, — позвала я их.

Детвора мигом побросала свои занятия и с радостными криками ринулась на улицу вперёд меня. Как будто их взаперти держали.

— Грес, а мы можем нанять кого-то в деревне, чтобы вымыли дом и готовили еду?

— Могли бы, если бы у нас были деньги.

— Так давай их поскорее раздобудем. Начинай избавляться от платьев. Оставь мне два, — распорядилась я, выходя на крыльцо.

Грес, вздохнув, скользнула обратно выполнять распоряжение.

На миг солнце ослепило, я прикрыла глаза, приставила руку ко лбу козырьком и ахнула. В тот же миг, как я окинула взглядом местность, сердце оборвалось и покатилось кубарем. Мурашки подняли волоски на теле. Да, дом не мой. А вот местность — местность точно моя. Я никогда бы не спутала с другими ни кривую березу на краю участка, ни родник у камня на другом краю, ни лес за забором, ни синюю ленту реки, на берегу которой дом моих предков и приютился.

Сложно было уложить в голове все догадки и дать им научное объяснение, но вывод у меня сложился один — я на той же самой Земле, но в другом измерении. Выходит, правы те, кто утверждал, что рядом с нами, но в других реальностях, существуют другие цивилизации. А мне «посчастливилось» попасть в одну из них. Возможно, и Абигаль — это я и есть, только время тут течёт иначе, и мне не шестьдесят, а двадцать четыре.

От этого вообще поплохело. Просто ужас брал от невероятных гипотез. Хотя я не учёный, могла и ошибаться. Однако если планета у нас общая, значит, и ресурсы одни? Значит, на этом самом участке в земле есть то же самое, что и в моем мире? Я внимательно посмотрела на камень у ручья и как сомнамбула отправилась к нему.

Давным-давно, в глубоком детстве ещё при Советском Союзе, когда были живы бабушка и дед, я нашла там целую россыпь бриллиантов. Играла с лопаткой, ковырялась в камнях и пыталась сделать подкоп под валун. А у него снизу кусок взял и отвалился. И там, в графитовой пустоте, и прятались подарки из Ледникового или ещё какого-то доисторического периода. Дедушка тогда, как честный коммунист, сокровища сдал, а больше мы там ничего не нашли, сколько бы не копали. Но я никогда не забуду тот свой детский восторг и блеск прекрасных камушков.

Интересно, а в этом измерении мой клад уже нашли? Аж руки затряслись и во рту пересохло от волнения. Я даже не заметила, как дошла до ручья и присела над ним.

— Мама, мам, там вода холодная! Няня говорит, что нельзя холодную воду пить, а то заболеешь, — привёл меня в чувства голос Софи.

Я вздрогнула. Что я делаю? Надо быть немного осторожнее. Для начала стоит отправить Гресию с платьями за ворота, потом найти совок и аккуратно, не привлекая к себе внимания, покопать. Может, нет тут ничего. Не стоит ни изображать из себя полоумную, ни удивлять няньку удивительной прозорливостью.

Мазнула рукой по ледяной воде и поднялась на ноги.

— Не буду, милая. Я только воду потрогала — вдруг она согрелась, — сказала с улыбкой.

Послушная Грес тем временем выкатила на крыльцо два огромных чемодана. Натурально огромных. Ростом с неё. Но тянула она их на манер паровозика одной рукой и вообще не напрягалась. Я все понимаю — колёсики, но всё равно это должно было выглядеть не так легко. Либо Гресия — великая силачка, либо магия тут используется в быту и чемоданы волшебные.

— Грес, если удастся продать платья, чемоданы тоже продай. Нам нужны все деньги, которые возможно выручить, — покричала я ей.

Нянька кивнула и покатила монструозные кофры по вымощенной камнями дорожке к косым воротам. Когда она скрылась из вида, я запоздало подумала: а почему я ей так доверяю? Почему у меня не возникло мысли, что она пропадёт вместе с деньгами?

На душе стало нехорошо. Поэтому я решила, что вместо того, чтобы нагнетать, лучше пройтись по участку, дойти до леса и хотя бы заглянуть под деревья. Может, найду крапиву, щавель или даже грибы. У нас ведь этого добра всегда хватало. Правильнее позаботиться о пропитании на случай, если Грес пропадёт, чем сидеть и страдать голодными.

Я повернулась к детям и хлопнула в ладоши.

— Хорошие мои, а вы уже весь урожай собрали? Предлагаю взять корзинки и поискать ягоды и грибы.

Дети посмотрели на меня, явно не понимая, о чем говорит их болезная мать. Неужели в этом измерении нет грибов? Или, может быть, все ядовитые? Или…

— А няня говорила, что собирать подножный корм — удел неграмотных деревенщин, — раскрыл мне глаза на причину своего удивления Марк.

Я невольно рассмеялась. Вот это Гресия юмористка! Лучше ходить в деревню и выпрашивать пустую кашу, чем самим собрать то, что бог или их Строгий Родитель послал? Удивительный снобизм. Мне непонятный.

— Глупости всё это, дорогой. Давайте переоденемся, найдём корзинку или ведёрко и пойдем в лес. Представим, что мы ищем сокровища, а не подножный корм.

Дети сорвались в дом, а я за ними. Нужно одеть их в закрытые одежды, покрыть головы и найти удобную обувь. Самой тоже не помешает взглянуть, что осталось в гардеробе. А ещё можно голые участки кожи натереть мятой или пижмой — мы так в детстве всегда делали, когда шли в лес.

Собрались мы быстро — для Марка нашёлся картуз, для нас с Софи платки на голову. Сапоги тоже у всех троих имелись, как и дождевики. Выглядели мы, наверное, как бомжи, зато были преисполнены оптимизма и уже через тридцать минут входили в рощу.

У моих предков было много земли, и часть рощи заходила на участок. А у Абигаль она раскинулась за ветхим забором. Мы его даже обходить не стали. Перешли там, где он упал, и оказались в раю для любителей тихой охоты. Мне в глаза сразу бросились два крепких белых гриба и мухомор.

Но водились в лесу не только грибы…

Я присела, чтобы срезать красавчиков тупым ножом, и свалилась на задницу от неожиданности, когда из-за дерева прямо на нас выскочил здоровенный конь. Затормозил буквально в метре! Софи тоненько заверещала, Марк завопил баском, а я разозлилась и взвилась на ноги.

— Совсем ополоумел⁈ Смотри куда прешь! Детей мне напугал! — выпалила я, даже не успев разглядеть того, кто той лошадью управляет.

— Это мой лес, — раздался сверху бархатный баритон. Он бы мог показаться приятным, если бы его хозяин говорил любезным тоном. Но нет. Хозяин нам был не рад. — Убирайтесь отсюда. Сколько раз повторять, чтобы не смели заходить на мою землю?

Я все же подняла глаза на злобного мужчину и прищурилась, разглядывая его. Красивый, молодой — лет тридцать, может, с небольшим — статный брюнет в военной форме, смотрел на нас, как на грязь под ногами.

— Пойдёмте, дети, поищем сокровища у себя на земле. Дядя злой и жадный, — процедила я. — Ему жалко даже того, что выросло по воле Строгого Родителя. Никогда не будьте такими, как он. Марк, выложи грибы и возьми корзинку.

Я ухватила детей за руки и, гордо развернувшись, повела обратно за поваленный забор.

Мужчина на мой спич ничего не сказал. Я услышала лишь удалявшийся топот копыт. А вот Марк, когда мы оказались на своей территории, меня немного просветил:

— Это генерал Доминга Элмо, мам. Разве ты его не узнала? Он герой прошлой войны с тварями бездны и участвовал в подавлении последнего мятежа. Наверное, он нас из-за папы прогнал, — на последних словах у мальчишки дрогнул голос, и я, отпустив руку, погладила его по голове и прижала к своему боку.

Какой противный мужик этот генерал. Даже если он и держит зло на мёртвого мятежника, зачем переносить ненависть на его вдову и детей?

— Ничего, мой хороший. Обойдёмся без его любви. Ой, смотрите, это же щавель!

Я переключила внимание детей на собирательство, и вскоре они складывали в корзинку листики щавеля, а я рвала крапиву, обмотав руку дождевиком. Хорошо бы ещё раздобыть лука, яиц и картошки со сметаной ну и мяса кусочек — получились бы чудесные кислые щи.

— Софи, смотри, детка, видишь сиреневые цветочки? Это мята, рви её листики.

— Мам, а откуда ты это знаешь? — задал вполне закономерный вопрос Марк.

Я совсем забылась и даже не подумала, что все эти годы рядом с детьми находилась совсем другая Абигаль. Когда я растила свою дочь Ксению, старалась ей никогда не врать. Даже на самые провокационные вопросы давала честные ответы. Разве что немного сглаживала острые углы и слова тщательно подбирала. Тут же выложить Марку правду не было никакой возможности. Я вздохнула.

— Сынок, я очень сильно болела и почти умерла. — Мальчик подбежал ко мне и, обняв, уткнулся в плечо. Я погладила его по спине и повторила то, что выдумала для Грес. — Когда я была между жизнью и смертью, ко мне явился Строгий Родитель и много всего рассказал и научил. Он отругал меня за то, что я раньше была слишком нерешительной, и велел мне стать другой ради вас. Вот я и стала. И про травы, грибы и ягоды тоже он мне рассказал, чтобы я больше никогда не была беспомощной.

— Значит, ты теперь точно не отдашь нас дяде Донато?

— Обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы вы остались со мной. А теперь знаешь что, сынок, — я отстранила мальчику и ласково заглянула ему в глаза, — пробегись под нашими деревьями и поищи гнезда. В кустах на земле тоже смотри. Попробуем раздобыть яиц.

Сама же я прошлась по лугу дальше и нашла ещё дикий лук с чесноком. Живём! Прям жалко стало грибов, которые я велела выложить. С ними бы вообще хороший суп получился.

— Мам, я нашёл гнездо! Тут голубые яйца! Или зелёные? Шесть штук! — восторг в голосе Марка проливался бальзамом на сердце.

Вроде бы отвлекла.

— Бирюзовые! — крикнула я в ответ. — Быстро возьми четыре и убегай! — велела и пошла к мальчику, готовясь отбивать его у дроздов.

Он явно нашёл гнездо этих агрессивных птичек.

Но, к счастью, все обошлось. А под любимой кривой березой я ещё и три гриба нашла. Правда, не таких красивых, как те, что пришлось оставить. Но ничего. В супе их красота неважна.

Прогулка наша удалась, и к обеду мы вернулись с добычей. Марк помог мне разобраться с плитой — я убедилась, что работает тут все на магических артефактах. Плита представляла собой большой камень, нагревавшийся, когда на него ставят посуду с исписанным рунами дном. Набрала из родника воды в такую кастрюлю и принялась варить суп. Дети внимательно следили, как я ловко орудую ножом, но ничего не спрашивали. А я в это время гадала, вернётся Грес с деньгами или нужно прямо сейчас, помолясь, идти и искать бриллианты? И что делать, если и их нет? Вечером-то можно сходить к реке и попробовать поймать рыбу на ужин, но только проблемы у меня куда серьёзнее, чем поиск пропитания: мне нужно отремонтировать дом и открыть свое дело.

Глава 3

В столовую мы не пошли. Сели обедать прямо в кухне.

— Вкусный суп, — похвалила меня Софи, поймав в ложку кусочек гриба.

— Это потому что мамин, — нашёл объяснение особенному вкусу странного супа Марк.

А я подумала, что как только раздобуду денег, столько вкусного им наготовлю — на всю жизнь запомнят.

— Вот вы где! А пахнет чем так? Бонита, что ли, приходила?

В кухню вошла Гресия, и меня прямо накрыло волной невероятного облегчения. Слава тебе, господи, не сбежала!

— Мама приготовила суп, — с гордостью доложил няне Марк.

Грес выронила из рук увесистый мешочек. Упав, он характерно звякнул.

— Продала? — спросила я, взвешивая взглядом содержимое мешочка.

Если следовать логике, там должно быть много денег. Ведь если у них тут в ходу монеты, которые носят в мешках, то ценность одной денежки должна быть высокой, иначе устанешь кошелёк с собой таскать.

— Продала, моя госпожа! Очень нам с вами повезло, — доложила няня. — Сосед наш генерал всё не глядя купил и даже не стал торговаться. А я вообще чисто случайно к ним в поместье зашла. Даже не думала, что получится там расторговаться.

Я нахмурилась, пытаясь переварить новость.

— А ему зачем женские платья и чемоданы?

Не поверю, что такой сноб — перед глазами встало красивое надменное лицо — станет покупать своей жене чьи-то обноски.

— Понятия не имею, госпожа. Но когда я заглянула к ним в кухню, чтобы пообщаться с генераловой поварихой — она нам иногда мясо даёт — там обнаружился сам хозяин. Он у меня спросил, кто я такая, зачем пришла и почему с чемоданами, а я и рассказала, что мы их соседи и про нашу нужду. Тогда генерал и купил все не глядя.

Удивительно. Но мне вдруг стало крайне неловко и неприятно. Захотелось вернуть ему монеты и забрать обратно вещи Абигаль. Я почувствовала себя какой-то побирушкой.

— Что он спрашивал о нас?

— Ничего, спросил только: дети — мальчик и девочка? Я сказала «да», и на этом всё.

Странный мужчина! Грибов ему жалко, а денег нет. Или совесть заела после моей отповеди?

— Ладно, спасибо ему. Наливай суп, садись и рассказывай, сколько у нас теперь есть денег, — велела я, приказав себе выбросить глупые мысли о возвращении монет из головы. — А вы, детки, если наелись, можете пойти отдохнуть или поиграть.

За столом произошла быстрая рокировка, и мы остались с Грес одни. Няня зачерпнула суп, понюхала и отправила в рот первую ложку. Проглотила и закрыла глаза.

— Нет, это всё никак не укладывается в моей голове. Вы, госпожа Абигаль, сроду ничего не готовили и нож в руках не держали. Как это всё возможно?

Я вздохнула. Вот же душная тётка! Радовалась бы молча, а не требовала объяснений.

— Мизи Гресия, моя дорогая. Вы верите в Строгого Родителя, ответьте мне честно? — спросила я устало.

— Конечно, верю! Что за вопрос? Как можно в него не верить, когда вокруг столько его чудес⁈ — Грес отточенным жестом махнула над своей головой.

— Так отчего же не веришь в его очередное чудо? — требовательно спросила я, нагнувшись над столом. — Я же сказала, что он полностью меня изменил.

— А вот в том-то и дело, моя госпожа. Тут главное слово «полностью». Я верю в Строгого Родителя и верю, что вы — его промысел. Да вот только вы не Абигаль, а кто-то другой, которого Строгий Родитель поместил в её тело. А Абигаль была слишком слабой, поэтому уступила вам место и ушла! — заявила нянька, глядя на меня прямо.