Помоги проекту - поделись книгой:
Картинка мелькнула. В глазах зарябило, и если бы не рука Лоры, которая крепко держала меня, я бы потерялся в пространстве.
Резкий толчок, и я понял, что стою на твердой поверхности.
— Как безвкусно и банально, — фыркнула моя помощница.
Мы находились на заводе. Везде горели красные лампочки пожарной тревоги, создавая не самую приятную атмосферу.
Всюду гудели и шумели трубы, свистел пар и капала вода из незакрытого крана.
— Слушай, ну это прям огромный прогресс, — жизнерадостно сказала Лора. — В прошлый раз нам даже не удалось заскочить внутрь воспоминаний! А тут сразу в подсознание!
— Это Светино подсознание? — покривил я носом. — Не самое приятное место.
— Не переживай, это наложение всех подавленных эмоций. Плюс эта мерзкая тварина, которая только делает ей хуже.
Из глубин помещения послышался мерзкий звук, словно лезвиями скребли по металлу. Противно так. Я аж поморщился.
— Это я мерзкая тварь? — раздался нечеловеческий голос. — Вы кто такие? Я вас не звал! Идите нахрен!
— Ты бы хоть показался! — крикнул ему в ответ. — А то знать бы, кто такой смелый мне указывает?
— А ты, наверное, Кузнецов? — продолжил голос. — О-о-о-о, сколько неуемной фантазии у Светы по поводу тебя. Хотя, должен признать, в живую ты не такой симпатичный.
— Миша, не надо… — прошептала Лора. — У нас сейчас не получится.
— Да, Миша, не надо! — покривлялся голос.
Перед нами сорвало кран, и клубы пара заполнили коридор. Постепенно там начал проявляться мужской силуэт.
— Ха, значит мужик? — улыбнулся я, глядя на Лору, а та только развела руками.
— Я тут не могу ничего сделать.
Силуэт постепенно проступал. И не особо он оказался высоким, но… Что на голове? Шляпа? Серьезно? Проклятье в шляпе?
Хоть силуэт и напоминал человеческий, но руки были аномально длинными — и еще пальцы словно лезвия.
— Раз, два… — начал он напевать какую-то дурацкую песенку. — Проклятье заберет тебя, три-четыре…
— Да ебтвою! — сплюнул я, — Чет как-то не страшно!
— А так? — раздался голос у меня над ухом, и мы с Лорой синхронно развернулись.
Едва я увидел острые лезвия, как что-то с силой вырвало меня из этого места.
— Лора? — удивился я.
— Ты не поверишь… — послышался ее голос.
Я открыл глаза и понял, что мои руки держит Нахимов. Судя по выражению лица, он был не сильно доволен.
— Так, а теперь ты мне объяснишь, на какой черт ты трогал мою дочь! — зарычал он.
От подобного сюра я даже глупо улыбнулся. Такое случалось только в дешевых комедиях, но не в жизни? Или нет? Ладно, придется раскрыть все карты, я и так долго с этим тянул.
Глава 8
Спорный вопрос!
В кабинете в мягких кожаных креслах сидели двое — Романов Петр Петрович и Горький Алексей Максимович. Перед ними на каменном столе стояли шахматы.
— Петр Петрович, голубчик, как неосмотрительно! Вы только что потеряли свою самую ценную фигуру! — стараясь скрыть улыбку, произнес директор Горький.
— Победная стратегия порой предусматривает жертвы, дорогой Алексей Максимович! — казалось, для царя не произошло ничего необычного. — Все хорошо.
Директор задумался. Уверенность Романова смутила его.
— Я с вами не согласен, — наконец, ответил Горький.
— Почему?
— Вы позволили Есенину разрушить тюрьму, и ради чего? Чтобы узнать информацию, которую Павел и так бы достал? — Горький любил рассуждать, и иногда его монологи могли длиться несколько часов, и он говорил сугубо по делу, это и нравилось царю в нем. Он не боялся излагать свои мысли открыто, как есть. — Пойти на риск выпустить на волю сотни преступников, подвергнуть опасности персонал тюрьмы. Не считаете ли вы, что это слишком высокая цена? Я не говорю о том, что если эта новость попадет в СМИ, из героя Саша превратится в неуправляемого психа, который может делать все, что заблагорассудится, и ничего ему за это не будет?
Горький встал из кресла и прошел к чайному столику.
Петр Петрович в это время продолжал смотреть на фигуры.
— Слон бьет коня. Шах, — с задумчивым видом произнес он.
Горький не спеша налил две чашки и поставил одну перед царем.
— Петр Петрович, думаю, игра окончена, — сдержано сказал директор и сделал глоток, элегантно оттопырив мизинец.
— Насчет информации, которую узнал Есенин. Неужели вы думаете, что все сводится к изощренным пыткам? — царь внимательно посмотрел на Горького, молчаливо требуя завершить игру.
— Рокировка, — приподнял бровь директор.
— Для выполнения этого задания мы заранее обсудили все детали. Да, и приезд Павла тоже был частью плана. Однако я не предупредил, так как он мог вмешаться заранее. Ладья к королевской ладье. Шах.
Горький только улыбнулся.
— Слон к ладье три.
— Видите ли, Алексей Максимович, информацию, что узнал Александр, нельзя выудить ни пытками, ни угрозами, ни угрозой смертной казни. Ничем. Потому, что тот человек сам не знал обо всем. Но в нем уже находилась небольшая часть хаоса. Но Саша — единственный, кто может войти с ней в резонанс. Вы же сами знаете, что в нем уживается и хаос, и порядок. Слон бьет слона.
— Ладья бьет слона.
— Но как выудить информацию, которую человек не знает? — предположил Петр Петрович. — Особенно, когда в нем содержится хаос? Верно, найти того, кто будет по другую сторону баррикад, с такой же силой. Но какова цена? Ладья бьет ладью.
— Пешка бьет ладью, — моментально ответил Горький.
Игра велась не столько на шахматной доске, а еще и в головах двух сильных людей.
— Слон на слона семь, — спокойно ответил царь.
— Ферзь бьет королевскую пешку!
— Как вы знаете, дорогой, Алексей Максимович, у Александра есть одна очень интересная черта. Своего рода весы. Положи на одну чашу связь с хаосом через порядок и равновесие нарушится моментально. Я бы даже сказал, практически безвозвратно. Именно поэтому один поступок должен уравнять другой. А что может быть более уравновешивающим, как не разрушение тюрьмы? Я предпочел меньшее из зол. Да и никто не пострадал. А Павел проконтролировал все, что происходило после, — улыбнулся Романов. — Слон бьет слона. Вам шах и одновременно мат.
— Отличная игра, Петр Петрович, — протянул руку Горький.
— Согласен. Отличная партия! — ответил на рукопожатие царь.
— Значит, это неизбежно. Вы все уладили?
Петр Романов только кивнул.
— А что за девушка была рядом с Александром?
— Ее он подобрал в деревне, где жила Люся, кажется, она бывшая приспешница хаоса.
Петр Петрович спокойно приподнялся, размял шею и прошел к окну. Вид на огромную стену, поверх которой виднелись выжженные земли Дикой Зоны, завораживал.
— Кстати, я завтра уезжаю и хотел бы сегодня в ночную прогулку по Зоне взять Михаила.
— Кузнецова? — уточнил директор. — Думаете, он справится с теми тварями?
— Он же будет не один, — улыбнулся Романов. — Да и вы присоединяйтесь, а то мне показалось, в тот раз вам понравилось.
— Несомненно, — кивнул Горький, и по кончикам его усов пробежались огоньки.
Ох уж эти взволнованные отцы! Переживают за своих дочерей больше, чем за страну. И это я не преувеличиваю.
Кажется, это называется гиперопека?
Адмирал Нахимов был типичным представителем этого направления в воспитании.
Из его слов я понял, что когда мы начали копаться у Светы в башке, она закричала. Хоть я и предупреждал Нахимова не входить, он решил сделать по своему и вошел, нарушив процесс.
Ну не болван ли? Мягко сказать, я не в восторге, поэтому не сдерживался в выражениях.
Пришлось напомнить, что мне это нафиг не сдалось. Пусть так и думает. Все мои действия обоснованы и продуманны. А его грубое вмешательство могло сломать не только мою голову, но и головушку его любимой доченьки.
Если бы не Лора, которая умела быстро выходить из подобного состояния, то хрен знает, чем бы все закончилось.
И да, я объяснил адмиралу, что телесный контакт необходим! И чем он больше, тем лучше.
Надо было видеть, как вспыхнули его глаза, и это не красивая метафора. Они реально полыхнули огнем. В палате даже запахло горелым, так как Нахимов подпалил себе шляпу.
— Ты мне предлагаешь согласиться на что⁈ — ревел он. — Чтобы я отдал тебе Свету? Чтобы вы голые лежали в одной кровати?
— Нет, я буду в нижнем белье! — парировал я.
Да, разъяренный отец был страшен, ну а мне то что? У меня тоже есть свои козыри в рукаве.
В какой-то момент наш спор достиг апогея и пришли медсестры с лекарями.
— Извините! — бесцеремонно заглянул к нам мужчина в белом халате. — Но тут лазарет, а не место для споров! Хотите ругаться, покиньте помещение!
Мы переглянулись. Оба были на взводе. Я злился из-за того, что этот вояка вмешался в работу, которую я, между прочим, не обязан делать. Но кто, если не я?
А этот кадр психует, потому что я якобы лапал его дочь!
— У нас в хранилище есть замечательный загон ментальных змей! — шептала сладкие речи Лора. — Давай ему парочку запустим, он умрет быстро, никто даже не заметит. Ручки будут чисты.
— Это мы оставим на десерт, — фыркнул я.
Мы спускались на улицу, продолжая ругаться, пока не натолкнулись на преподавателя по единоборствам, Асая Рея.
— Добрый день, уважаемые! — бесцеремонно прерывая нашу ругать, он поклонился.
— Добрый, — кивнули мы синхронно.
— Негоже таким сильным людям ругаться, да еще и на глазах остальных! — он многозначительно поднял палец.
— Знал бы ты, что он сделал… — прорычал Нахимов.
— Уж кто бы говорил, — фыркнул я в ответ.
Японец только улыбнулся, и его глаза окончательно пропали.
— Как говорил мой отец, любой конфликт можно решить, выпустив пар в поединке.
Знаю я, чего хочет этот хитрый представитель азиатской нации! Как только я вернулся в Широково, он не упускает возможности пригласить меня на спарринг. И судя по его сладким речам, то и Нахимова тоже. А возможно и Кутузова.
— Не стоит, — поднял руку Нахимов. — Наш конфликт так не решить.
— Тогда пройдемте со мной на стадион, — махнул рукой Рей и, не дожидаясь нашего решения, направился к выходу.
— Рей-сан, я же сказал, что это не…
— Никаких поединков! — поднял он руку.
Поделиться книгой: