Помоги проекту - поделись книгой:
Эльга обернулась на пороге:
– Я продаю сладости, а не себя.
Больше всего ей хотелось кинуться прочь, запереть двери, зарыться под одеяло и разрыдаться.
Но она, разумеется, осталась. Расточала улыбки, любезничала, принимала заказы у постоянных клиентов и старалась заинтересовать клиентов возможных.
В конце вечера, когда она собиралась домой и ждала, пока подадут такси, ди Ронн подошeл извиниться:
– Я искренне сожалею о своeм поведении. Позвольте мне загладить вину, пригласив вас завтра на ужин.
– А вы наглец, – сказала Эльга, не глядя на него, и пошла прочь.
В спину ей раздалось:
– Это значит – да?
Дома она первым делом скинула с ног узкие туфли на каблуках. Затем осторожно сняла эмалевую заколку, выполненную в виде веточки неведомого растения с тонкими изломами боковых ростков. Второй подарок Конфетерии – всe-таки не зря дарители получили своe прозвище… К волосам Эльги, остриженным до плеч, сейчас же вернулся природный пшенично-медовый цвет.
Она стянула платье, бросила его на диван в тeмной гостиной и босиком прошла в ванную.
Кафель стен отливал жемчугом, ступни согревал махровый бледно-розовый ковeр, зеркала сияли чистотой.
Пока наполнялась ванна, Эльга смыла косметику, добавила в воду пены с запахом гиацинта. Потом долго лежала, закрыв глаза, в жарком душистом облаке. Но это не помогло вытравить гадкое чувство: словно Рикард ди Ронн растоптал последний не увядший цветок в еe душе, где вопреки разуму жила детская надежда на чудо.
Выбравшись из ванны, Эльга закуталась в махровый халат, налила себе вина и смотрела в ночь за окном до тех пор, пока голова не затуманилась, а тело не затопило тяжeлой слабостью. Тогда Эльга отправилась в постель, пахнущую горными фиалками, и вскоре уснула, так и не пролив ни слезинки.
Наутро ей принесли букет роз. Одиннадцать безумно дорогих крупных винно-алых роз с бархатным отливом на лепестках. Эльга склонила голову к плечу, и отлив скользнул вслед за еe взглядом, перекатываясь от густого индиго в глубине цветка до тускло-лилового с сединой по краям. Как муар по ткани.
Неужели безымянный поклонник обыграл фамилию, под которой Эльгу знали в обществе Сётстада? Не слишком ли тонко для мужчины?
На карточке не было подписи, лишь строки Ренальда Кальбе:
А ниже: «Заеду за вами в восемь».
Эльга крепко зажмурилась, ощущая, как ресницы наполняются влагой.
– Храню я в памяти неверной… – прошипела она сквозь зубы.
Может, ну еe, эту жизнь? Выйти за барона и уехать в его приморский замок.
Но даже сейчас, когда душа выла волчицей, Эльга понимала, что этим накажет только себя саму.
Аккуратно подрезав стебли, она поставила букет в фарфоровую вазу, а карточку разорвала на мелкие клочки и выбросила в мусоропровод на кухне.
Шикарный белоснежный дом, в котором Эльга проживала под именем Морисы Муар, носил название «Альбатрос». Он стоял на холме в северо-западной части Сётстада, и его обтекаемый силуэт был похож на лайнер, плывущий в океане небес.
Эльга занимала квартиру на последнем, седьмом, этаже. Два входа, шесть комнат, самые современные удобства и большая полукруглая терраса. Вечерами на ней было хорошо пить чай, любуясь кромкой гор вдали и обширной долиной Смалендаль, сказочно прекрасной в меркнущих лучах солнца. Зеркальный блеск озeр, речка Смаль, змейкой бегущая меж холмов, белые домики под скатами тeмных черепичных крыш.
Эльга влюбилась в этот пейзаж с первого взгляда не только за то, что он напоминал ей родной Биен, но и за пьянящее чувство простора и свободы, которую она надеялась однажды обрести. Уже скоро.
Иногда она перегибалась через перила, чтобы слева увидеть гору Торную, густо поросшую ольшаником. Раньше из-за деревьев поднимался круглый остов портальной рамы; в детстве у Эльги над кроватью висела журнальная картинка с этим видом. Но пять лет назад ольшаник вырубили, построили цеха и лаборатории, над рамой возвели купол, назвали всe это Строительно-испытательной площадкой Проекта по реконструкции транспортных Врат и обнесли высоким забором. Два с половиной года назад Эльга была там на экскурсии. Что изменилось с тех пор, даже с высоты рассмотреть не удавалось.
Врата местного действия, связывающие Сётстад с Биеном, располагались справа, на северо-восточной окраине долины, и были скрыты от взгляда лесистыми холмами.
Дарители всегда строили порталы на возвышенностях в виду живописных горных долин, и никто не мог найти объяснения этой их причуде. Может, думала Эльга, дело не в соображениях пользы, а в эстетических мотивах. Должно быть, дарители тоже любили смотреть в небеса, воображая себя птицами, вольными лететь в любой конец вселенной…
На ужин с Рикардом ди Ронном она, разумеется, не пошла. И заранее наказала консьержу никого к ней не пропускать.
Когда на следующий день Эльга вернулась из академии, еe дожидался новый букет. Тринадцать роз с очередной цитатой из Кальбе:
От поставщика из южной Зеймы доставили орехи, сухофрукты и готовые специи. Одевшись горничной, Эльга приняла покупки через чeрный ход, затем отнесла в кладовую и разложила по контейнерам.
Некоторые ингредиенты следовало готовить вручную. Благо, в квартире была отменно оборудованная кухня.
Для начала Эльга смолола десяток мускатных орехов. Потом взялась за кокос. Он был некрупным, но тяжeлым. Эльга вскрыла отверстие у его основания, слила воду и закрепила волосатый плод в тисках на краю стола. Как изумились бы еe клиенты, а особенно клиентки, увидев изысканную эру Муар с кухонным топориком в руках! Эльга вставила лезвие в скважину, пробитую в твeрдой шкуре, надавила – и орех раскололся напополам.
Часть белой мякоти, очищенной от кожуры, она натeрла на мелкой тeрке, остальное безжалостно раскрошила в измельчителе.
На этом подготовительная работа была закончена. Дальше в дело вступала Конфетерия – прагмат, созданный дарителями и доставшийся Эльге от эры Варинг.
Он занимал самую большую комнату, обозначенную на плане квартиры как танцевальный зал. Портьеры здесь всегда были наглухо закрыты, защищая тайную жизнь Морисы Муар от любителей обозревать в бинокль окрестные красоты и окна высотных домов. Если бы посторонний всe же проник взглядом под плотную ткань, он решил бы, что видит рубку мелоранского космического корабля. Всюду блестел металл, изогнутые консоли перетекали в высокие стойки технических шкафов с замаскированными дверцами и ящичками. Так выглядела Конфетерия в рабочем виде.
Эльга ссыпала тeртый мускат и декоративную кокосовую стружку в отдельные отсеки модуля хранения, а измельчeнную массу – в одну из eмкостей фабрикатора. Подала кипяток и вышла, погасив свет. Конфетерия сама изготовит кокосовое молоко и кокосовое масло и сбережeт всe в идеальном состоянии до нужного момента.
Закончив, Эльга приняла душ. Светская дива Мориса Муар продавала сладости, но не пахла кухней. Клиентку, пришедшую забрать заказ, она встретила в элегантном домашнем платье, с безукоризненным макияжем и маникюром, окутанная благоуханием тонких духов.
Назавтра всe повторилось. С той разницей, что вместо муската Эльга молола кардамон и бобы какао, а ближе к вечеру лично отнесла конфеты и меренги новому клиенту. Мужчин она старалась дома не принимать, тем более тех, в ком не была уверена.
Третий букет прибыл в выходной. Посыльный торжественно вручил ей корзинку с пятнадцатью розами и скромной запиской: «Разрешите пригласить Вас на обед. С волнением и надеждой, преданный Вам, Рикард ди Ронн».
Эльга желчно рассмеялась.
Корзинка роз заняла место на низком столике рядом с двумя другими букетами. Ветер ворвался в открытые на террасу двери, вздул прозрачные занавеси, тронул листья на длинных стеблях. Эльга бережно провела согнутым пальцем по нежным лепесткам, ощущая печаль и странное облегчение. Круг замкнулся, последняя иллюзия сгорела, опав горьким пеплом, и это к лучшему.
Десять лет назад она влюбилась в мираж, в солнечный свет на своeм лице, в мечту о любви. В героя без изъяна. Смелого, ловкого, сильного.
А как он умел целоваться!
Значит, практиковался много и со многими, теперь-то она это понимала. Юная Леля в платье с незабудками стала для него минутным увлечением. Риск, азарт, летний зной, горячие девичьи губы…
Но вот что любопытно: увидев Эльгу вновь, Рикард ди Ронн не смог пройти мимо. Словно тот поцелуй у старой беседки настроил их на общую частоту и, оказавшись рядом, они тотчас вступили в резонанс – как это происходит между страль-оператором и прагматом при синхронизации диапазонов.
Случайность?..
Эльга вдохнула сладкий аромат и склонила лицо, позволяя краям лепестков коснуться щеки.
Что ж, она сходит на свидание. Посмотрит на свою девичью грeзу трезвым взглядом взрослой женщины.
А потом решит, как быть дальше.
Глава 3
Рикард ди Ронн вeл себя образцово. Подъехал к двум, как условились. Учтиво восхитился еe нарядом цвета шафрана – Мориса Муар позволяла себе одеваться броско. Усадил в длинный сторрианский автомобиль с графитово-серыми дверцами и чeрным кожаным верхом. Пока ехали – совсем недалеко, говорил исключительно о погоде, а помогая выйти у ресторана, задержал еe руку в своей не дольше необходимого.
Ресторан стоял над самым обрывом и назывался «Орлиный приют». Его главный зал, слишком большой, высокий и мрачный, навевал мысли о диких скалах и ледяных вершинах. С гор тянуло холодком, но день выдался достаточно тeплым, чтобы обедать на веранде под навесом. Именно здесь ди Ронн забронировал столик.
И он знал, что делал.
Веранда «Орлиного приюта» была прекрасна. Не столько деревянной отделкой и вьющимися растениями на столбах и решeтках, сколько видом на Нидельское озеро. Как раз в эту пору по его отлогим берегам цвeл рододендрон. Лилово-розовые клубы разбегались вокруг, пенными волнами омывали озеро, отражаясь в прозрачных водах, и это было чарующее зрелище.
Эльга улыбнулась ди Ронну, показывая, что оценила его старания. Он тут же спросил у официанта глинтвейна, заметив Эльге: «Не хочу, чтобы вы простудились на сквозняке». Но сам лишь пригубил.
– В чeм дело, эр ди Ронн, боитесь обжечься?
– Ни в коей мере, милая эра Муар. Но я не пью до ужина, тем более когда за рулeм.
– Вы на Смайе, эр ди Ронн. Тут за пару бокалов не штрафуют.
– Штраф заплатить нетрудно, эра Муар. Но рисковать вашей жизнью, управляя машиной в подпитии, я не готов.
– А мне казалось, вы из тех, кто любит риск.
Ей нравилось ощущать на лице бодрящую свежесть ветерка и тепло солнечных лучей, проникающих под навес, слушать птиц, вдыхать запахи весеннего цветения и аромат от палочки корицы, поданной с глинтвейном. И нравилось пикироваться с ди Ронном.
– Есть разница между риском и глупостью, – отозвался тот с тенью раздражения в голосе. – Впрочем, вы правы. С моей стороны некрасиво оставлять вас пить в одиночестве.
Он сделал большой глоток. Затем раскрыл меню.
– Вы уже бывали здесь, не так ли, эра Муар. Чего бы вам хотелось?
– Целиком положусь на ваш вкус.
Было занятно наблюдать, как он делал заказ. Мясные закуски вместо салатов и супов, дорогие фирменные блюда. Официант удалился, и ди Ронн с усмешкой взглянул на Эльгу:
– Я прошeл проверку?
– Узнаю, когда попробую, – ответила она.
А для себя заключила: он не беден, не жаден и не прочь пустить пыль в глаза – как это свойственно мужчинам.
Эльга с любопытством рассматривала своего визави, оценивая, как он изменился за десять лет. Возмужал, это сразу бросалось в глаза. Стал крупнее, плотнее, его запястья больше не казались узкими, черты лица сделались резче и твeрже. Сильный, уверенный в себе мужчина.
– Вы так смотрите, будто решаете, запечь меня на вертеле или порубить на куски и зажарить с чесноком и перцем, – заметил он.
– В коньячном соусе, – добавила Эльга. – Думаю, вам пойдeт.
Только его глаза остались прежними – цвета утренней дымки, но блеск их отдавал холодком.
– Откуда у вас этот шрам? – она дотронулась до своего виска.
– Шрам? Обычно женщины замечают его только в постели. Он же совсем маленький.
Эльга не мигая смотрела ди Ронну в глаза, и его ухмылка увяла.
– Простите мою вольность, эра Муар. Но ваш интерес удивителен… Впрочем, тут нет секрета. Я был на Смайе перед самым закрытием Врат. Тогда случился сбой, если помните…
– Кто же не помнит, – пробормотала Эльга.
– Наша группа помогла восстановить структуру прагмы и вернуть резонанс в управляемый диапазон. Но страль-поток оставался недостаточно устойчивым. Мы покидали Смайю последними. На выходе произошла лeгкая флуктуация, и нас с однокурсником буквально выбросило наружу. Он сломал ногу, я немного разбил голову и получил пару ушибов. Это, – он указал на шрам, – память о том происшествии.
– Вот как, – тихо произнесла Эльга.
А ведь ей приходило на ум, что полуисправные Врата могли подвести. Когда сообщение между Смайей и Сторрой восстановилось, а Рик не дал о себе знать, она первым делом наведалась в библиотеку – просмотреть сторрианские газеты. Из Гристада прислали подшивки за все четыре года, что Врата оставались закрытыми. Нигде не было упоминания о несчастных случаях при эвакуации граждан Старшей планеты. Возможно, нетяжeлые травмы пары студентов не стоили внимания прессы…
– Спасибо, что согласились дать мне шанс, эра Муар, – сказал ди Ронн.
Проникновенные нотки в его голосе заставили Эльгу иронично прищуриться.
– А если бы не согласилась?
– Я снова прислал бы вам розы.
– И стихи?
– Вам не понравилось?
– Отчего же… Но я удивлена, что вы знакомы со смайянской поэзией.
– Шутите? Ренальдом Кальбе у нас зачитываются все, от гимназистов до почтенных старцев. Правда, интеллектуалы предпочитают Янга, но, на мой вкус, его философские умствования скучны. У Кальбе больше жизни. В своей «Муке сердца» он выразил мои чувства куда полнее, чем смог бы я сам.
– Что ж, эр ди Ронн, – произнесла Эльга. – Это было красивое извинение. Вы очень расчeтливый поклонник.
– Расчeтливый? Да рядом с вами я чувствую себя импульсивным подростком!
– О нет, импульсивные подростки ведут себя иначе. – Эльга опустила ресницы, пряча выражение глаз. – Вы же циник, эр ди Ронн.
– Скорее, человек, который не скрывает своих желаний. – Он бросил на Эльгу красноречивый взгляд. – Но я не хотел вас обидеть. Я просто… ошибся, приняв видимость за суть. Прошу вас, подумайте: возможно, и вы ошибаетесь на мой счeт. Давайте оставим то маленькое недоразумение в прошлом.
Поделиться книгой: