Звезды с корицей и перцем

Нильс сплюнул Рику под ноги.

– Что, стор, трусишь? За девчонку прячешься?

Приобняв Лелю за плечи, Рик немного подвинул еe в сторону и смерил задиру взглядом. Он был старше, выше, сильнее, но один против троих.

Нильс набычился:

– Пошли потолкуем, как мужчины.

Леля вцепилась в запястье Рика, прошипев сквозь зубы: «Не пущу!» Сторрианин погладил еe по руке и снисходительно улыбнулся сопернику.

– Мужчины не портят настроение прекрасной даме грязным мордобоем. Мужчины совершают подвиги в еe честь. – Он кивнул на аттракцион «Рыбак и рыбка». – Три попытки – три рыбки. Я сам за себя, вас трое, один ловит, двое на раскачке. Идeт?

– Но так нечестно, – неуверенно подал голос конопатый Одд, приятель Карпета.

– Честно, – усмехнулся Рик. – У меня руки длиннее. Если победишь, – пообещал он Нильсу, – врежешь мне вон той колотушкой, – кивок на шест с крюком в руках смотрителя аттракциона. – Проиграешь, я – тебе.

Это была рисковая забава.

Чуть не у самого обрыва стоял столб с поперечиной наверху. Силуэтом он напоминал колодец-журавль или высокого тощего удильщика с длинной снастью, заброшенной над косогором. К удилищу была привязана деревянная рыбка, а со столба свисал канат с петлeй. Надо было вдеть в неe ногу, с разгона пролететь над пропастью и сорвать рыбку.

Молодые парни любили испытать себя, но далеко не каждому давалась в руки вeрткая на ветру игрушка. Поймать еe дважды подряд было большой удачей. А уж трижды…

Но Рик сделал это.

Отсыпал мелочи в ладонь смотрителю. Не обращая внимания на насмешки противников, постоял, разглядывая столб, рыбку и покатый склон, частично поросший травой и кустами. Поднял голову к небу, подeргал канат.

Леля следила за ним, прикусив краешек косы. Удерживать мальчишек, если им взбрела блажь помериться удалью, напрасная затея. Пусть лучше катаются, чем дерутся.

Рик забросил ногу в петлю и побежал вокруг столба, заваливаясь боком на внешнюю сторону круга. Канат сильно натянулся, бег перешeл в длинные прыжки. Сторрианин взмыл над обрывом. На секунду завис на фоне неба, правой рукой отпустил канат и взял рыбку. Именно взял – без натуги, просто, как берут яблоко с подоконника. А в следующую секунду подошвы его ботинок шаркнули по щебню площадки.

– Ловок, – крякнул смотритель в седые усы.

Крюком пригнул конец удилища к земле. Его внук, пацанeнок в коротких штанишках на помочах, сноровисто привязал новую рыбку. В корзинке их было штук пять про запас, каждая со своей ниткой, намотанной на щепку.

Нильс подошeл вразвалку, напоказ поплевал на руки, разбежался и у самого обрыва вскочил на петлю обеими ногами. Стоя он мог достать выше. Но канату не хватило размаха. Нильс сильно потянулся, пытаясь схватить рыбку, от толчка канат повело, нога в поношенном башмаке соскользнула – и Леля сжала руку сторрианина.

Она знала, как замирает сердце в полeте над пустотой. Девчонки тоже катались – петля была достаточно велика, чтобы служить верeвочным сиденьем.

На еe памяти никто ещe не сорвался. Но всe бывает впервые…

Смотритель тоже испугался и, когда Нильс спрыгнул на землю, держа рыбку в побелевшем кулаке, отвесил ему затрещину:

– Катайся как положено, а то больше не пущу!

Может, это и сбило Нильсу настрой. Со второй попытки он всe сделал правильно, и разгон взял хороший, и рыбка словно поджидала его – как он промахнулся?

– Не повезло, – объявил, независимо передeрнув плечами, и бросил на Рика такой взгляд, что Леле стало страшно.

Сторрианин улыбнулся ей:

– Не бойся. Я никогда не проигрываю.

И не обманул.

– Как заговорeнный! – восхитился смотритель, принимая из рук гристадского студента сперва вторую рыбку, а затем и третью.

Нильс счeл меньшим унижением уступить последнюю попытку жилистому длиннорукому Одду, чем позволить приятелям раскрутить себя, как маленького. Одд справился. Но это уже не имело значения. Победа была за Риком.

– Повернись, – велел он Нильсу.

– Ты только того, не слишком, – проворчал смотритель, с сомнением передавая сторрианину свой шест.

– Повернись, – повторил Рик, и до Нильса наконец дошло, что его собираются отходить по мягкому месту, как мелкого шкодника, на глазах у половины Биена.

Он дeрнулся было к обидчику, но у приятелей хватило ума его удержать, и все трое поспешили убраться.

Рик покачал головой им вслед, как взрослый выходке неразумных детей, и вернул смотрителю шест. Тот вложил ему в ладонь последнюю рыбку.

– Держи на память. Заслужил. Бери-бери! Девчонке своей подаришь.

Леля не хотела, чтобы из-за неe дрались или устраивали глупые состязания, но сейчас зарумянилась от удовольствия и гордости. Сегодня она в самом деле девушка Рика, пусть всего на час или два, а он – еe парень. Самый сильный, самый ловкий, самый умный и великодушный.

Рик нарушил счастливое течение еe мыслей, спросив о Нильсе:

– Твой дружок?

– Сосед! И дурак. Думает, что Смайе будет лучше без Сторры и вообще без Врат.

– Отказчики! – фыркнул Рик. – И сюда добрались.

Отказчиками называли экстремистов, которые стремились разрушить Великую Цепь Врат, созданных загадочными дарителями, и прекратить контакты между планетами. А самые радикальные требовали отказаться от любых прагматов.

Леле не хотелось об этом говорить. Она повертела в руках рыбку, любуясь прожилками на жeлтой сосновой древесине, и поинтересовалась, где Рик научился так хорошо «рыбачить».

– У нас есть похожая игра. – Сторрианин пожал плечами. – А в университете пришлось освоить более сложный вариант. Вместо рыбки мячик, он всe время движется, меняет траекторию, и за него соревнуются сразу трое… Развивает реакцию и концентрацию. Полезно для работы со страль-процессом.

– Ты небось чемпион академии? – поддразнила его Леля.

– Был в прошлом году. В этом скатился на третье место. Меньше тренировок, больше времени для научной работы. Я же собираюсь стать конструктором, а не спортсменом.

Леля и Рик ушли с прогретого людного Гульбища под сень деревьев, рассуждая на вечную тему – куда исчезли дарители. Как они могли погибнуть, сгинуть без следа, если были так могущественны? Или они просто выродились, и люди – это их потомки, забывшие былое величие? А может, создавая всe новые Врата, дарители забрались в такие чудесные дали, что возвращение потеряло для них смысл…

– Жаль, мы никогда этого не узнаем, – вздохнула Леля.

– Может, и узнаем.

Рик поднял голову, глядя в небо, полускрытое пологом ветвей, его лицо стало дерзким и вдохновенным, словно там, вдали, сквозь толщу атмосферы, сквозь глубины космоса, он видел нечто недоступное, грандиозное и прекрасное, словно мог рукой дотянуться до звeзд. У Лели затрепетало в груди.

Лeгкие тени на дорожках стали длиннее и глубже. Рик и Леля брели, не разбирая куда – лишь бы подальше от гуляющих, смеющихся, глазеющих биенцев. Выбирали безлюдные тропы, тихие, заросшие уголки, пока не вышли к обветшалой беседке на самом краю сада. Синяя краска на резных столбиках и ажурных решeтках облупилась, купол крыши проржавел. Круго́м теснились деревья, и сочную зелень листвы пронзали потоки лучей, наполняя воздух радостным светом.

– У тебя очень красивые косы, – сказал Рик, беря в руки правую косу Лели, благоговейно, как берут музейную реликвию. – Никогда таких не видел. У нас девушки кос не носят.

Зато носят остроносые туфли на каблучках, шeлковые чулки и изящные тeмные костюмы, а не бесформенные платья в незабудках, перехваченные в талии тряпичным пояском.

Зависть куснула Лелю за душу. И отпустила. Рик сейчас здесь, с ней – не с ними!

Коса в его пальцах рассыплаˊсь, пушилась, и каждый волосок играл золотом. Рик приложил еe к щеке, потом, осмелев, намотал себе на шею, будто шарф.

– А что, кроме кос, во мне ничего нет? – ревниво спросила Леля.

– Почему нет? Ты вся… удивительная.

Он опять смотрел на неe тем взглядом, от которого внутри замирало, и вздрагивало, и катилось мурашками по груди и ногам.

– Ты когда-нибудь целовалась?

– А что? – отозвалась Леля, не смея дышать.

– Ничего. Просто я подумал…

Его голос звучал всe тише, а глаза и губы становились всe ближе… И никуда не деться, даже если захочешь – они связаны косой. А Леля и не хотела! Сколько раз она воображала, каким будет еe первый поцелуй, гадала, понравится ли ей и не противно ли это – прикосновение чужих губ.

Но в тот миг не стало ни страхов, ни сомнений. Мелькнуло только: «Вот сейчас…» И всe затопил тeплый ласковый свет. Леля едва понимала, что делает Рик, что делает она сама, не сознавала даже, как откликается на поцелуй. Ей казалось, что солнце, льющееся сквозь листву, водопадом хлынуло в неe и наполнило каждую клеточку, каждую частицу существа ослепительным счастьем.

Леля несла это счастье у сердца, пока они с Риком шли в сторону Врат.

Сад с его неухоженными зарослями и путаными тропами остался позади. Стeжка, вьющаяся по травянистому склону, вывела на дорогу, проложенную вдоль крутого горного откоса. В конце дороги было видно портальную раму высотой с дом. Чем ближе она становилась, тем сильнее на свет в Лелиной душе наползала туча, такая же серая, как форма студентов гристадского университета.

Однокурсники Рика были на месте – ждали команды войти во Врата.

Ещe чуть-чуть, и Сторра станет недосягаемой, как звeзды на небе.

Три года – это ужасно долго! Целая жизнь.

– Вот и всe. – К горлу Лели подступили слeзы. – Ты уйдeшь и забудешь меня.

– Я никогда тебя не забуду!

Рик достал из нагрудного кармана потрeпанный блокнот и огрызок химического карандаша.

– Пиши! Полное имя и адрес.

Потом, не читая, перелистнул страничку, написал своe, вырвал листок и вложил в руку Лели.

Оба слюнявили карандаш – это было как ещe один поцелуй с холодновато-едким привкусом анилинового красителя.

– Рик, наша очередь! – закричали ему. – Давай живей!

Он сунул блокнот в карман – левый, у сердца, прижал рукой, не отводя от Лели блестящих глаз. В этот момент он показался ей безумно красивым.

– Я вернусь к тебе. Как только откроют Врата. – Рик взял в ладони еe лицо, вгляделся так пристально, так отчаянно, словно хотел отпечатать у себя на сетчатке каждую чeрточку.

Леля порывисто вздохнула, обвила руками его шею, прильнула – всем телом, совсем по-взрослому. Сторриане одобрительно загудели.

Резкий голос крикнул, торопя Рика.

– Жди меня, Леля… Жди! – Он жадно прижался к еe губам горячим ртом. И убежал догонять своих.

Она видела, как бравые парни в сером один за одним входили в клубящийся под рамой туман, как Рик оглянулся на ходу, махнул рукой. И исчез. Тогда она посмотрела на листок в своих пальцах – желтоватый, в мелкую клетку, с оборванным левым уголком. Прочла имя: «Рикард ди Ронн» и адрес в Гристаде. Не общежитие, не квартира – частный дом на Шаткамер-страда, 19.

Сизоватый, тускло мерцающий туман под рамой пропал. Погас в один миг, будто киноэкран по завершении сеанса; смежили веки зелeные огоньки наверху.

В вечереющем небе проступал неполный диск Сторры – словно круг сыра, объеденный мышами по левому краю. За рамой виднелась каменистая площадка и коричневато-серый склон горы с кривобоким деревцем, вцепившимся корнями в уступ.

– Я буду ждать тебя, Рик, – шeпотом сказала Леля, глядя на это деревце невидящими глазами. – Даже если ты не вернeшься. Я буду ждать тебя всю жизнь.

Глава 2

Десять лет спустя

– Рада вас видеть, дорогая Мориса! – Эра Либле, в лиловом шeлке и длинных жемчугах, заключила Эльгу в лeгкие дружеские объятья. – Чудесное платье! Грэй Лагар? Неужели из осенней коллекции? Разве еe уже представили?

На Смайе была весна, на Сторре, в Гристаде, разгар лета.

– Только на закрытом показе. – Эльга доверительно понизила голос.

От хозяйки гостиной пахло тяжeлыми духами и дорогой косметикой. Эльга бывала у неe два-три раза в месяц, и всегда в новом наряде – положение обязывало. Сегодняшнее платье, тeмно-зелeное, до середины голени, было нарочито простым, но сшитым точно по фигуре – а за фигурой Эльга следила.

Как и за реакцией гостей.

Жаркий огонeк во взглядах мужчин, ревнивый интерес женщин. Глаза светских модниц отмечали изюминки фасона: узкий глубокий вырез, шлицу для ходьбы, ряды пуговок на рукавах. Эльге живо представилось, как шелестят под ухоженными пальчиками страницы сторрианских каталогов с самыми горячими новинками сезона – и вскоре с той стороны Врат летят, подхваченные страль-потоком, дорогостоящие посылки с чем-то очень похожим, но всe равно не тем, не таким…

Все свои платья Эльга заказывала у дальней родственницы отца в крохотной мастерской под Сётстадом. Там же на платья нашивали ярлычки знаменитых сторрианских домов мод. Можно было и правда выписывать обновы из Гристада, средства нынче позволяли. Но заслуживали, как считала Эльга, лучшего применения.

Вслед за эрой Либле подошeл выразить почтение барон Бевондер, одетый в старомодную визитку и серые полосатые брюки. Галантно припал к руке:

– Мориса, отрада моих очей, вы прекрасны как никогда!

Она поблагодарила, не жалея ответных любезностей. В свои шестьдесят два барон-вдовец был румян, бодр и жаждал приключений. Но возраст давал о себе знать.

– Как ваши дела, Тео? – улыбнулась Эльга. – Надеюсь, малышка Лола осталась довольна?

– О, она в восторге! Как и я, моя богиня, как и я. Ваш презент выше всяких похвал!