Шатун. Казачий князь

– Именно. Или ты собираешься жалованье ему из своего кармана платить? – поддел его Рязанов.

– Интересно девки пляшут, – задумчиво протянул Руслан. – Осталось только врача найти.

– А вот это сам, – тут же пошёл майор в отказ. – Тебе ж надо, чтобы этот врач с тобой по горам лазил. Вот и ищи такого. Я своё дело сделал. Вакансию тебе нашёл.

– Зараза ты, Мишка, – не удержавшись, рассмеялся Руслан. – Ладно. Будем думать.

– А чего тут думать? – усмехнулся Рязанов в ответ. – Вот как в следующий раз в Краснодаре будешь, сходи в местный университет. Есть там такой. И даже на врачей учит.

– М-да, если человек дурак, то это надолго, – смущённо проворчал Руслан.

– Это ты к чему? – не понял Рязанов.

– К тому, что мог бы сам сообразить, – отмахнулся Шатун.

– Ну, одна голова хорошо, а две…

– …мутант, – автоматически добавил Руслан и, только высказавшись, сообразил, что именно произнёс.

– Ты только про герб такого не скажи, – сквозь смех простонал Рязанов.

– Так я только при тебе шучу, – грустно усмехнулся Шатун. – Даже от жены скрываюсь.

– Терпи, брат, – понимающе кивнув, вздохнул граф. – Потому как, ежели всплывёт, беды не оберёмся. И ты, и я вместе с тобой.

– Знаю, но очень уж врать ей не хочется, – вздохнул в ответ Руслан.

– А в чём ты врёшь? – неожиданно спросил Рязанов. – Про то, что долго жил за границей? Так почитай твоё прошлое за границей и прошло. Только граница эта не по земле, а по времени пролегла.

– Ну, тоже верно, – подумав, согласился парень.

– А что знаешь много, так и я, уж прости, доброе образование получил. Понятно, что не твоему чета, так я и за границей не жил, – продолжал напирать майор.

– И тут согласен, – усмехнулся Руслан в ответ.

Дверь без стука открылась, и в кабинет решительно вошли Катерина и Лизавета. Увидев жён, офицеры моментально подобрались и в один голос дружно спросили:

– Что случилось?

– Вы чего такие нервные, господа? – удивилась Катерина, покосившись на подругу. – Мы вас проведать решили. А то вечно на службе своей пропадаете, а мы вынуждены дома одни скучать.

– Так. Похоже, наши благоверные что-то задумали, – настороженно проворчал Рязанов, выразительно поглядывая на приятеля.

– Придумали, – решительно кивнула Лизавета. – Сейчас вы оба заканчиваете свои дела и едете с нами домой. Катюша велела всякого наготовить, мы вина доброго купили. Веселиться будем. Пить, петь и танцевать.

– Так. Похоже, пришло время к князю Голоянцу письмо писать. Просить его настоящего вина прислать, – с улыбкой ответил Руслан.

– И чачи заодно, – вставил граф свои пять копеек.

– Завтра займусь, – решительно кивнул Шатун, поднимаясь.

– На мою долю тоже проси, – добавил Рязанов, убирая бумаги со стола.

* * *

Сиплого привезли спустя три недели после того разговора. Сидя напротив бывалого каторжника в камере их частного изолятора, Руслан молча рассматривал сидящего перед ним человека, пытаясь составить для себя его психологический портрет. В камере уже минут десять висело удручающее молчание, что заставляло Сиплого невольно ёжиться и елозить на жёстком колченогом табурете.

– Ну, поведай, болезный, кто тебя убогого надоумил стрелка за моей жизнью послать?

– Так рассказывал уже, – вздрогнув от глухого, мрачного голоса парня, ответил каторжник.

– А ты повтори. Язык, чай, не отвалится. А станешь кобениться, так я тебе его и вовсе отрежу. Потому как не нужен более станет.

– Не по закону это, – упрямо набычившись, проворчал Сиплый. – Права на такое не имеете.

– Про закон вспомнил, – зло усмехнулся Руслан, и каторжник вздрогнул во второй раз. – А чего ж ты о законе не думал, когда стрелка подряжал в меня стрелять? Ты, дурашка, главного так и не понял. Тебя ведь не полиция повязала. А контрразведка. А это значит, что я могу с тобой делать, что захочу, и никто мне слова не скажет. Догадываешься, почему?

– Из-за войны? – мрачнея на глазах, глухо спросил Сиплый.

– Ну, не безнадёжен, – хмыкнул Руслан. – Верно. Вы, шваль подзаборная, посмели на офицера контрразведки руку поднять. А значит, я могу со всей вашей банды заживо шкуры поспускать, никто и не почешется.

– А духу хватит? – неожиданно оскалился каторжник.

– Сомневаешься, значит, – понимающе кивнул Руслан. – Что ж. Эй, кто там?! – оглянувшись через плечо, кликнул он охрану.

Дверь с лёгким скрипом отворилась, и в камеру шагнули сразу трое казаков. Крепкие, не молодые мужики, украшенные шрамами и орденами. С первого взгляда было понятно, что эта далеко не святая троица не раздумывая выполнит любой приказ.

– Звал, княже? – негромко спросил старший.

– Тащите сюда того хромого, что в угловой камере сидит. И ножи приготовьте. Свежевать его станем, – ровным, спокойным голосом велел Шатун, легко поднимаясь на ноги.

– Сполним, княже, – коротко кивнул казак, и двое тут же вышли в коридор, а оставшийся принялся прилаживать к крюку в потолке верёвку, небольшой моток которой вынул из кармана.

– Креста на вас нет, ироды, – прохрипел каторжник, растерянно глядя на эти приготовления.

– Это на тебе, рожа каторжная, креста не имеется, – не остался казак в долгу. – Как на тракте грабить да простых людей резать, так вы молодцы, а как за дела свои отвечать, так сразу и про крест вспоминаете. А когда вы, твари, девок насильничали, о кресте не думали? – зло спросил он, нависая над пленником.

– Не было такого, – ушёл Сиплый в отказ, опасливо отодвигаясь от казака. – Грабить, грабили. Было. А девок не трогали. Да и баб тоже. Гулящих хватало всегда. С доброй добычей их десяток набрать можно.

– Твоё счастье, – прошипел казак, возвращаясь к своему занятию.

– Изволь, княже, – втаскивая в камеру стрелка, доложил один из казаков.

Браконьера небрежно бросили на пол, и тот, ударившись о камень, глухо застонал. Задумчиво посмотрев на него, Руслан присел на корточки и, взяв в пальцы безвольное запястье, нащупал пульс. Кожа стрелка была сухой и горячей. Судя по быстрому, прерывистому дыханию и температуре, у него начал развиваться абсцесс. Полученный от удара копытом перелом лечить никто не собирался. Просто наложили шину и перевязали. Так что жить этому несчастному осталось не долго.

– М-да, не жилец, – поднимаясь, мрачно проворчал Руслан. – Скоро сам сдохнет.

– Так что, княже, подвешивать? – с сомнением уточнил старший группы.

– Так ведь по-другому ишака этого не убедить, – развёл Руслан руками, кивая на замершего каторжника. – Сам он мне пока живой нужен. А от этого всё одно толку нет. Подвешивайте, – махнул он рукой.

– Смилуйся, твоё благородие, – дрожащим голосом вдруг попросил Сиплый. – Верю я тебе. Вот как бог свят, верю. Прикажи руки развязать, перекрещусь. Вижу ведь, что не шутишь. Сделаешь, как сказал.

– Правильно видишь, – угрюмо проворчал старший тройки казаков. – Княже, ежели слово молвил, так и будет.

– А вы значит, ему как псы служите, – не удержавшись, зло выплюнул Сиплый.

– Служим, – спокойно кивнул казак. – Потому как знаем, что за ним и сами, и род наш не пропадёт. Да только тебе того не понять. Ты только своей шкурой завсегда дорожил. За других тебе и дела нет.

– Много ты знаешь, – потупившись, отозвался каторжник. – Ладно, благородие. Спрашивай. Вижу, всё одно своего добьёшься.

Жестом велев убрать лежащее тело обратно, Руслан снова уселся на табурет и, чуть помолчав, принялся задавать вопросы. Казаки, быстро утащив стрелка, столпились в коридоре у дверей и, затаив дыхание, жадно слушали каждое слово, произнесённое в камере. Как оказалось, наблюдатель действительно был. Его отправил следом за стрелком заказчик. Но Сиплый узнал об этом, когда вынужден был показать ему исполнителя.

Заставив описать заказчика до мельчайших подробностей, Руслан вздохнул и, поднявшись, закончил:

– Живи покуда. Но учти. Всплывёт, что обманул хоть в чём, подыхать будешь долго. Дыба с колом тебе в грёзах мерещиться станут, потому как такая смерть ещё не самая лютая. Уж поверь.

– Видать, недаром тебя местные Лютым прозвали, – кивнув, вздохнул Сиплый. – Лютый и есть. Чистый волк.

Руслан недоумённо хмыкнул и, выйдя из камеры, отправился в кабинет. Но на лестнице он неожиданно вспомнил, что в старых русских сказках волка и вправду называли лютым. Удивлённо почесав в затылке, парень присел к столу и, достав бумагу, принялся записывать всё, что узнал у арестованного. Люди Татищева действовали вполне профессионально, и не их вина, что для полного потрошения фигуранта им не хватало некоторых специфических знаний. Так что полученное описание заказчика у Шатуна получилось гораздо полнее, чем то, которое прислали из Краснодара.

Закончив, Руслан присыпал написанное песком и, промокнув пресс-папье, аккуратно уложил в плотную кожаную папку. Эти бумаги требовалось передать Рязанову. Это будет доказательством, что арестованного перевозили не просто так. Заперев кабинет, парень вышел из острога и, окликнув своё сопровождение, похлопал Беса по круто выгнутой шее.

– Куда едем, княже? – спросил хорунжий, вскакивая в седло.

– В штаб. А после видно будет, – ответил Руслан, усаживаясь на коня.

Четыре всадника рысью пронеслись до заставы и, поздоровавшись с дежурной сменой, поскакали дальше. У штаба, перебросив поводья казакам, Руслан быстро поднялся на второй этаж и, стукнув в знакомую до последней трещинки дверь, вошёл не дожидаясь ответа. К его удивлению, майор в кабинете был не один. У стола, покуривая пахитоску через длинный мундштук, сидела графиня Милованова.

– Добрый день, ваше сиятельство, – проявил Руслан вежливость. – У вас опять что-то случилось?

– Слава богу, нет, – улыбнулась женщина одними губами. – Я получила письмо от своего мажордома. Бюро в спальне заперто. Он это особо проверил. Выходит, вы, господа, были правы и все мои письма в целости и сохранности.

– Добрая новость, – кивнул Шатун, присаживаясь к столу. – Значит, вы можете со спокойной душой отдыхать и ни о чём не беспокоиться. Но я позволю себе дать вам один совет. Не храните подобную корреспонденцию. Совсем. Если уж так надо, то после претворения в жизнь написанного сжигайте. Всё одно уже и сами знаете, что делать.

– Пожалуй, вы правы, – задумчиво протянула графиня, бросив на него быстрый, внимательный взгляд. – Скажите, князь, вы действительно долгое время жили за границей?

– Наводили обо мне справки? – иронично поинтересовался Шатун. – Да, жил. А какое это имеет значение?

– Просто я была сильно удивлена, что такой сильный, много знающий офицер служит в каком-то медвежьем углу, а не в столице, – подпустила графиня чуточку лести.

– Ну, сильных и много знающих там и без нас хватает, – отмахнулся Руслан, посмотрев на приятеля.

– К тому же, сударыня, кто-то должен и тут служить, – чуть кивнув, добавил граф.

– Не понимаю я вас, господа, – покачала графиня головой. – Вот честное слово, не понимаю. Блестящие офицеры, титулованные особы, и такое странное нежелание строить серьёзные карьеры. Это удивительно.

– Всё просто, ваше сиятельство, – едва заметно усмехнулся Рязанов. – Мы с князем свои карьеры сделали здесь, на Кавказе. Тут нас все знают, и мы вольны в своих решениях. В столице же сразу возникнет куча правил и ограничений. Сокола в клетке не держат, – добавил он аллегории в свою речь.

– Да уж. Я наслышана о ваших делах, – проворчала графиня, зябко передёрнув обнажёнными плечами. – Признаться, слушала их словно сказки какие.

– Ну, не приукрасишь, добрую историю испортишь, – усмехнулся Шатун.

– Хотите сказать, что всё неправда?

– Отчего же. Правда. Только подробностей о тех делах, кроме нас с князем, никто и не знает толком, – хмыкнул майор в ответ.

– Господа, я, может, и женщина, но не слепа и кое-что о наградах знаю. И глядя на ваши ордена, понимаю, что просто так вам их никто не выдаст. Даже по серьёзной протекции. Один полный Георгиевский бант у обоих сам за себя говорит. С такими наградами вы ведь прямо сейчас можете в отставку выйти и жить на пенсион припеваючи.

– Верно. Можем, – спокойно кивнул граф, доставая из портсигара очередную папиросу. – Но осмелюсь напомнить, что дворянство изначально создавалось как служилое сословие. А значит, будучи дворянами, мы просто обязаны служить государству.

– Но ведь не обязательно служить именно здесь. Можно служить и в столице, – не унималась графиня.

– Сударыня, – вздохнул Руслан. – Моя фамилия Ростовцев. И если я появлюсь в столице, то все, от мала до велика, примутся тыкать в меня пальцами, говоря: вон, сын того Ростовцева, который всей столице должен остался. К тому же у меня там, в столице, нет ничего. Даже дом папаши моего с молотка продан, чтобы долги его погасить. Так что нечего мне там делать. Тут у меня и дом, и имение, и дела свои, а главное, служба, за которую я все эти ордена и получил. У графа почти так же, кроме дурной славы. Так что наше место здесь. И давайте закончим этот разговор, потому как он не имеет смысла.

– Простите, князь, – заметно смутившись, извинилась графиня. – Я совсем забыла про вашего отца.

– И слава богу, – мрачно усмехнулся Руслан. – Выходит, и ваше дело мы можем смело закрыть?

– Ну, точно уверена в том я буду, только вернувшись домой.

– Вы не доверяете своему мажордому? – не понял Руслан.

– Доверяю, но в подобном случае лучше увидеть всё самой. Хотя, положа руку на сердце, полученное письмо принесло мне некоторое успокоение. Но самое неприятное, что если письма всё-таки выкрали, то мне придется начать всё сначала, но там не будет вас.

– Ну, думаю, в столице и без нас найдётся кому решить эту проблему, – отмахнулся Рязанов.

– И верно, – поддержал его Руслан. – Умных и хватких офицеров там хватает.

– Хватает, но только они больше заняты своими заботами и делами. Карьеры делают, – вдруг криво усмехнувшись, ответила женщина. – Им до чужих бед и дела нет. Думаете, почему я именно к вам пришла?

– И почему же? – чуть подобравшись, уточнил Руслан.

– А я случайно услышала про купеческую семью, которую из горского плена вытащили два офицера, при этом даже не оцарапавшись. В ресторане купцы какие-то её обсуждали. А после я стала справки наводить. В итоге поняла, что ежели хочу, чтобы дело моё решилось быстро и положительно, нужно искать именно вас. А теперь скажите, господа. Чем я могу вас обоих отблагодарить?

– Нам ничего не нужно, – решительно мотнул граф головой. – Вы нуждались в нашей помощи, и наш долг, как мужчин и офицеров, было ту помощь вам оказать.

– К тому же вы ещё не полностью убедились, что ваши письма целы. Вот когда вы собственными руками отправите их в печку, тогда это дело и закончится, – быстро добавил Руслан.

* * *

Развернув газету, Руслан отхлебнул кофе и погрузился в чтение. Пресса, хоть и недельной давности, но в этих местах считалась свежайшей. Пробегая взглядом заголовки статей, Шатун добрался до сводок с фронта и вчитался в текст. Если не вдаваться в подробности, то общая картина вырисовывалась такая. Надавав туркам по соплям, русские войска загнали их почти до самого побережья Чёрного моря и остановились, готовясь к очередному рывку.

Такое положение весьма не понравилось общеизвестной еврошвали, и руководители ведущих держав принялись слать в столицу депеши с требованием не доводить ситуацию до абсурда, слегка придержать коней. Что в переводе на понятный язык значило: Британия и Австро-Венгрия, испугавшись, что русские войска выйдут к проливам, принялись давить на царя, чтобы любой ценой избежать подобного сценария.

Всё это в своё время он описывал в докладах, которые требовал от него граф Рязанов, и теперь, читая газету, парень понимал, что вся эта суета была напрасной. Никто к этим докладам прислушиваться не собирался. Но при этом Шатун оставался при своём мнении. Рваться в столицу и искать выход на императора занятие долгое, сложное, а главное, бесполезное. Доказать своё происхождение ему нечем. А ко всяким мистикам и пророкам особо не прислушиваются.

Можно, конечно, было попробовать воздействовать через вдовствующую императрицу, но её вес при дворе был слишком малым. Задумавшись, Руслан не заметил, как в кабинет проскользнула жена. Услышав запах её духов, парень одним движение отбросил газету, взмывая на ноги.