Ход белой королевы

Встреча с Надеждой в создавшихся условиях, для реализации задуманных ими в Австрии планов, была бы очень кстати. У них было условлено, что в случае непредвиденных обстоятельств или если ей срочно потребуется его помощь, она должна была передать условное сообщение, позвонив по телефону одной своей московской знакомой или прислать его по электронной почте на ее же адрес. Пока таких сигналов не поступало. И можно было надеяться, что события развиваются по плану и с ней все в порядке.

Сотрудники его агентства вели постоянное наблюдение за Надеждой и тщательно фиксировали все ее появления в обществе вместе с Гонгадзе. Ее квартира в Москве была оборудована системой съема информации с окон. "Жучки" внутри нее Дмитрий Николаевич ставить запретил, опасаясь, тем самым поставить Надежду под удар, если их случайно обнаружат люди Лисовского.

По сообщениям наблюдателей, девушка сильно заинтересовала Гонгадзе. Через две недели после ее прилета в Москву, она переселилась к нему в особняк на Рублевском шоссе и, практически кроме магазинов, нигде не появлялась. Круг общения ее резко сузился и ограничивался Гонгадзе, его ближайшими друзьями и несколькими бывшими подругами по институту и модельному агентству. Проводить встречу в таких условиях было крайне рискованно.

При подготовке в Ницце они предполагали, что у нее будет возможность более свободного перемещения. Свидания планировалось проводить под видом посещения, ею врача. Ведь девушки, даже очень красивые, тоже иногда болеют. Для этого Дмитрий Николаевич открыл в центре Москвы небольшую частную медицинскую клинику. Визиты туда не должны были вызвать подозрение, и проводить встречи можно было в любое время, даже ночью.

Но теперь эта схема не работала. По сообщениям своих сотрудников Федоров понял, что Надежда пыталась выйти на связь в клинику. Но Гонгадзе предложил ей воспользоваться услугами другого медицинского центра. И она видимо не смогла или не решилась настоять на своем.

Переезд Надежды к Гонгадзе неприятно удивил Федорова. "Что она делает у него? Зачем переехала?" — думал он, читая докладные наблюдателей. — "Или ее хотят изолировать, так как планируют поручить что-то очень важное. Или…" — и эта мысль была самой тяжелой и непереносимой для него. — "Гонгадзе хочет с ней расписаться! При живой жене жить в своем особняке вместе с любовницей? Без серьезных намерений он на такое вряд ли пойдет. Лишний скандал ему сейчас не к чему. А что!.. Такой вариант вполне возможен. После Ниццы Надежда сильно похорошела и превратилась в настоящую роковую женщину. Такая любого с ума сведет! И как она себя сейчас поведет? Георгий Васильевич вполне может оказаться прав. На ее месте у любой голова кругом пойдет. И вспомнит ли она меня теперь? Неужели я сам, своими руками отдал ее Гонгадзе!"

Постоянно думая о Надежде и о том, что ее ждет впереди, Дмитрий Николаевич не находил себе места. Он уже давно хотел встретиться с ней, но боязнь провалить ее и тем самым подвергнуть опасности ее жизнь, заставляла его отказаться на время от этой рискованной затеи. Теперь о встрече с ней заговорили его нынешние руководители и, несмотря на всю авантюрность предложенного ими плана, он решил с ними согласиться. Отказать Георгию Васильевичу он не мог. Это только ухудшило бы ситуацию и могло привести к вполне предсказуемым последствиям. Если его отстранят от этой операции, то Надежда, скорее всего, откажется сотрудничать с представителями металлургической компании. И дальнейшее развитие событий не трудно было себе представить. Поэтому, на эту незапланированную встречу с ней придется идти. Ничего не поделаешь. Похоже, его хозяева решили перестраховаться. Наверное, чувствуют, что скоро наступит развязка, и хотят проверить, будет сотрудничать с ними Смирнова или нет.

Вечеринка в элитном ночном клубе "Звездный" была в самом разгаре. Дмитрий Николаевич, одетый в строгий черный костюм и галстук бабочку, стоял со скучающим видом в углу, громадного, похожего на небольшое футбольное поле танцхолла, и лениво разглядывал толпу посетителей, которая неистово бесновалась под визгливые звуки какого-то специально привезенного из Европы известного рок-ансамбля. Он уже часа три бродил здесь среди экстравагантных почитателей тяжелого рока, не зная, чем бы себя занять. Его клиент Панарин, проведя его через охрану и фейсконтроль на входе в клуб, сразу же уединился в одном из баров с какой-то смазливой, рыжей девицей, и больше его Дмитрий Николаевич не видел.

Попав в клуб, Федоров первым делом решил внимательно осмотреть его. Поиску путей отступления он всегда придавал решающее значение и от этого принципа не стал отступать и сейчас, хорошо понимая, что в случае провала ничто не сможет гарантировать ему сохранения не только здоровья, но и жизни.

Клуб занимал два нижних этажа только что построенного на одной из центральных московских улиц офисного центра. Федоров, не спеша и обстоятельно, обследовал танцевальный зал, казино, бары, а также все коридоры, лестницы и курилки клуба, где можно было встретиться с Надеждой. Результаты его наблюдений дали как, он и ожидал, весьма неутешительные результаты. Если неохраняемый черный вход в клуб через подсобку одного из баров он обнаружил достаточно быстро, то даже беглый осмотр помещений позволил выявить в каждом из них такое количество установленных видеокамер, что говорить всерьёз о встрече с девушкой наедине уже не приходилось.

"Хорошо работают!" — подумал он, направляясь к техническому блоку клуба, расположенному в подвале здания. — "Денег не жалеют." Он зашел в мужской туалет и в каждом из четырех его углов сразу же увидел до боли знакомую аппаратуру. "Понятно…" — усмехнулся Федоров, обходя строй белоснежных умывальников. Камеры здесь нужны, чтобы в туалете "дурью" не торговали. Можно предположить, что такая же картина и в женской комнате. Поэтому от гениальной идеи его шефа — провести встречу с помощью Коноваловой в кабинке женского туалета, скорее всего, придется отказаться.

"Интересно, ее только для этого сюда послали?" — возвращаясь в танцевальный зал, подумал он. — "Или у нее и другие задачи имеются. И если да… то, какие? Не зря же она здесь появится. Похоже, доверия ко мне мои нынешние руководители не испытывают, и она должна меня контролировать и обо всем что здесь произойдет доложить Георгию Васильевичу."

Пройдя мимо танцующих, Дмитрий Николаевич зашел в расположенный прямо под лестницей, ведущей на второй этаж клуба, бар и, взяв банку холодного баварского пива и рюмку "Текилы", сел за столик в самом дальнем его углу. Через двери бара постоянно сновали посетители, и он мог легко рассмотреть каждого, кто входил или выходил отсюда наружу. С наслаждением, сделав несколько глотков из банки, он закурил сигарету и, почувствовав, как по телу начинает разливаться приятное расслабляющее тепло, погрузился в размышления.

"Встречу проводить надо. Здесь вопросов нет." — лениво потягивая из рюмки "Текилу", думал он, скользя взглядом по толпившимся у стойки бара посетителям. — "Но в клубе скрыть ее не удастся. Это тоже ясно… Весь вопрос заключается в том, как сделать так, чтобы она не привлекла к себе слишком пристального внимания. Хотя…" — Дмитрий Николаевич усмехнулся. — "А может сделать все наоборот! Ведь Лисовский будет рассуждать точно так же, как и я. И, если он заподозрит, что встречу хотели скрыть, Надежде несдобровать. А вот если наша встреча произойдет на глазах у Гонгадзе, и причина ее будет вполне естественной, тогда сомнений у него будет меньше. Пожалуй, это выход из положения!"

Размышления Федорова, как и его одиночество за столиком, были прерваны появлением около него совсем еще юной блондинки. Попросив разрешение присесть, она заняла место напротив и, рассеянно оглядываясь по сторонам, стала одну за другой, щелкать зажатые в руке фисташки. Перехватив скучающий взгляд Федорова, блондинка бесцеремонно обшарила его с ног до головы ярко подведенными глазами, и видимо удовлетворившись своими наблюдениями, лениво сменила позу — немного подтянула вверх край своей мини-юбки и, закинув ногу на ногу, положила ухоженную ладонь на обтянутое черными с лайкрой колготками бедро.

Ответив ей ободряющим взглядом, Дмитрий Николаевич с интересом стал ждать дальнейшего развития событий. Они наступили даже раньше, чем он их ожидал. Девушка нервно закурила тонкую длинную сигарету и, выпустив перед собой струйку почти прозрачного дыма, видимо решила перейти в генеральное наступление. Она вздохнула и, показав всем выражением своего симпатичного, несмотря на толстый слой косметики, лица, что ей очень жарко, расстегнула две пуговки на своей шелковой блузке. Такой маневр сразу же открыл взору Федорова верхнюю часть ее очаровательной загорелой груди. Бюстгальтера под блузкой у нее не было.

Увидев, что блондинка им явно заинтересовалась и ситуация быстро приближается к, обычной при таких случайных знакомствах финальной стадии, он полез в карман за визиткой. Написав на ней свой номер телефона, Федоров с очаровательной улыбкой, взял руку девушки в свою ладонь и, вложив визитку между ее пальцами, встал и быстро вышел из бара.

Окинув взглядом танцхолл, он направился к эстраде, на которой продолжал бесноваться рок-ансамбль. "Придется переговорить с Коноваловой. Может она, что дельное предложит. В крайнем случае, буду проводить встречу на улице. Там ведь всякое может произойти, даже случайная драка." — решил Дмитрий Николаевич и еще минут двадцать бесцельно слонялся по клубу, пока в толпе у раздевалки не заметил знакомое лицо Людмилы. Он еще издали приветливо кивнул ей головой, и Людмила как ледокол расталкивая в стороны танцующих своими широкими плечами и бедрами двинулась ему навстречу. Они не виделись давно, с момента его отлета из Вены, и он сразу заметил, что Людмила сильно изменилась за это время. Пополнела. Раздалась в плечах. И из блондинки превратилась в рыжею.

— Добрый вечер! — поздоровался с ней Дмитрий Николаевич, когда они встретились. Он старался говорить, как можно громче, пытаясь перекричать несущуюся из динамиков музыку. — Это ваш натуральный цвет или тоже перекрасились? — поинтересовался он, указывая глазами на волосы девушки.

— Натуральный. — усмехнулась Людмила и по ее лицу было видно, что она пребывает в отличном расположении духа.

Дмитрий Николаевич взял ее под руку, и они пошли к стоящим у стены столикам. Усадил ее за свободный, он сходил в бар и принес два больших бокала и бутылку шампанского.

— Давайте отметим нашу встречу. — предложил он, срывая с пробки блестящую золоченую обертку.

Ловко выбив пробку из горлышка бутылки, он разлил пенящийся напиток по бокалам.

— Несмотря на все проблемы, что вы нам создали, мне приятно снова вас видеть. — посмотрев в слегка прищуренные зеленоватые глаза Людмилы, сказал он. — За встречу! — он поднял вверх свой бокал.

— Как не странно, мне тоже. — Людмила в знак приветствия подняла свой.

Не спеша, смакуя прозрачный игристый напиток, они выпили шампанское. Затем Людмила вытащила из кармана юбки еще не распечатанную пачку "Кэмел", закурила, и стала рассматривать свои грязные, покрытые старым потрескавшимся лаком ногти. Когда музыка немного стихла, она положила недокуренную сигарету в пепельницу и, бросив долгий взгляд на Федорова, сказала.

— Давно хотела с вами откровенно поговорить.

— Я тоже. — улыбнулся он в ответ.

Оба выдержали длинную паузу, и Дмитрий Николаевич, наполнив бокалы еще раз, предложил.

— Повторим?

— О кей! — согласилась Людмила.

Отпивая маленькими глотками шампанское, она задумчиво произнесла.

— А вы мне тоже здорово тогда в Австрии напакостили!

— Это почему? — искренне удивился Дмитрий Николаевич.

— Почему?.. — переспросила Людмила и по ее лицу скользнула едва заметная тень. — Да потому что Смирнову так околдовали, что теперь к ней даже близко подойти нельзя.

Дмитрий Николаевич с пониманием покачал головой.

— Сочувствую вашему разочарованию. Кстати… — спросил он. — Она вас там как женщину интересовала или как, так сказать, мою коллегу?

— И так, и так. — уклончиво ответила Людмила, отводя глаза в сторону.

Федоров внимательно посмотрел на нее.

— Вот оно что. Теперь понятно!

— Что вам понятно? — Людмила нахмурилась, и в ее словах Федоров уловил смутную тревогу.

— Мотивы вашего поведения. — уточнил он. — Вы немного странно себя там вели.

— Вы находите? — с вызовом спросила Людмила.

— Ваше поведение трудно объяснить с точки зрения выполнения вашего задания. Но если учесть, что вы были к Смирновой не равнодушны, тогда все становится на свои места. Интересно получается! Значит, у нас с вами был один и тот же объект, страсти.

— Получается, что так, — согласилась Людмила. — но вы, к сожалению, оказались сильнее. — грустно вздохнула она.

— И не мудрено! — усмехнулся Федоров. — Все-таки Смирнова, как я понял, придерживается традиционной ориентации.

— Это ерунда, — Людмила раздраженно вытащила из пачки новую сигарету, но, не закурив, бросила ее в пепельницу. — Если бы вас рядом не было я ее, в конце концов, уломала. У нее с мужиками до вас плохо получалось. Рано или поздно мы с ней нашли бы общий язык. — она замолчала и потом удрученно добавила. — Но тут, к сожалению, появились вы…

Дмитрий Николаевич положил руку ей на плечо.

— Ладно. Давайте не будем вспоминать о грустном. Роль отвергнутой любовницы вам не очень подходит.

Людмила снова протяжно вздохнула.

С улыбкой, глядя на нее, Федоров шутливо заметил.

— Если здесь вдруг появится и Виктория, то наша, на удивление, дружная компания опять будет в сборе.

— Кстати, это вполне возможно. — согласилась Людмила. — Я ее тут несколько раз видела. У нее сейчас роман с одним известным телеведущим.

— Понятно. А вы здесь, под каким прикрытием? — рассматривая одетую на Людмиле мини-юбку и, плотно обтягивающие ноги черные лосины, спросил Дмитрий Николаевич.

Та усмехнулась.

— А вы и не догадываетесь! Под тем самым…

— И часто вам дамой легкого поведения приходится становиться?

— Здесь постоянно. — махнула рукой она и затем, видимо желая переменить тему разговора, поинтересовалась. — Как вы со Смирновой планируете встретиться? У меня здесь много знакомых. Я могу вам для свидания отдельную комнату обеспечить. Без видеонаблюдения.

Дмитрий Николаевич с сомнением возразил.

— Мысль, конечно, интересная. Вот только, как нам туда попасть вдвоем, не привлекая, всеобщего внимания. Боюсь, наша встреча наедине может быть превратно истолкована. Особенно господином Гонгадзе. Говорят, их роман со Смирновой в последнее время развивается очень бурно.

Людмила пожала плечами.

— Как, это уж вы сами решайте.

Дмитрий Николаевич окинул взглядом мерцающий разноцветными огнями зал и, наклонившись к Людмиле, перешел на шепот.

— Тогда я предлагаю такой вариант. Незаметно провести нашу встречу здесь все равно не удастся. Поэтому ее надо, наоборот, проафишировать! То, что на свету, обычно меньше в глаза бросается. У вас говорите, тут знакомые есть?

— Да…

— А парни среди них имеются?

Людмила улыбнулась, кажется, понимая, куда он клонит.

— Вам каких… покрупнее или помельче?

Федоров с болезненной миной на лице потрогал рукой свой подбородок.

— Самых крупных… конечно не надо. Но и хлюпики тоже не годятся.

Людмила кивнула головой.

— Я вашу мысль поняла. Они должны к Смирновой пристать, а вы в своем обычном амплуа им морды начистите.

— Поняли вы все правильно. — Федоров усмехнулся. — Хочу немного развеселить здешнюю публику, а то какая же вечеринка без драки. Но только, чтобы после меня ими охрана Гонгадзе не занялась. — предупредил он. — Им боюсь, тогда плохо придется.

Людмила небрежно махнула рукой.

— За деньги они на все согласятся. Даже на общение с охраной Гонгадзе.

— Но молчать они, потом будут? А то может некрасиво получиться, если Лисовский узнает, что это была инсценировка. Он человек опытный, его такими трюками не проведешь.

Людмила на секунду задумалась.

— Тогда можно так сделать. — предложила она. — Я им скажу, что Надежда мой кошелек подняла с пола и спрятала, и пообещаю половину от находящейся там суммы.

— А сколько это… половина? — спросил Дмитрий Николаевич, доставая из внутреннего кармана пиджака кредитную карточку.

— Думаю, двух штук зеленых будет достаточно.

Федоров удивленно присвистнул.

— Ну и расценки тут у вас! Получается, по штуке за синяк…

— Так им еще охрана Гонгадзе добавит. Как раз на лекарство и хватит! — засмеялась Людмила, беря у него из рук кредитку. — Ладно, я пошла, договариваться, а вы ждите здесь. Мне недавно звонили, и сказали, что Смирнова с Гонгадзе должны скоро приехать.

Надежда с Гонгадзе появились в клубе только половина первого ночи. Из-за спин танцующих, Дмитрий Николаевич сразу заметил их пару. Гонгадзе осторожно вел девушку под руку через зал, на ходу приветствуя знакомых, и окружающие, быстро расступаясь, уступали им дорогу.

С момента их расставания два месяца назад Федоров впервые увидел Надежду вблизи, и ее внешний вид и манера поведения неприятно поразили его. Она была одета в черную кожаную мини-юбку, которая оставляла открытыми ее длинные стройные ноги в бежевых колготках. Розовая полупрозрачная блузка плотно облегала бюст девушки и выгодно оттеняла ее рассыпанные по плечам густые черные волосы.

"Как она изменилась!" — подумал Дмитрий Николаевич, внимательно вглядываясь в лицо Надежды. Оно показалось ему каким-то неестественным, неживым. Ее всегда искрящиеся глаза потухли. Под ними появились темные круги. А густо наложенная косметика выглядела на ней сегодня на редкость крикливо и безвкусно.

Гонгадзе и Надежду сразу проводили к свободному столику у эстрады и Надежда, небрежно бросив на него свою сумочку, села, и закинув ногу на ногу и поигрывая лакированной туфелькой, с брезгливо-усталым выражением на лице, рассеяно оглядела зал.

Дмитрий Николаевич сразу отметил на ней обилие бриллиантов. Ее пальцы были унизаны золотыми и платиновыми кольцами. В ушах девушки он рассмотрел крупные серьги с изумрудами, а ее шею украшала изящная бриллиантовая диадема. Надежда о чем-то оживленно болтала с Гонгадзе и громко на весь зал смеялась.

"Похоже, общение с ним ей нравится," — подумал Дмитрий Николаевич. — "А что… она росла одна, без родителей. И ее вполне могут привлекать пожилые мужчины. Тем более такие, как Гонгадзе. И материально обеспечит, и защитит в случае чего. А может мой шеф прав, и она действительно решила по-настоящему вернуться к нему?" — с замиранием сердца подумал он и почувствовал, как от нервного напряжения у него стало ломить в висках. — "Значит, я ошибся тогда в Вене, поверив в нее. Но ведь она говорила совершенно искренне. Так сыграть было нельзя. Получается…" — вдруг неприятно кольнула его мысль. — "Она забыла и меня? Забыла все, что у нас с ней было."

Дмитрий Николаевич до боли закусил губы.

— "Может отменить контакт? Пока не поздно…" — подумал он, заметив в толпе напряженное лицо Людмилы. Переминаясь с ноги на ногу, она ждала его сигнала.

— "Что же делать?" — Дмитрий Николаевич без конца, поправляя рукой галстук, простоял в раздумье еще несколько минут.

— "А может вначале посмотреть ее реакцию на мое появление?" — вдруг мелькнула у него мысль. — "А что! — соглашаясь с ней, решил он. — Это, пожалуй, выход. Многое сразу станет понятным. Только надо подождать, пока Гонгадзе куда-нибудь отойдет."

Атмосфера в клубе становилась все более непринужденной и раскованной. По залу среди столиков стали разгуливать полуобнаженные девицы в бикини, а на эстраде, превратившейся в подиум, откуда, наконец, ушел надоевший всем рок-ансамбль, посылая в зал воздушные поцелуи, появились стриптизерши. От столиков послышались призывные возгласы. Пройдясь, покачивая бедрами по подиуму, некоторые из стриптизерш начали танцевать и раздеваться прямо на танцхолле, засовывая в трусики зеленоватые хрустящие доллары, которые им совали восторженные зрители. Минут через десять, похлопав одну из стриптизёрш по упругому, чуть прикрытому полоской трусиков заду, Гонгадзе встал из-за стола и, слегка пошатываясь, направился к стойке бара.

"Пора!" — решил Дмитрий Николаевич. Он быстро обошел несколько пар танцующих и сбоку приблизился к столику, за которым сидела Надежда. Она увлеченно смотрела на подиум, и, казалось, ничего не замечала вокруг. "Ну, оглянись!" — мысленно попросил ее Федоров, не сводя с девушки своих глаз. — "Пожалуйста! Оглянись! Прошу тебя!"

Как будто, что-то почувствовав, Надежда медленно повернула в его сторону голову. Их глаза встретились. Несколько секунд она растерянно смотрела на Дмитрия Николаевича. Затем ее лицо напряглось, покрылось смертельной бледностью и, наконец, вспыхнуло ярко-красным румянцем.

Федоров, не останавливаясь, прошел мимо, и, увидев стоящую у входных дверей Людмилу, незаметно кивнул ей головой. Смешавшись с танцующими, он оглянулся и заметил, как к столику с подносом в руке вернулся Гонгадзе. Надежда уже немного успокоилась и, взяв у него бутылку кока-колы, открыла ее и с жадностью сделала несколько глотков.

Не успел Гонгадзе сесть за столик, как около Надежды возникли два долговязых обритых наголо парня, одетых в рваные помятые джинсы и, усеянные блестящими металлическими заклепками, кожаные куртки-косухи.

— Слышь подруга, а ну-ка гони кошелек! — сиплым пропитым голосом приказал ей один из них, покручивая на пальце золоченый брелок с ключами от мотоцикла.

Надежда подняла на парня удивленные глаза.