Помоги проекту - поделись книгой:
Владимир охренел. Он чего, смеется? Хочет замочить его прямо тут, при всех?
Внизу снова послышались выстрелы, а затем загрохотал пулемет. А Пьер, сука, сидит на диване, курит и держит его на мушке!
— Дурак, — хмыкнул Владимир, начиная распалять свою Искру. — Тебе и твоим шлюхам отсюда не выйти. Мои парни…
И тут снизу раздался взрыв. С потолка посыпалась пыль, а потом снова разразилась пальба, и на этот раз стреляли снаружи.
Окна разбились и осколки полетели в комнату, но Пьер и не думал опускать пистолет.
— Думаю, твоих парней больше нет, — ухмыльнулся он. — В отличие от моего начальства. Кажется, ты ждал его сиятельство нынче вечером?
— А?
И тут к ним вышел Пашка. В руках он держал головы Олега и Антона, а по полу катилась голова барона Орлова.
— Пашка, ты оху…
Вместо ответа, ключник бросил головы, а затем схватил себя за рожу. Кожа разошлась по швам, и… из-под нее показалось незнакомое широко улыбающееся лицо.
От одного из авторов (Зубова Константина):
Дорогие друзья!
У меня стартовал новый цикл!
«Как я строил магическую империю»: https://author.today/work/357257
Жанры: бояр-аниме, приключения, попаданцы в магические миры.
Выложено сразу шесть глав. С нетерпением жду вас на страницах моего произведения, уверен, вам понравится.
Более подробно в аннотации по ссылке.
Приятного чтения!
Глава 9
Когда Сперанский назвал наследника Петра Саблина, зал сначала затих, а потом просто взорвался негодованием.
Настя же еще долго стояла на месте и не могла прийти в себя. Неужели?.. Неужели она?..
Свободна?
Всю жизнь дедушка готовил (или пытался подготовить) несносную внучку к служению роду, к замужеству с «достойным человеком», к постоянным делам и заботам, к деторождению наследника, наконец, и тут… неужели он все-таки понял, чего она на самом деле хочет?
— Кто, кто наследник⁈ — прыгал перед носом то одного, то другого аристократа скрюченный дедушка со слуховой трубкой у уха. — Я не расслышал, чье имя назвал этот зубастый негодяй? Алло, вы оглохли что ли?
Нет, Настя все слышала четко. Дедушка отдал почти все Евгению Михайловичу САБЛИНУ, «нынче носящему фамилию Скалозубов»! Ей же досталась лишь весьма скромная — по меркам высшей аристократии — сумма. Вот так номер…
В принципе, такого фортеля стоило ожидать — дедушка несмотря на свой старческий консерватизм и предсказуемость, умел удивлять. Вспомнить хотя бы его попытку превратить ее в мальчика, чтобы точно отбить в ней всякую тягу к служению Империи. К счастью, эта попытка полностью провалилась.
— Это неслыханно! — вырвал ее из оцепенения резкий голос княгини Болконский. — Как он мог отдать все непонятно кому и назвать его своим именем? Эта бумага — подделка!
Она отпихнула от себя Настю с Колей и, расталкивая людей, бросилась к сцене.
— Увы, ваше сиятельство! — попятился Сперанский, непрестанно кланяясь. — Сами изволили видеть печать рода, а завещание писано его рукой-с!
— Значит, ты поймал Петра Константиновича в умопомешательстве. Мошенник! Держите его!
— Прошу прощения, сударыня! — встал на ее пути пухлый, усатый и немного захмелевший князь Толстой. — Яков Станиславович поступил согласно протоколу. Все формальности соблюдены-с! А слово покойного закон-с! Мой юрист подтвердит-с. Емелька, поди-ка сюда, братец!
— А вы почему защищаете этого клыкастого черта, Степан Андреевич? — набросилась на него Болконская. — Ах, у вас же есть взрослые дочери, не так ли⁈
— Да, есть, но при чем тут они? — проговорил Толстой, многозначительно подкручивая рыжий ус и поглядывая в сторону Жени.
Все больше людей начали оглядываться на брата, и скоро вокруг них с Настей образовалось свободное пространство.
В ту же секунду к Сперанскому подскочил тот самый Емелька, принял у него из рук бумагу и, высунув язык, начал придирчиво рассматривать со всех сторон.
Зал снова задержал дыхание. Болконская сложила руки вместе, благочестиво подняла очи к потолку и горячо зашептала что-то себе под нос.
— Думаю, надо валить, Насть, — шепнул ей на ухо Коля. — А то сейчас бабушка вспомнит про нас, и тогда…
— Мое заключение, — поднял Емелька бумагу в воздух. — Завещание настоящее! Наследник княжеского рода Саблиных — Евгений Михайлович! Поздравляем!
Зал выдохнул. Кто-то с горечью, а кто-то с нескрываемым торжеством. Первыми были родители с сыновьями, а вот аристократы, которые додумались привести на вечер еще и дочерей, резко воспряли духом и начали шептаться со своими прелестницами.
Все больше глаз смыкалось на Жене, а он знай себе стоял по центру зала со скучающим видом и ковырялся в ухе. Раздались отдельные хлопки — сначала робкие, а потом весь зал разразился аплодисментами.
— Ну раз вопросов больше нет, господа, милые дамы! — раскланивался Сперанский. — Спасибо за внимание, вынужден покинуть вас. Сами знаете, дела-с, дела-с!
Он свернул завещание в трубочку и засунул ее обратно в трость.
— Милейший, — крикнул он слуге. — Прошу мою шляпу!
— А ну стоять! — крикнула Болконская и попыталась добраться до юриста. — Никто не выйдет из здания, пока МОЙ юрист не проверит все в точности! Где Сильвестр Бернгардович⁈
Тут же повсюду забегали слуги. Загрохотали ставни, щелкали замки и засовы.
— Эй, вы что? — раздались крики повсюду. — Что за глупости⁈
— Музыканты — музыку! — захлопала в ладоши Болконская, поднявшись на сцену. — Всем отдыхать и веселиться! Яков Станиславович, отдайте мне эту мерзкую бума… Коля, а ты куда намылился⁈
И все головы повернулись к юным влюбленным.
— Мы… — проговорил Коля, отступая вместе с Настей все дальше к выходу. — Домой.
— Ты и так дома! А ну отпусти эту бедную сиротку, живо!
В ответ Коля только сильнее сжал руку Насти.
— Ну уж нет! Ты же сама говорила, что к концу вечера я должен принадлежать только ей! Вот я и… принадлежу!
— Обстоятельства изменились, — вспыхнула Болконская, сошла со сцены и начала грозной поступью приближаться к пятившимся молодым людям. — Отпусти ее руку, Николай! Немедленно! Я не позволю тебе жениться на этой нищей княжне и оставить нас ни с чем!
— Ну уж нет! Это мое решение. Да и я люблю Настю всем сердцем!
Он, что⁈ Настя залилась краской, а Коля решительно подхватил ее на руки и понес на балкон.
— Назад! — крикнул Коля слугам, которые запирали одну дверь за другой. — И ты, бабушка!
Коля понес Настю к лестнице, однако Болконская перла на них как каток, и тут перед ней, выпятив грудь, встал Женя.
— Граф, вы… — заикнулась она, а тот покачал головой и поводил пальцем у нее перед лицом.
— Он теперь без пяти минут князь, ваше сиятельство! — хихикнул у нее за спиной Толстой. — А вы расслабьтесь. Лучше сядьте и выпейте за здоровье молодых. Вы же из кожи вон лезли весь вечер, чтобы ваш Николенька с Анастасией Михайловной жили душа в душу, так что теперь?
— Да пошел ты в жопу! — прошипела Болконская, и весь зал охнул. Пара дам даже упала в обморок. — Ты! Это ты виноват, сволочь!
Она показывала пальцем на ухмыляющегося Сперанского, который набрасывал пальто и принимал у слуги шляпу.
Размахивая кулаками, Болконская направилась к нему.
— Я же сказала, никуда не ходить, пока…
— Увы-увы, — сказал Сперанский, сверкнув клыком и отступая от нее к последнему открытому окну. — Дела-дела. Еще столько бумаг следует подписать-с!
— Ты никуда не пойдешь! — крикнула она, но Сперанский уже взобрался на подоконник.
К нему подступали слуги, но юристу все было до фонаря.
— Евгений Михайлович, на днях я жду вас у себя! — крикнул он и поправил воротник. — Вам нужно еще расписаться кое-где, ведь у нас с вами еще куча бумажной работы! Мадам, держите себя в руках!
Болконская подняла руки и вокруг них заплясали молнии. Люди быстро разбежались в разные стороны.
Яков Станиславович набросил на голову котелок, а затем сверкнула вспышка. Через мгновение вместо Сперанского в воздухе кружилась стайка летучих мышей.
В зале немедленно раздался отчаянный визг.
Болконская же подхватила светящееся копье и с криком швырнула его прямо в тучу пищащих тварей. С визгом оно пролетело в опасной близости от одной из мышек, опалило ей крылышко и скрылось в открытом окне. Громыхнуло, и по всей улице заплясали молнии.
Туда же, сделав пару витков под потолком, улетели и крылатые. Слуги опрометью бросились закрывать окно, но все тщетно. Летучие гады были уже далеко.
Крайне охреневшие гости поднялись на ноги.
— Что ж… — проговорил князь Толстой. — Вот теперь музыкантам можно и бахнуть!
На продавленном кожаном диване расселся мутный небритый хрен с отросшими патлами, в котором я с большим трудом признал черты семейства Воротынских.
— Ага… Значит, это ты Скалозубов, да? Мне казалось, ты выше, — хмыкнул он и расхохотался. — Ну-ка подойди, поближе… А я думал, что тебя принесет Ворон, жалкая лживая манда!
— Она и принесла, — выдохнул я, отдирая остатки лица Пашки. — Правда по моему приказу.
— Что⁈ Еще и К. к тебе перебежал, сволочь? Мои парни у Саблиных тоже облажались?
— Да, мои слуги скрутили из них фарш.
— Мудаки, вокруг одни мудаки и неудачники… Ну, ничего… Они говорили, что ты придешь!
— Они? Кто? Твои собутыльники?
— Нет, голоса… Вот здесь. Они всегда здесь.
Он ткнул пальцем себе в висок.
— Они часто говорили, что на самом деле ты никакой не Скалозубов, а Титан из какой-то дыры, уничтоженной Нексусом столетия назад!
— А что еще они тебе говорили? — хмыкнул Пьер. — Что в канализации водятся крокодилы?
В его кармане зазвонил телефон, и фон Дитрих ответил:
— Да? Всех положили? Отлично. Поднимайтесь!
Воротынский сплюнул и подхватил Сферу.
— Она тебе не понадобится, дружок, — сказал Пьер и постучал стволом пистолета по столу. — Положь сюды.
— Хрен там! Дайте хоть перед смертью кайфануть, сволочи!
Пьер ткнул Воротынского в колено и выхватил Сферу.
Я же плюхнулся на диван и подхватил мобильник, лежащий на столике, засыпанном белым порошком. Сука, даже на диване дорена этой гадости. Хорошо, что я в чужих шмотках.
— Эй, это мое!
— Я просто посмотрю, — ответил я и включил устройство. — Сорок пропущенных от «батя»? Он что, за тебя так испугался?
— Похер! Старый хер постоянно звонит по всякой ерунде. Хочешь с ним поболтать?
— Если он тут же примчится, то почему бы и нет? Давно хотел поговорить с ним в неформальной обстановке.
Я бросил Воротынскому телефон.
Поделиться книгой: