С Новым годом! (СИ)

— Натали, ты поедешь со мной?

А я наконец дала волю чувствам и, порывисто бросившись к нему, крепко обняла за пояс, чувствуя сквозь тонкую ткань выпирающие ребра и позвоночник. Как врач я представляла, что надо сделать с человеком, чтобы за сутки его тело потратило на восстановление максимум ресурсов из возможного. И от этого знания становилось тошно. Еще немного — и Аарону неоткуда было бы брать силы на регенерацию. По щекам катились слезы, которые до этого я сдерживала каким-то чудом, и я без стеснения всхлипывала, прижавшись лбом к его плечу, вспоминая все, что пришлось пережить за прошедшие сутки.

— Тише, малыш, все уже хорошо. — Он погладил меня по волосам и обхватил голову ладонями, приподнимая лицо и стирая влажные дорожки с щек большими пальцами. — Не надо так плакать.

— Я чуть не умерла от страха за тебя, — в голосе звучало неприкрытое обвинение.

— Извини. Я не специально, — усмехнулся этот гад и ласково добавил: — Но ты большая умница, все сделала точно так, как я сказал.

Так и не начавшись, моя истерика отступила. Страдать рядом с Аароном почему-то совсем не получалось. Я насупилась и замолчала. Умницей я себя не чувствовала. Ведь все это произошло из-за меня. Я хотела извиниться, но никак не могла подобрать правильные слова.

— Ты такой худой, — сказала в итоге, слегка отстранившись, и ощупала ребра и впавший живот.

— Налепишь мне пельменей. — Аарон снова подмигнул и, прочистив горло продолжил уже серьезным тоном: — Ну так как, малыш? Поедешь?

— Конечно, поеду, дурак.

— Только ты могла так принять приглашение наследного князя, — рассмеялся он, а я покраснела, осознав, что он прав.

— О, Владыка! — торжественно-издевательски проговорила я и даже изобразила нечто похожее на реверанс. — Я безмерно счастлива принять ваше великодушное предложение!

— А что, мне нравится, — ухмыльнулся Аарон, за что и получил привычный тычок в живот. Но тут же непритворно сморщился от боли.

— Ой, извини. Очень больно? — забеспокоилась я, повторно ощупывая ребра, но Аарон уже выпрямился, рассмеялся и только головой покачал.

— Тебе нужно забрать какие-то вещи из дома?

Я задумалась и вдруг поняла, что нет. Все, что мне нужно, уже рядом. Почти.

— Аарон, — неуверенно спросила я, не зная уместно ли сейчас, после всего того, что он пережил по моей вине и дальше нагружать его своими проблемами. — А мы сможем навестить моих родителей? — и тихо закончила: — Я их больше трех лет не видела.

— Конечно, малыш. Вот только подлечусь немного, и сразу поедем.

— Спасибо! — Я порывисто его поцеловала. Кажется, впервые сама с момента нашего знакомства.

И Аарон не остался равнодушным, с силой прижав меня к себе с таким отчаянным облегчением, что стало очевидно, эта история и для него не прошла бесследно. Зарылся пальцами в волосы, фиксируя запрокинутую голову и набросился на мои губы. С трудом оторвался, но только для того, чтобы склониться еще ниже и уткнуться лицом в шею, шумно втягивая запах и пытаясь привести сбившееся дыхание в норму.

Я оглаживала ладонями острые плечи, но даже несмотря на его худобу и все, что пришлось пережить, чувствуя его губы и тяжелое дыхание на своей коже, невольно начала возбуждаться.

— Твой отец ждет снаружи, — шепнула, и Аарон глубоко вздохнул, выпрямляясь. Я была готова увидеть в его глазах что угодно, от слез до отголосков пережитого. Но Аарон и тут меня удивил. Вглядевшись в его лицо, я не увидела там ни тени страданий. Напротив, он улыбался и выглядел вполне довольным жизнью и собой. Словно уже оставил в прошлом все, что произошло. Сказать притворство это или нет, было сложно. И только неестественная бледность, и тени под глазами выдавали его состояние.

***

Из вещей в старом доме я все же забрала пару блузок с любимыми брюками и старые фотографии с родителями. Когда я только приехала в поселок, то сильно удивилась, увидев, сколько на самом деле вещей оставили прежние владельцы. И вот сама делаю то же самое и ни капельки по оставленному не тоскую. Все, что может пригодиться, заберут следующие жители, если, конечно, они здесь появятся — после последних новостей император пообещал в кратчайшие сроки отозвать пограничников. А если жителей больше не будет, будем надеяться, что вещи раздадут нуждающимся. Я же не хотела задерживаться здесь ни одной лишней минуты. Тем более Аарон бледнел все сильнее, хотя, казалось бы, дальше некуда.

И вот мы наконец пересекли границу и разместились в странной карете без лошадей.

Князь тактично поехал отдельно, аргументируя тем, что не хочет тесниться в одном салоне (хотя, возможно, так и было), и Аарон, воспользовавшись случаем снял потрепанный тулуп и с тихим стоном то ли боли, то ли наслаждения растянулся на заднем сиденье, кое-как поместившись и уложив голову мне на колени.

— Почему император так легко нас отпустил? — задала я мучавший меня вопрос.

— Ему так было удобнее, — пояснил Аарон, не открывая глаз.

Я задумалась, пытаясь понять, с какой такой стороны? Ведь он мог выдвинуть любые требования и не думаю, что князь сильно сопротивлялся бы. Скорее всего даже готов был заплатить за сына любую цену, будь то золото, технологии или нужная информация.

— Не совсем поняла.

— Императору проще подружиться с моим отцом, а не пытаться его шантажировать или запугивать. Когда он отпустил меня, то не потерял ничего, зато приобрел влиятельных должников. Император ваш не дурак, — констатировал Аарон с улыбкой.

— Если хотел подружиться, надо было сразу дать распоряжение чтобы тебя перестали пытать, — я не на шутку разозлилась.

— Я думаю, он так и сделал. И если бы не отец, император так и не узнал бы, что меня допрашивали всю оставшуюся ночь. Насколько я понял, регенерация у местных намного медленнее моей. И тот псих, что проводил допрос, решил, что если он немного затянет с выполнением императорского приказа, этого никто не узнает. А то, что приказ был, я уверен. Я слышал, когда пришел срочный посыльный.

Я помолчала пару секунд переваривая услышанное и, не выдержав, спросила:

— Аарон.

— М?

— Это с самого начала был твой план?

— Скажем так: я надеялся на такой исход.

А мне после всего услышанного пришлось медленно и размеренно дышать, тщательно контролируя каждый вдох и выдох, стараясь не впасть в истерику, что последние сутки только и искала повод на меня обрушиться. Хотелось дать Аарону, который так и лежал с закрытыми глазами, хоть немного отдохнуть.

Я гладила его по мягким волосам, не в силах оторвать взгляд от изможденного лица и краем сознания отмечала, что, судя по всему, ему разрешили помыться перед встречей с императором. Когда я пришла в себя и вспомнив, что я врач и хотела было залечить хотя бы поверхностные синяки, мы остановились. В салоне наступила тишина. Потревоженный Аарон открыл глаза.

— Приехали? — спросил сонно и зевнул, прикрывшись ладонью.

— Угу, — сдавленно ответила, разглядывая синяки от наручников на его обнажившемся запястье.

— Не плачь, малыш. — Аарон вздохнул и с трудом сел, отчего следующие его слова прозвучали крайне неубедительно. — Я правда в порядке.

— Угу.

Он наклонился и легко поцеловал меня, не стесняясь выходящего из салона кучера. Тем временем тот обошел карету и распахнул дверь с моей стороны. Аарон свою открыл сам, и мы выбрались из теплого нутра на прохладный воздух, чтобы как раз встретить бегущую к нам навстречу невысокую стройную женщину с черными кудрявыми, собранными в небрежную прическу волосами и карими заплаканными глазами. Увидев сына, она откровенно ужаснулась.

— Рон, мой мальчик. — Она бросилась в объятия Аарона. — Как ты? Что они сделали с тобой? Твой отец ничего не рассказал. Только то, что ты пересек границу! Боги, как же я волновалась! Когда ты успел так похудеть?!

Она тараторила, не давая Аарону ответить ни на один вопрос.

— Все в порядке, мам, — с улыбкой ответил, приобняв ее в ответ.

— Какой же ты худой, — ужаснулась она повторно, ощупывая, как и я недавно, его ребра и худющий живот.

— Ага, скинул пару лишних килограммов, — ответил легкомысленно.

— Жениться тебе надо, легкомыслие твое чтобы из головы выветрилось! — нахмурившись, отчитала его женщина. Я скромно стояла в сторонке.

— Это ты удачно заговорила. — Я, стоя за спиной его матери, помотала было головой, мол не надо говорить о фиктивной помолвке хотя бы своей маме, но Аарон проигнорировал намек и сказал: — знакомься мама, это Натали, моя невеста!

Я угрожающе нахмурилась, но тут же, пока женщина оборачивалась, спешно натянула улыбку.

— Невеста? — растерянно, даже несколько шокировано переспросила женщина.

— Ну да.

— Но когда? И откуда?

— Это долгая история, — махнул рукой Аарон. Его мама еще какое-то время изумленно, на грани приличий меня разглядывала, но потом вдруг покраснела и смущенно протянула руку для пожатия.

— Извините за мою реакцию. Аарон умеет удивлять!

— Прекрасно вас понимаю! — Я крепко пожала протянутую ладонь.

И мы замерли, понимающе глядя друг на друга. Казалось, любые слова окажутся лишние. Тут как раз подошел отец Аарона и, приобняв жену за плечи, намекнул:

— Может, пройдемте в дом? Зима на улице.

Мы, словно очнувшись, спешно поднялись по широким немногочисленным ступеням, и стоило только оказаться в тепле, как его мама уже спокойней спросила:

— Аарон, так что же произошло?

Но за него ответил его отец.

— Я все сам расскажу тебе, милая. Дай детям побыть вдвоем. К тому же Рону не помешает встретиться с целителем.

И увел оглядывающуюся на нас женщину в соседнюю комнату, подмигнув на прощанье сыну.

Глава 10

— Идем, малыш, покажу тебе мою спальню. — По примеру своего отца Аарон приобнял меня за плечи и похромал к лестнице. То ли он расслабился, потому что оказался дома, то ли ему стало совсем плохо, но хромота заметно усилилась. Я, остро ощущая собственную беспомощность, до боли закусила губу. — Я вообще-то живу в соседнем доме, но иногда остаюсь ночевать у родителей. Так что не удивляйся, когда увидишь мои комнаты. Последний раз я там что-то менял, когда был подростком.

Я ожидала увидеть увешанную постерами местных рок-банд мрачную комнату, но ожидания не оправдались. В комнате были кубки за призовые места по борьбе, медали за чемпионаты по телекинезу, разные сертификаты, развешанные в рамочке на стенах. Потрепанная мишень между ними и огромный черный диван напротив настоящего камина!

Было так непривычно находиться здесь, словно в комнате-музее, и видеть всю его жизнь, будто я присутствовала везде сама. Еще сутки назад я мечтала знать об этом человеке все, теперь же моя мечта исполнилась, но оказалось, что я в этом больше не нуждаюсь. Какая разница кто его родители и какую школу он закончил, если он готов был пройти через ад, чтобы защитить меня? Какая разница, какое у него образование и кем он работает, если, защищая меня, он поставил на кон свою жизнь, не зная точно смогу ли рискнуть я и пересечь ради него стену, чтобы привести помощь?

Я сделала медленный вдох и выдох, успокаиваясь. Потом подошла к каминной полке, вгляделась в выставленные фото. Аарон, угловатый подросток, с каким-то русоволосым и кареглазым парнем, смеются и обнимают друг друга за шею.

— Это школьный друг, — пояснил, вставая за моим плечом. — При встрече скажем ему спасибо. Это из-за спора с ним я оказался за стеной.

— Ненормальные, — пробормотала, но теперь однозначно радуясь, что спор все же был! Мне становилось страшно от одной только мысли, что мы с Аароном могли так никогда и не встретиться.

Взгляд скользнул к следующей рамке. На фотографии был Аарон, уже постарше, с родителями и какой-то девушкой. Я успела почувствовать укол ревности прежде, чем предположила, что это та самая сестра.

— Это моя младшая сестренка, — пояснил он с нежностью в голосе. И я, наконец, заметила их сходство. Те же прямые черные волосы, те же синие глаза в обрамлении пушистых ресниц. Только она ниже ростом, едва доставала ему макушкой до подбородка.

На следующем фото те же лица, но уже в окружении кучи народа — человек пятнадцать. Все улыбались, а некоторые даже смеялись.

— Хм… а это мои родственники. Не все, конечно. Они живут недалеко от этого дома. Ты с ними еще познакомишься. Классные ребята.

— Уверена в этом, — искренне ответила я, откидываясь назад, чувствуя, как сильные руки обнимаю меня за талию, а подбородок привычно ложится на плечо.

Мне нравилось все, что касалось Аарона. Без исключений. По крайней мере пока что.

Я не была наивной. Более того, я была врачом и знала химию человека. Поэтому понимала, что, если мы все еще будем вместе через несколько лет, уровень эндорфинов в крови снизится, отношения станут спокойнее, мы найдем друг в друге миллион недостатков, будем храпеть во сне, у нас будут болеть животы и еще куча всего, что смахнет налет идеальности и превратит нас в обычных людей. Но я готова к этому и сделаю все, чтобы спокойно встретить недостатки Аарона и полюбить и их тоже.

Прерывая мои пафосные размышления, в дверь негромко постучались.

— Войдите, — сказал Аарон, отстраняясь от меня, но не выпуская полностью из объятий.

В комнату вошел тот самый целитель, который лечил меня ранее.

— Привет, Ирвин, — поздоровался Аарон. — Как здоровье? Не скучал тут без меня?

— Маялся без работы, — хохотнул целитель, а я откровенно ужаснулась.

— Мы шутим. — Аарон чмокнул меня в макушку.

— Я бы так не сказал, — пробормотал Ирвин как бы в сторону и уже Аарону: — Ну-с, ложитесь на диван, молодой человек. Леди лучше выйти из комнаты.

— Эта леди сама врач, в чем-то даже покруче местных, — и с какой-то странной гордостью добавил: — Она мне дыру в груди сама вылечила.

В отличии от него врач не спешил впечатляться.

— Ну тогда можете остаться, но вынужден предупредить: зрелище не для слабонервных.

— Все в порядке, — успокоила я доктора и скромно добавила: — я людей в разрезе видела.

Вот теперь доктор одобрительно и с уважением покивал.

А когда Аарон лег и со стоном облегчения растянулся на диване, а доктор сел в изголовье, обхватывая его голову, я снова стала свидетельницей чего-то невозможного. Аарон просто лежал и размерено дышал, а доктор просто сидел и сосредоточенно смотрел на пациента, а тем временем синяки на запястьях от наручников исчезали на глазах. Когда в теле Аарона где-то что-то оглушительно хрустнуло, я не сдержалась и тихонько вскрикнула. За что тут же устыдилась.

— Из-за быстрой регенерации у него неправильно срослись некоторые кости, — пояснил спокойно Ирвин, не отрывая рук от головы Аарона, — но сейчас он спит и не чувствует боли. Мне придется сломать и срастить еще несколько переломов, будьте готовы.

Я побледнела, воображаемые картины пыток на допросе дополнились ужасающими и тошнотворными подробностями.

— Я готова. — Голос тем не менее звучал ровно. Все же годы хирургической практики наложили свой отпечаток на характер. Как бы я ни волновалась, внешне должна оставаться собранной.

Но каждый новый хруст отзывался во мне болезненным спазмом в груди. Раньше я думала, что фраза «мне больно за тебя» — это метафора и отражает лишь эмоциональную составляющую.

К моменту, когда все было закончено, мне казалось, что я с ума сойду от беспокойства. Но наконец Ирвин отнял ладони от головы Аарона, встал и тряхнул кистями, разминая затекшие запястья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Он проспит еще пару часов, пока регенерация продолжается. Когда очнется, будет как новенький.

— Как вы это делаете? — не выдержала я — Этому можно научиться?

— Научиться можно почти всему, милая. Главное — твердость намерения и усердие.