Очевидный выбор (СИ)

— Естественно, я удивлюсь! — объяснила на грани возмущения. И представив на секунду, что это действительно может произойти, осторожно уточнила: — А… это обязательно?

Не то, чтобы я не любила животных, но всему есть предел! Мой уже близко, а что там дальше не хочу даже представлять. Больница с мягкими стенами? Боюсь, это в лучшем случае.

— Ну, у нас выбор: либо замерзнуть тут, либо пройти пешком несколько часов по снежной пустыне, либо мы оборачиваемся, ты садишься верхом на одного из нас, и мы оказываемся в тепле уже совсем скоро, — Риг пояснял и одновременно стягивал кофту через голову, обнажая шесть великолепных кубиков и пару идеально прокачанных грудных мышц. Затем наклонился, чтобы стянуть ботинки. Мар, не дожидаясь персонального приглашения, тоже принялся разоблачаться. Заказывала стриптиз? Мысли материальны, значит? Очень странно они материализуются!

— Вы точно психи, — простонала я и зарылась деревянными от напряжения и холода пальцами в волосы, не веря, что это происходит со мной.

Не обращая внимание на мое возмущение, граничащее с истерикой (а оно и к лучшему, ибо мою истерику поощрять нельзя ни в коем случае), Риг, разувшийся первым, подцепил штаны на простой резинке и резко потянул их вниз, спуская до щиколоток одним движением и совершенно без смущения полностью обнажаясь. И выпрямился. Я же не могла оторвать взгляд от… от… от него! Несмотря на мороз, размеры потрясали воображение. Я в панике отвернулась и наткнулась взглядом на Мара, который так же понятия не имел, что такое смущение. И он вообще будто бы был в лёгком возбуждении, которого совершенно не стеснялся. Я переводила взгляд с одного на другого и отнюдь не лица, не в силах вымолвить ни слова или хотя бы отвернуться, будто в голове все же что-то замкнуло. А когда заметила, что и Риг начинает возбуждаться, с опозданием, но все же отвернулась, встав от греха подальше к обоим спиной, прижав ладони к пылающим щекам и для надежности с силой надавливая кончиками пальцев на глаза.

Чертовы психи. Черт. Черт. Черт!

Послышалась мягкая поступь по едва хрустящему снегу и по спине пробежали мурашки, стоило только представить, что два обнаженных парня подкрадываются ко мне сзади. Отняла руки от лица, предпочитая стойко встретить угрозу прямым взглядом, но в поле моего зрения показался огромный… кот! Гигантский. Его холка оканчивалась на уровне моей талии, а голова и вовсе доставала до груди!

В первую секунду я отшатнулась было, но когда белоснежный, в черных пятнах барс мягко боднул меня лобастой башкой и сел напротив, заглядывая в глаза насмешливыми и уже знакомыми зелеными глазами, впала в настоящий ступор. Риг?! А потом к нему присоединился второй, так же садясь рядом и сверкнув голубыми глазами. Мар! На шее его, под подбородком, был плотно повязан мешок, очевидно, с одеждой.

— Черт… — выдохнула, забывая про навязанный стриптиз и ошарашенно переводя взгляд с одного на другого.

Смотря фильмы и читая книги, я никогда не представляла, что это вот так не страшно! Ведь там героини всегда шарахались, падали на задницы и судорожно отползали. Но глаза кошек разумные! Это же… люди! Это без сомнений люди! Люди, но в зверином облике. Хотя встреть я их в лесу и без предупреждения, то, возможно, и испугалась бы. Но я-то знаю, кто скрываются под шкурами животных, и могу различить мягкую насмешку в глазах и словно бы даже человеческие выражения эмоций на усатых мордах — Ригу явно весело, а Мар, кажется, переживает.

— А потрогать можно?! — спросила и сама обомлела на секунду. Любовь к животным окончательно победила здравый смысл?

Риг в ответ весело оскалился. Не знаю как так у него получилось, не уверена, что кашачья физиология предусматривает такое выражение морды. Мар же неверяще шевельнул ушами, умильно прижимая их к пушистой голове.

Оба барса, завораживая мягкой поступью, что даже снег под огромными лапами ни разу не скрипнул, медленно подошли, уткнувшись мордами в мои ладони.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Какие мягкие, — приговаривала я, зарываясь пятерней в шерсть на загривках и наслаждаясь шелковистым мехом и теплом, — какие пушистые. Хорошие кисы, большие кисы, умные кисы.

На этот раз не выдержал и Мар, весело оскаливаясь, а я отстранилась, как-то резко вспомнив, что эти самые кисы не такие уж животные. Точнее совсем не животные (или не только животные?), и когда они станут людьми, то мне будет очень неловко.

Риг, поняв, что поглаживаний больше не будет, встал, встряхнулся и повернулся ко мне, хм… хвостом, укладываясь на пузо. Обернулся и кивнул на свою спину. Я неуверенно подошла. Сходить с ума, так с размахом!

— А я не тяжелая? — Риг только глаза закатил и вновь кивнул на свою спину. — Ты сам напросился, не жалуйся потом.

Но перед тем как закинуть ногу, сказала:

— Меня, кстати, Саша зовут.

Ответом мне было молчание и ожидающее выражение в глазах лежащего на пузе барса.

Ну что ж, эта ночь меня уже ничем не удивит! — наивно подумала я, лихо забираясь на спину оборотня.

Глава 3

Барс несся с немыслимой скоростью, а рядом с ним так же стремительно несся второй. Ветер с такой силой врезался в лицо, что мне приходилось отворачиваться, прячась в густой, мягкой, теплой и на удивление вкусно пахнувшей, шерсти.

После развода, заполучив в распоряжение сто процентов своего времени, чем я только не занималась. В том числе прошла курс верховой езды. Да здравствует Сан Саныч, наш инструктор. Суровый мужик, из-за которого я в итоге перестала ходить на тренировки, ибо не выносила, когда на меня орут. Но то, чему он успел меня научить, отложилось в подкорке, буквально на уровне инстинктов, а потому я двигалась с животным синхронно, в такт размашистым шагам и длинным прыжкам.

Сначала Риг ступал аккуратно, но почувствовав, что на спине я чувствую себя уверенно, перешел на рысь, а поняв, что и тут я справляюсь, пустился в галоп. Сейчас же он едва не летел по белоснежному полю и у меня дух захватывало от скорости и силы животного. Очередной прыжок-полет и мы зависает в воздухе, чтобы в следующую секунду мягко приземлиться на передние лапы и, оттолкнувшись задними, вновь зависнуть в прыжке. Я открыла зажмуренные на очередном зависании в воздухе глаза и встретилась с чужими голубыми, принадлежащими бегущему рядом барсу. Он смотрел на меня с таким откровенным восторгом, что я почему-то начала собой гордиться.

Двигаясь практически синхронно с нами, он взглядом указал себе за спину. Я в ужасе помотала головой. Я поймала ритм бега одного животного, но не факт, что получится провернуть этот трюк с другим. Когда я пыталась играть в баскетбол (до развода я и не думала, что в сутках так много часов, и что у меня может быть настолько разнообразная жизнь), то одно время делала просто колоссальные успехи, но потом в какой-то момент у меня перестало получаться, и я даже не поняла в чем там было дело. Поэтому рисковать и менять «транспорт» не хотелось.

Но у разумного «транспорта» есть один недостаток — он разумен. А потому имеет свое мнение по любому поводу. Не знаю, как оборотни договорились, но Риг внезапно как-то хитро оттолкнулся лапами, подбрасывая меня в воздух, и я, растопырив от страха конечности, зависла в свободном полете, чтобы уже почти у самой земли меня мягко подхватил Мар. Завизжав, я вцепилась в мягкую шерсть изо всех сил. Зря, ох зря я жалела Рига и старалась не драть мех на шее. Надо было вцепиться посильнее, чтобы вместо с моими умершими нервными клетками он избавился еще и от пары клоков своей чудесной шкурки. Из которой я бы потом себе брелок сваляла, как трофей. И да, я ходила на курсы валяния шерсти.

Но вот я на спине у второго барса, и снова мы летим.

— Психи… Вы оба… чертовы… психи… — бормотала я в такт прыжкам дрожащим от страха голосом.

Мар ступал мягче, так что мне приходилось двигаться еще плавнее. Кажется, что он легче или сильнее, потому что в воздухе мы зависаем чуть дольше. Но все тот же полет и ветер в лицо, но вместо восторженных голубых глаз, рядом мелькают зеленые.

Но как бы хорошо я не держалась верхом, все же начала уставать. А может просто закончился адреналин в крови, а вместе с ним и мои силы. И как раз, когда я уже думала о том, чтобы попросить передышку, вдалеке показалось маленькое темное, стремительно приближающееся одинокое строение посреди холмистого поля, на самой границе темного леса.

Дистанция стремительно сокращалась, и вот мы уже совсем рядом с домом, и барсы замедляются. Когда перешли на шаг, я с облегчением выпрямилась, разминая задеревеневшие мышцы спины и ног, да и рук тоже. И даже шея затекла, потому что на протяжении всего немаленького пути приходилось оставаться почти без движения.

— Устала? — раздалось за спиной, и я вздрогнула, совершенно забыв, что барсы не совсем животные, и не ожидая человеческой речи. Но оказывается, Риг уже снова человек и стоит рядом, все так же не смущаясь наготы, по щиколотки утопая в снегу. Зато смутилась я, а потому поспешила отвернуться.

— Немного, — но меня не волновала его нагота (волновала и еще как, просто важнее было другое). — Надеюсь, хотя бы сейчас вы мне объясните…

Договорить не успела, потому что животное подо мной начало трансформироваться, не дожидаясь, пока я спешусь. Казалось, что барс встал на задние лапы, придерживая при этом мои ноги передними, но потом я поняла, что строение его тела меняется, становясь все больше похожим на человеческое. Никакого треска костей и жутких хрипов, он просто плавно перетекал из одного состояния в другое.

Прокляв этих двоих в который раз за вечер, я вцепилась в шерсть на шее, но когда и она начала втягиваться в кожу, спохватилась и обхватила уже саму шею. А спустя секунду я висела уже на мужчине, который, ну естественно, оказался обнаженным. Чертовы извращенцы.

— Отпусти меня, — прошипела на ухо.

— Да я и не держу, — удивился Мар, оглядываясь, и я поняла, что он и правда всего лишь поддерживает мои ноги, чтобы я не съехала по нему в сугроб. Озадаченно моргнув, я выпрямила одеревеневшее тело и нетвердо встала на ноги.

— Ты и правда очень милая, — рассмеялся Риг.

— Объясните мне уже, что тут происходит, — потребовала устало, стараясь смотреть исключительно в их глаза. Ну может еще на грудь немного, прям краешком глаза. Чертова извращенка.

— Давайте сначала войдем в дом, перекусим и тогда все обсудим?

Предложение показалось разумным, потому что стресс я привыкла заедать вкусняшкой. Тем более, подготавливаясь к празднику, я весь день почти ничего не ела и сейчас была уставшая и голодная (стало жалко оставленную дома оливьешку… пропадет ведь). Но почему-то не злая, хотя терпеть не могу, когда решают за меня. Видимо, просто в шоке.

Первым в домик вошел Мар, приложив ладонь к небольшой прямоугольной панеле на стене, отчего напрашивался вывод, что хозяин именно он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌ Не считая заглядывавшего в окна тусклого света полной луны, в доме было темно. Мар подошел к витому настенному канделябру рядом с дверью и, чиркнув длинной спичкой, зажег свечу. Как по команде по всему дому одна за другой вспыхнули десятки свечей, освещая большое помещение мягким теплым светом.

Слева кухонный островок, за ним небольшой гарнитур. В домике была всего одна комната, хотя справа виднелась узкая лестница из темного дерева, ведущая на второй этаж. Под лестницей камин, а напротив, буквально через пару-тройку метров от него, впечатляющих размеров кровать на небольшом круглом возвышении. Почему-то глядя на нее я смутилась. Наверно, потому что она одна. А нас трое. Хотя барсы наверно и на полу могут поспать, в качестве зверей, конечно. Или на втором этаже гостевые комнаты? Очень на это надеюсь. А может меня уже сегодня вернут домой? Хотелось бы верить.

— Чувствуй себя как дома, — прошептал Риг на ухо, и я замерла, резко выпрямившись и чувствуя разбегающиеся от его шепота по телу щекотные мурашки, а он, обойдя меня, расстегнул мой пуховик, и Мар, который оказался за моей спиной, не растерялся и потянул его с плеч.

Они действовали так слаженно, будто репетировали эту сценку, что я растерялась, не сумев выдавить и слова против.

Под курткой у меня была блузка и узкие джинсы, но почему-то я почувствовала себя обнаженной.

Не сумев сдержать смятения, нервно поправила одежду и смущенно оглянулась за спину, встретившись с Маром взглядом. Даже в темноте они казались необычно светлыми.

Риг тем временем подошел к огромному камину, который очевидно служил не простой декорацией, и деловито, будто ничего особенного не происходит, принялся за розжиг огня, аккуратно складывая бревнышки. И все бы ничего, если бы он не был по-прежнему обнажен.

— Может оденетесь? — проворчала я, отводя взгляд и преувеличенно внимательно разглядывая потолок с деревянными толстыми балками. Я вообще люблю дерево в интерьере. Но если эти двое не оденутся, у меня разовьется косоглазие.

— Да, видимо, все-таки придется, — задумчиво пробормотал Мар, покосившись на меня. Я вот вообще не поняла, он рассчитывал на что-то другое? А может у них одежду, в принципе, не принято носить? А что, оборотни, свободные нравы. По крайней мере, если судить по поведению этих двоих, нравы свободнее некуда: захотел — похитил, захотел — разделся… Страшно представить, что меня ждет дальше!

Глава 4

Через пару минут я уже была усажена на высокий табурет за кухонным островком и смотрела на хозяйничающего Мара. Оделись мужчины, конечно, условно. Помимо просторных, но тонких, очерчивающих каждый изгиб тела штанов, на них ничего не было. И насколько могу судить, трусы тут были не в моде. И, кажется, я поняла, почему мужчины любят девушек в красивом белье. Ведь это так интригует. Вроде одежда есть, но ее как бы и нет. И не туда и не сюда. И покоя ведь не дает, так и манит то, что как бы скрыто, но на самом деле лишь еще сильнее подчеркнуто. Чертовы извращенцы. Или это я извращенка? Я немного запуталась.

— Так что там по поводу похищения? — вновь подняла я еще одну, не считая моего диагноза, волнующую меня тему.

— Давайте сначала все-таки поедим, — предложил Мар, увлеченно, на мой взгляд даже излишне сосредоточенно, выкладывая из шкафчика глиняные, накрытые крышечками, горшки и расставляя их на столе между нами с Ригом. Не теряя времени (за что я была крайне признательна, ибо есть хотелось неимоверно) Риг поснимал все крышки и по комнате поплыл запах напоминающий привычное мне тушенное мясо и варенную картошку. Вся еда была предусмотрительно горячая. Не останавливаясь на достигнутом, Мар достал из чудо-шкафчика пару тонкий ломтей хлеба и какой-то вкусный, чуть кисловатый сок, оказавшимся на удивление прохладным, а из соседней тумбочки извлек высокие и узкие стаканы.

Не сговариваясь в молчании набили желудки и замерли друг напротив друга. Я в ожидании, мужчины явно колеблясь.

— Ну? — поторопила я, вызывающе облокачиваясь локтями на стол и сцепляя пальцы в замок.

Мар переглянулся с Ригом, но тот только пожал плечами.

— Что ты знаешь об истинных парах? — неуверенно спросил Мар.

— Да вы издеваетесь! — воскликнула потрясенно, резко отстраняясь и переводя взгляд с одного на другого.

— Ты наша истинная пара, — развел руками Риг.

— В смысле ваша? — это уточнение немного сбило праведное возмущение, переплавляя его в изумление. — Обоих что ли?

Мар с Ригом переглянулись.

— Именно, — вздохнул Мар. — Мы сами удивились.

— Стоп. Подожди. Откуда такая уверенность? — начала я и зависла, с удивлением осознавая полнейший штиль в мыслях.

— Нам на тебя указала видящая волчица. И поверь, для нас это тоже сюрприз. — Это уже Риг. — В нашем мире такое случается, но все же трио вместо пары — это скорее исключение.

— Так почему вы меня похитили-то? — я попыталась найти зацепку, что-то привычное, чтобы немного отойти от темы магия-оборотни-истинная. — Не проще было бы просто познакомиться? Зачем вот так-то? Мне же было страшно.

«Иногда» — добавила мысленно.

— Мы слишком долго тебя искали, — Мар тяжело вздохнул, словно сам не в восторге от происходящего. — Еще немного, и пришлось бы возвращаться домой одним, или не возвращаться вовсе. Мы не могли больше ждать.

— Нам просто не хватило времени, — вторил Риг.

— А вернуться за мной позже?

— Пришлось бы долго ждать пока зарядится артефакт переноса, а достать второй не так-то просто. Твой мир под запретом, и такие артефакты незаконны.

— Так что это могло растянуться на месяцы.

— А вы торопитесь? — уточнила непонимающе. Месяцем больше, месяцем меньше… но по крайней мере обошлось бы без похищения.

— За это время ты могла найти кого-то, а чужой запах на теле держится слишком долго.

Я переводила растерянный взгляд с одного на другого, пытаясь осмыслить все вот это вот про оборотней, истинных и запахах на моем теле.

— Но сейчас ты пахнешь так, что башню рвет, — пробормотал Мар.

— Ладно, — в попытке привести мысли в порядок я с силой встряхнула волосами, и оба мужчины синхронно качнулись в мою сторону, поводя носами. Ну извращенцы, точно же. И тем не менее вся эта фигня про запахи уже не казалась таким уж бредом — больно слаженная у оборотней реакция, и неподдельное смущение на лице Мара, когда осознал свои действия. — И что дальше? Мне теперь остаться тут и… что? Тут даже кровать одна!

— Мы можем спать на полу, пока ты к нам не привыкнешь.

Старательно игнорирую его "пока ты к нам не привыкнешь", пытаясь не думать, что будет потом. Не думать я сказала!

— Или на втором этаже, — нехотя добавил Риг, будто пытается быть честным, но эта честность ему поперек горла.

— Но у меня родители, друзья остались в том мире. — Я выжидающе помолчала, но оборотни никак не отреагировали. Тогда весомо добавила: — вся моя жизнь там. Квартира, работа в конце концов. Там осталось куча вещей, которые я люблю и не хочу терять.

Мужчины напряженно переглянулись. Судя по всему, тот факт, что что-то в моей жизни может быть важнее двух незнакомцев оказался для них сюрпризом. Что же это за мир такой?

А потом начались переговоры. Оба уговаривали меня остаться с ними хотя бы ненадолго, познакомиться ближе и, если захочу, то остаться тут. И если останусь, то смогу в любое время навещать родных. На мое резонное возражение, что к тому времени как я определюсь, в моем мире меня вполне могут похоронить (в закрытом гробу, конечно же, так как тело не найдут), или скорее похоронят моих родителей, которые просто не переживут моего исчезновение, потому что, у выросших в детском доме, у них кроме меня никого больше не было, но оказалось, что оборотни подумали и об этом.

Просветлев лицом, Мар молча встал и направился к кулю с одеждой, который так и остался лежать на полу в прихожей. Развязал узел, достал какой-то небольшой предмет (мне с моего места было не разглядеть) и вернулся за стол. Положил передо мной телефон. Мой!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Я не сразу разобрался как он работает, — поморщился Риг.

Настороженно взяв его в руки, разблокировала. В глаза тут же бросилась рассылка, оповещающая последние контакты о том, что я уезжаю на пару недель, мол устала, нужен отдых и бла бла бла, люблю, целую, не теряйте. Увидев ответы от друзей, насупилась. За меня порадовалась даже строгая обычно начальница, которая тоже была в списке недавних контактов, а потому так же как и остальные получила нелепое сообщение (чему она, кстати, даже не удивилась). Больше всего разочаровали друзья, которые дружно одобрили мое решение. О, особенно радовалась Ника! И только мама сдержанно попросила не пропадать надолго.

Дочитав последние напутствия затусить как следует, раздраженно фыркнула. Но стоит признаться хотя бы самой себе — я сама виновата, что никто не почувствовал подвоха. У меня в голове ветер, и иногда со сквозняком залетают бредовые идеи. Например, заняться альпинизмом и свалить неожиданно в горы на пару дней. Или кинуть сообщение и, забыв про телефон, счастливо унестись по своим делам, пропав при этом на недельку на какой-нибудь турбазе. Слишком часто я срывалась с места, чтобы друзья и родные удивились внезапному желанию все бросить в очередной раз и умчаться в неведомые дали.

— Предатели, — пробормотала разочарованно и хмуро уставилась на сидящую со мной за одним столом парочку. — Когда успели только?

— Пока ехали, — пожал плечами Риг с таким видом, словно разбираться в незнакомой технике и управлять автомобилем из другого мира это просто.

— Дай нам шанс, — тихо попросил Мар, и что-то в его голосе заставило мое сердце дрогнуть, а меня заколебаться.

— Если захочешь остаться, то сможешь иногда навещать родных, — поднажал Риг.

— А если не захочешь, мы вернем тебя домой через пару недель, — добавил Мар.

— Но… путешествовать туда-сюда… это же незаконно. Вы же сами сказали, что мир под запретом. — Я, конечно, могла быть той еще оторвой, но вот закон еще не нарушала. Не зря же лучшие умы страны, выбившиеся на верхушку, их придумывают. Хотя большая часть купленная, ну да ладно, не о политике сейчас. За нарушением обычно идет наказание, а это уже сам по себе аргумент.

Но Риг разъяснил и этот момент:

— Тебе можно. Это же твой мир. Даже наши законы не могут помешать тебе его посещать. А наш мир для твоего открыт, поэтому ты сможешь свободно перемещаться между ними. Запрет действует только на тех, кто принадлежит нижнему миру — на оборотней.

У меня тоже есть одна магическая способность — все важные решения я принимаю легко, не растрачиваясь на взвешивания плюсов и минусов, а просто прислушиваясь к себе, своим ощущениям и желаниям.

И моя неугомонная авантюрная натура требовала встряхнуться и найти новое увлечение.

А еще… если продолжить аналогию с оливками, то я, кажется, снова их полюбила.