Призраки на холме

– Да, возможно.

Я осмотрелась. Крашеная плетеная мебель, еще герань, кофейный столик, заваленный стопками брошюр о недвижимости и журналами по архитектуре. На окнах тюль, на полу ветхий коврик в синюю и белую полоску, на стенах различные интерьерные картины. В офисе было чисто и опрятно, но я углядела признаки дешевого оформления. Стиль «потертый шик» грозил перейти в обычный захудалый интерьер.

– Я Эйнсли Роуэн. – Голос у женщины был низкий, с хрипотцой. – Проходите.

Мы с Нисой вошли, Эйнсли выплыла нам навстречу. Она плохо сочеталась с убогой обстановкой и с самим городом, представительница городской богемы, потерявшаяся в серой пустоте Хиллсдейла. Невысокая стройная женщина была одета в черные кожаные джегинсы, мощные красные ботильоны и свободную блузку из белого шелка. Наряд дополняли серебряные браслеты и кольца. Стриженые волосы цвета потемневшего серебра были гладко зачесанны, подчеркивая высокие скулы и близко посаженные, очень светлые, густо подведенные глаза. Квадратные ногти покрывал лунно-белый лак. Над грудью у нее я заметила крошечную татуировку в виде перевернутого символа мира.

Все это должно было бы смотреться глупо, особенно в таком городе, особенно для женщины ее возраста. Скорее всего, ей перевалило далеко за пятьдесят, а может, и больше. Но Эйнсли Роуэн не выглядела глупо. Она казалась сильной, уверенной в себе и несколько пугающей, хотя была ниже меня на добрых четыре дюйма, а я едва дотягиваю до пяти футов пяти дюймов[12].

– Холли Шервин, – представилась я.

Ниса встала рядом со мной.

– Ниса Макари.

– Не желаете кофе? Или чаю? – Эйнсли указала на маленькую кухоньку. – Кажется, есть сок из граната или красного грейпфрута. В любом случае, что-то красное.

Я покачала головой.

– Нет, спасибо.

– Я бы с удовольствием выпила гранатового сока, – сказала Ниса.

– Замечательно! Присаживайтесь куда пожелаете, я сейчас вернусь.

Мы уселись в плетеное двойное кресло возле кофейного столика. Телефон Нисы звякнул, она прочитала сообщение, рассмеялась и хотела показать его мне, но тут вернулась Эйнсли.

– Прошу. – Она подала Нисе стаканчик, наполовину полный красной жидкости, и устроилась на стуле напротив нас. – Знаю, похоже на каберне, но, честное слово, это гранатовый сок. Итак, вы гости из города? Или живете здесь?

– Приехали на несколько дней. Сняли дом в Такамак-Фоллс.

Я замолчала, точно не зная, что принято говорить в таких случаях. Никогда раньше не общалась с риэлтором. В городе я в основном снимала посредством субаренды, как правило, нелегально.

– Очень вкусно. – Ниса выпила сок, окрасивший ее губы в темно-красный цвет, и поставила стакан на стол. – Утром Холли поездила по городу и увидела дом, который ее заинтересовал.

– Правда? – Эйнсли выглядела изумленной, словно впервые о таком услышала. Возможно, так и было. – Что за дом?

– Там. – Я указала на проселочную дорогу за заправкой, которую было видно из окна. – Большой особняк.

Удивление на лице Эйнсли сменилось разочарованием.

– Вы имеете в виду Хилл-хаус?

– Наверное. Он там один, не считая передвижного дома.

– Мне очень жаль, – отрывисто сказала Эйнсли. – Я знаю этот дом, он не продается. В долине по ту сторону холма есть несколько замечательных домов. Наверное, вы их не видели, нужно еще несколько миль проехать по шоссе 9К. Есть чудесная старая ферма, тринадцать акров, ее бы немножко подремонтировать, но поэтому цена…

– Спасибо, но меня интересует именно тот дом. Хилл-хаус.

– Ясно. Как я уже сказала, он не…

Я рассмеялась.

– Я не собираюсь покупать особняк. Мы просто хотим арендовать его.

– Она хочет арендовать, – сказала Ниса и кокетливо посмотрела на Эйнсли. – Я его еще даже не видела.

Эйнсли глубоко вздохнула.

– Да, но…

– Там вообще кто-нибудь живет? – перебила я. – Выглядит нежилым. Я не заходила, только заглянула в окна. Похоже, за ним присматривают, вот я и подумала: вдруг его можно арендовать. Для проведения мероприятий или вроде того.

Эйнсли поджала губы, оценивающе глядя на меня. Я чуть ли не видела мелькающие в ее прищуренных глазах знаки доллара.

– На сколько планируете?

– На пару недель.

– Вы имеете в виду следующим летом?

– Я имею в виду сейчас. Например, в следующем месяце, в октябре. Или даже в конце этого месяца, если возможно. – Я улыбнулась, надеясь, что не веду себя как назойливый житель равнин.

– Гм… – Эйнсли откинулась на спинку стула. – Обычно его хотят снять на лето.

– Значит, его все-таки можно арендовать.

– Не совсем. Он уже давно на рынке. Этот дом всегда вызывает определенный интерес – люди едут по той дороге, как правило, потому что не туда свернули. Местные никогда туда не ходят. Но он дорогой. И неудобный. Там даже летом бывает холодно, а в довесок к аренде придется платить за уборку. Раз в неделю его убирают, и уборщику приходится задержаться на целый день, чтобы все успеть. Это одна из причин, почему он еще не рухнул.

– А другие причины? – Ниса обезоруживающе улыбнулась.

Эйнсли не попалась на крючок.

– Зимой необходимо расчищать снег, – продолжала она, – поэтому даже если вы приехали летом, стоимость распределяется равномерно, чтобы покрыть эти и другие расходы.

– Похоже, владелец получает немалую выгоду, – сказала Ниса.

– Не без кое-каких издержек.

– Так кто владелец? – спросила я. – Кто-то из города?

– Нет. – Эйнсли достала из кармана электронную сигарету, повернулась, чтобы затянуться, и выпустила клубы дыма с ароматом раздавленного папоротника и флоксов. – Хилл-хаус принадлежит мне.

Глава тринадцатая

Я с возросшим интересом разглядывала Эйнсли.

– Вы там живете?

– Господи, нет! Вы же его видели. Зачем мне одиннадцать тысяч квадратных футов? Я живу здесь. Знаю, про Хиллсдейл многие говорят гадости, но здесь не так уж плохо, – продолжала Эйнсли, поворачивая на пальце серебряное кольцо с янтарем размером с желудь. – За покупками приходится ездить в Такамак, но вы сами знаете, что это недалеко. И недвижимость в Хиллсдейле дешевле. Намного дешевле.

Она перестала крутить янтарное кольцо и рассматривала меня, словно хотела понять, достойна ли я доверия.

– Хилл-хаус принадлежал моему покойному мужу, Джезу Сандерсону, – едва ли не с неохотой сказала она. – Он унаследовал его от отца. Честно говоря, Хилл-хаус постоянно оказывается в центре какой-нибудь драмы – куча судебных исков. Только уладится одно дело, непременно объявляется кто-то, кто утверждает, что у него есть права на дом. – Она убрала электронную сигарету обратно в карман. – Джез очень хотел его продать. Мы тогда жили в городе и сюда почти не приезжали: поезд не ходит, а на машине очень долго, так мы считали. Даже до пандемии люди ездили сюда на выходные, а я думала: четыре часа дороги ради двух дней? Сейчас все просто перебрались сюда, так что это не проблема. Короче, – продолжала она, – семнадцать лет назад Джез наконец нашел покупателя, но прямо накануне заключения сделки муж скончался. Инфаркт. Бум.

Эйнсли хлопнула в ладоши так громко, что мы с Нисой вздрогнули.

– Это было давно, – продолжала она, – а я до сих пор не могу поверить, что его нет. Но после его смерти сделка не состоялась. Тогда я не стала вновь выставлять дом на продажу, а теперь жалею. – Она бросила взгляд на янтарное кольцо и пожала плечами. – Джез работал на Уолл-стрит, оставил мне большое наследство. На жизнь в Нью-Йорке не хватало, но чтобы жить в другом месте – предостаточно. В городе я занималась недвижимостью, поэтому получила лицензию и переехала сюда. Как я уже говорила, это намного дешевле. Но только не в Хилл-хаусе – такой огромный дом так и тянет из тебя деньги, если живешь там. Я плачу Мелиссе Либби за уборку раз в неделю. Ее муж Тру делает мелкий ремонт и зимой расчищает снег.

– Но разве это не слишком дорого? – воскликнула Ниса и неловко улыбнулась. – Раз вы там даже не живете…

– Скажу честно… я вообще там не бываю, если в этом нет особой необходимости.

– Почему?

– Скажем так: не люблю такой стиль. Дом сохранил большую часть оригинальной архитектуры, и мне она не по вкусу. Итак, Холли и Ниса… – Она наклонила голову и вопросительно уставилась на нас. Густо подведенные глаза придавали ей сходство со сфинксом средних лет. – Вы обе работаете дома?

– Я пишу пьесы. Ниса пишет и исполняет песни. Но у нас обеих есть постоянная работа.

– Хорошо иметь постоянный доход. – Голос Эйнсли снова сделался отрывистым. – Послушайте, я уверена, вам известно, что цены на недвижимость подскочили. Даже в Хиллсдейле тяжело подобрать дом. Нет описи, нет…

– Я только что получила грант за написанную мною пьесу. Поэтому мы здесь. Ну, это одна из причин. Еще мы просто хотели на несколько дней вырваться из города. Но я ищу место, где смогу поработать с парой человек – ну… отрепетировать и кое-что отредактировать. Это весьма крупный грант, – прибавила я, раздраженная тем, что она сбросила меня со счетов.

– Гм… – Эйнсли постучала по янтарному кольцу. Оценивающий взгляд сделался еще более пристальным. – Разве для этого не лучше быть в городе?

– Там бешеные цены на аренду.

– И не говорите. – Хитрое выражение на лице Эйнсли уступило место улыбке продавца. – О чем ваша пьеса?

– О ведьмах.

– Ведьмах?

Я извлекла из сумки купленное мною напечатанное по требованию издание «Эдмонтонской ведьмы» – слегка улучшенную версию скрепленной машинописной рукописи, которую я нашла в округе Патнэм. Я подняла его так, чтобы она увидела обложку – викторианскую картину с веселыми обнаженными женщинами на метлах.

– Это малоизвестная пьеса, – объяснила я, – и я использовала ее как своего рода отправную точку. Темы моей пьесы – контроль и принуждение, то, как манипулируют женщинами, особенно женщинами в возрасте, а потом их наказывают за… ну, практически за все.

– Не сказать, что эта тема нова, – заметила Эйнсли.

– Я отвечаю за музыку, – вставила Ниса. – Вы видели «Гадестаун»? Или «Однажды на этом острове»[13]? Мы стремимся к чему-то вроде этого. Главную роль исполняет Аманда Грир.

Я бросила на Нису предупреждающий взгляд – слишком много информации. Но Эйнсли, судя по всему, заинтересовалась.

– Аманда Грир? – переспросила она. – Я думала, она на пенсии. После…

– Нет, она по-прежнему играет. – Я бросила «Эдмонтонскую ведьму» обратно в сумку. – Она прочитала мою пьесу и очень заинтересовалась. Как и многие, – прибавила я.

Ну и пусть говорю так, словно защищаюсь. Внезапно мне отчаянно захотелось, чтобы все случилось именно так, как я себе представила.

– Что ж, – сказала Эйнсли, – похоже, проект интересный. – Она как будто действительно так считала.

– Так и есть, – подтвердила я. – Нельзя ли взглянуть на дом изнутри?

Эйнсли продолжала смотреть на янтарное кольцо.

– Почему бы и нет? – заявила она и опять хлопнула в ладоши. – Секундочку, сейчас разыщу ключи.

Она пошла наверх. Стук каблуков эхом разносился по ступенькам. Ниса повернулась ко мне.

– Видела кольцо? И… – Она провела пальцами вдоль уголков глаз, изображая стрелки. – Макияж! Обожаю ее.

– Тсс. – Я прижала палец к губам Нисы. – Я думала, ты не захочешь переезжать в деревню?

– Это было до того, как я узнала, что нашей хозяйкой будет верховная ведьма.

Эйнсли шумно спустилась обратно, звякая ключами в руке, и направилась к двери.

– Хотите поехать на моей машине?

– Я на своей, – сказала я.

– Я поеду с Эйнсли. – Ниса встала и поспешила вслед за риэлтором. – Встретимся на месте.

Глава четырнадцатая

Я ехала за Эйнсли мимо церкви, которую сожрал Сатана, и дальше шесть миль по неровной дороге, ведущей в Хилл-хаус. Она так гнала, что пару раз я потеряла ее из виду. Она что, не беспокоится о своей подвеске? В голове мелькнула странная тревожная мысль: а вдруг Эйнсли каким-то образом скроется с Нисой в лесу, и я их больше не увижу?

Однако «мерседес» всегда появлялся снова. Я проехала мимо передвижного дома – «субару» все еще не было на месте. Про нее тоже надо бы спросить у Эйнсли.

Въехав в ворота, я двинулась дальше по дорожке и перед домом увидела автомобиль Эйнсли. Я припарковалась за ней и выскочила из машины. Входная дверь была открыта, изнутри доносились голоса.

Взбегая по ступенькам, я заметила, как на веранде что-то зашевелилось. Очередной черный заяц? Я застыла на месте, он, помедлив, повернулся и уставился на меня. В лучах полуденного солнца полупрозрачная кожа его ушей приобрела коралловый оттенок. Гигантские зрачки в обрамлении черной шерсти больше напоминали совиные, нежели заячьи.

Затаив дыхание, я старалась не двигаться. Заяц приподнялся на мощных задних лапах и посмотрел прямо на меня. Мое удивление сменилось ужасом, когда он очень медленно улыбнулся, обнажив ряд квадратных зубов в красных пятнах.

– Холли! Что ты там делаешь? Заходи!

Я повернулась. Ниса стояла в дверях и нетерпеливо махала мне рукой. У меня свело горло, я не могла вымолвить ни слова и лишь указала на зайца, пытаясь ее предупредить. Но Ниса бросила на меня недоумевающий взгляд, а когда я посмотрела назад, заяц уже исчез.

Глава пятнадцатая

– Все нормально? – Ниса взяла меня за руку и затащила внутрь. – Что ты там увидела?

Я озадаченно глядела на пустое крыльцо.

– Ничего, – наконец выдавила я.

К нам подошла Эйнсли, размахивая перед собой рукой.