Вальс бывших любовников

– Да не было никого… точно, не было. Здесь место такое – только днем многолюдно, а утром почти и не ходит никто, – объяснил тот. – Видите, какой парк заброшенный? Никому ничего не надо… – Он махнул рукой в сторону давно запущенного парка, который выглядел довольно зловеще – среди начавшей желтеть листвы торчали огромные старые ветки, совершенно сухие и похожие на причудливых чудовищ, кустарники разрослись настолько, что почти совсем перекрывали наполовину разрушившиеся старые асфальтовые дорожки, бывшие некогда аллеями. – Тут ведь даже фонаря ни одного целого нет.

– Управление зеленого хозяйства в большом долгу, – пробормотал Паровозников. – А что, отец, ты сам-то на работу во сколько приходишь?

– Да как… обычно-то в шесть подметаю уже, а сегодня вот еле встал… температура, будь она неладна, продуло, видно, на рыбалке вчера, – пожаловался дворник, вытирая вспотевший лоб стареньким полотенцем, висевшим на шее. – Так что сегодня я где-то в половине седьмого пришел.

– И пока инструменты доставал, никого тоже не видел?

– Так инструменты у меня в подсобке, во-о-он, видите, дверь коричневая? – он указал пальцем куда-то вправо, и Лена, переведя взгляд, увидела крашенную коричневой краской металлическую дверь, которая сейчас была распахнута настежь. – Вся площадка эта как на ладони.

– И вы оттуда девушку заметили? – спросила она.

– Заметил, – кивнул дворник. – Еще подумал – чего с утра-то сидит? А потом, как мести-то начал, гляжу – а она странно так сидит, не шевелится совсем… и очки еще эти – солнца-то и нет… – Дворник снова зашелся в кашле, стараясь отвернуть лицо от Андрея и Лены.

– Пойду похожу вокруг, – сказала Крошина. Паровозников напрягся:

– Далеко одна не шастай… погоди-ка… Левченко! Саша! – крикнул он, и откуда-то из-за здания появился лейтенант Левченко:

– Тут я, Андрей Александрович.

– Прогуляйся с Еленой Денисовной, она хочет окрестности осмотреть, а там даже фонарей нет, зато наверняка есть бомжи и собаки бродячие.

Вместе с Левченко Лена долго бродила по заброшенному парку и вдруг остановилась, глядя под ноги.

– Смотри… – Она указала пальцем на две нечеткие борозды. – Вот оттуда убийца тело принес. Вернее, притащил – следы волочения видишь? – Лена присела на корточки и вгляделась в еле заметные дорожки. – Надо туфли ее осмотреть, скорее всего, там на задниках остались следы или частицы почвы.

– Нет, Елена Денисовна, туфли на убитой абсолютно чистые, – вздохнул оперативник. – Все протерто.

– Надо же, педант какой… – пробормотала Крошина, вставая. – Но ты ведь видишь следы?

– Вижу, – кивнул Левченко. – Четкие дороги. Похоже, в заборе дальше есть дыра – глянем?

Они двинулись вдоль следов и уткнулись в огораживавший весь периметр парка забор из металлических прутьев, оканчивавшихся коваными завитушками. В одной из секций действительно не хватало нескольких прутьев, и Саша, осмотрев оставшиеся, уверенно сказал:

– Надо звать эксперта. Видите, вот тут… – Он, не касаясь рукой прута, очертил круг примерно на уровне Лениного уха.

Крошина присмотрелась и тоже увидела маленькое ржаво-коричневое пятно на облупившейся голубой краске.

– Интересно, чья кровь, – пробормотала она, вынимая телефон.

– Точно не убитой – высоко. Она же не на своих двоих пришла, он ее явно на машине сюда привез, втаскивал через эту дыру. Скорее всего, покачнулся, равновесие не удержал и оцарапался.

– Получается, убийца не очень высокого роста, да? – задумчиво протянула Лена, рассматривая пятно и держа у уха телефонную трубку, в которой раздавались длинные гудки. – След на уровне моего уха – что он мог оцарапать? Щеку?

– Ну почему? Плечо вполне мог.

– Только если был в майке. А погода, сам видишь… Алло, Алексей Никитич, вы с телом закончили? Тогда подойдите к нам, мы тут с Левченко кое-что нашли. Да, мы у забора в правой стороне от вас. И аккуратнее, там на траве следы волочения.

Спустя двадцать минут Николаев, осматривавший прутья забора, позвал Лену, и она, подойдя, увидела, как он указывает пальцем на довольно нечеткий отпечаток ноги на узкой полоске земли между забором и тротуаром.

– Следочек. – Николаев присел и коснулся правого края следа. – Следочек левой ноги, принадлежит, скорее всего, мужчине.

– Это почему?

– А размер не меньше сорок пятого, сама-то посмотри.

– Ну и что? А кровь на заборе в районе моего уха. Это может быть мужчина маленького роста? С таким размером? Не складывается.

Николаев поднял голову и посмотрел Лене в лицо снизу:

– Ну возможно… возможно ты и права… кровь-то на заборе действительно низковато… Получается, что мужичок ростом чуть выше тебя, Денисовна… или такого же примерно роста. Но размер… и руки немаленькие, если вспомнить расположение синяков на шее убитой…

– Алексей Никитич, – вдруг спросила Лена, – а ведь все жертвы одеты примерно одинаково, да? Но не всегда по сезону, вы заметили?

Эксперт поднялся, отряхнул руки и внимательно посмотрел на Крошину:

– А ведь правда… первый труп нашли в марте – и тоже был плащ, платье и туфли, вообще не по погоде…

– А второй, – подхватила Лена, воодушевленная тем, что внезапно нащупала какую-то общую нить между убийствами, – второй – в мае, в последних числах, но май в этом году был аномально жаркий, и плащ и колготки даже утром были явно лишними! И потом, вся одежда на жертвах очень похожа – как будто их выбирали специально…

– … или специально покупали эту одежду где-нибудь в недорогих магазинах, – выдал свою версию подошедший Андрей. – Или шили на заказ. Тебе же такая мысль в голову приходила?

Ответить Лена не успела, вмешался Николаев:

– Мне – нет. А с чего ты так решил?

Паровозников укоризненно посмотрел вдруг на Николаева:

– А у нас эксперт стал пропускать очевидные вещи. На платье сегодняшней жертвы либо подчистую срезаны этикетки в таких местах, где обычно женщины их не оставляют, либо их там изначально не было. Зато на плаще с изнанки есть наклейка с размером – пластиковая, с ней тоже никто не ходит, она непременно будет колоться. А на подошве туфли – ценник, и он, кстати, затоптан ровно так, как это можно сделать, только примеряя туфли в магазине. Если бы убитая в них хоть раз по асфальту прошлась, это было бы видно.

Николаев заметно побледнел – он был хорошим экспертом и никогда не пропускал мелочей, а здесь так очевидно прокололся.

– Не понимаю, как такое… – пробормотал он. – Надо посмотреть одежду с двух предыдущих тел… не может быть, чтобы я…

– Да ладно, Алексей Никитич, всякое бывает, – успокоила его Лена. – Сейчас закончим тут, поедем и все еще раз внимательно вместе посмотрим. Андрей, что насчет личности убитой?

– Документов нет.

– Ну это было бы слишком просто… Надо смотреть все материалы по двум предыдущим трупам, искать точки соприкосновения помимо одежды и мест обнаружения тел.

– Ну мы с тобой уже вроде сошлись на том, что все – шатенки с вьющимися волосами.

– Этого мало, тебе не кажется? – Она подняла голову и посмотрела в лицо возвышавшегося над ней Андрея. – Только типаж? И все? А кинотеатры почему тогда? И вальс этот?

– Может, типаж какой-то актрисы? – подал голос Николаев. – Из того же, например, фильма, что и музыка?

– Может, – согласно кивнула Лена. – В общем, работы полно, как всегда…

Вместе с Николаевым они тщательно осмотрели вещи с двух предыдущих трупов. Вещи так и остались лежать в бюро, упакованные в пакеты.

– Действительно, прокололся я, прав Андрей, – пробормотал эксперт, снимая очки. – Туфли новые, стирание этикеток на подошве соответствует только примеркам в магазине, не больше. На платье первой жертвы есть этикетки – ярлычок на воротнике изнутри и еще несколько в левом шве, а вот на платье второй уже ничего нет. И не похоже, чтобы срезано, скорее, сразу не было… – Выглядел теперь Николаев абсолютно расстроенным, Лене даже стало жаль его.

– А родственники убитых девушек вещи не опознали, если я верно помню, – заметила она, роясь в ежедневнике. – Да, точно. Никто из родственников второй жертвы вещи не узнал. Надо еще у Крашенинникова уточнить, как с его убитой было… Попробовать поискать, в каких магазинах продавали подобные платья и плащи?

– А если Зритель их через интернет покупает? И платье на сегодняшней жертве может быть и не из магазина, как и на второй.

– Н-да… это усложнит мне задачу, конечно. Представления не имею, за что взяться, – призналась Лена. – Придется по второму кругу родственников опрашивать, вдруг что-то общее все-таки найду.

– Общего у них, Елена Денисова, причина смерти, маньяк по кличке Зритель и вместо похоронного марша красивый вальс, – вздохнул Николаев. – Девушки задушены, причем без применения удавок – руками, что довольно странно, если этот Зритель имеет субтильное телосложение.

– А мы на этом зациклились, потому что кровь на заборе расположена низко? – спросила Лена. – Других-то данных за эту версию нет.

– Ну почему… – Николаев потер переносицу. – Руки мужские, но не огромные, кстати, почти как мои.

– А большой размер ноги? Мутант какой-то… А так вообще может быть?

– Вполне. Вот и думай…

Думать Лена направилась к себе в кабинет, заварила кофе и, усевшись за стол, подперла кулаком щеку.

«Что у меня есть? Три убитые девушки примерно одного типажа, после смерти переодетые в одинаковые вещи и усаженные на скамейки у кинотеатров. Вальс из советского кинофильма… Мне это почти ничего не дает. Отправить Андрея и Сашку хотя бы крупные торговые центры прошерстить? Ну да – их в городе четыре, но ведь много и мелких магазинов… Да и рынки никто не отменял. И интернет, как ни прискорбно, но тут Николаев прав. А ателье, если платья на заказ шились? Вот же черт…»

В дверь постучали, и на пороге показался следователь Крашенинников – молодой привлекательный парень с чуть взъерошенными волосами:

– Елена Денисовна, а я вам дело принес.

– Какое дело? – не сразу включилась Лена, все еще думая об объеме предстоящей работы.

– По убийству у кинотеатра «Октябрь».

– А-а… ну давай сюда. И заодно на словах расскажи, что там вообще.

Петя присел к столу, положил папку перед Леной и вздохнул:

– Да там мало что… Наталья Савина, двадцать лет, студентка факультета иностранных языков нашего университета, найдена на скамейке у кинотеатра. Причина смерти – асфиксия, на шее след от пальца руки. Была одета в черно-белое платье, черные колготки, туфли на невысоком каблуке и плащ, на глазах солнечные очки. Мать убитой сказала, что все эти вещи ее дочери не принадлежали и из дома она уходила совсем в другой одежде. В университете характеризуется положительно, по словам матери, ни с кем не встречалась, подрабатывала репетитором английского у ребенка восьми лет, семью работодателя я опросил – в день убийства Наталья как раз возвращалась после занятий с мальчиком, ушла вовремя, но домой не пришла. Мать забила тревогу, начала обзванивать подруг, до утра на телефоне провисела, в полицию, понятное дело, тоже позвонила, но там сами же знаете… – Петр махнул рукой. – Пока трое суток не прошло, никто и разговаривать не станет. В общем, утром Наталью нашел дворник, и в отделении кто-то вспомнил о ночном звонке матери, показали ей фото, ну и…

– А про вещи ты точно помнишь? – Лена просматривала материалы дела, но старалась больше слушать то, о чем рассказывал Петр, потому что прочитать успеет всегда, а живые впечатления – совсем другое.

– Конечно. Я еще уточнил – мол, как это не ее вещи, а мать говорит – Наташа таких никогда не носила, вообще, в тот день из дома в джинсах и кроссовках ушла. Мы все помойки облазили в том районе, надеялись хоть что-то найти, но нет. И ведь где-то же он должен был труп переодевать, правда? И куда-то потом прятать то, что было на девушках изначально?

– Я тоже об этом думала. Невозможно же разложить тело где-то на скамейке… Может, квартиру снимал?

– Каждый раз в разных районах? – с сомнением произнес Петя. – Сложноватая схема. Это ж надо тогда выслеживать жертву, подгадывать…

– Ты думаешь, выбор жертв спонтанный? Не похоже – они все одного типажа.

– Ну мог ведь увидеть, и – раз! – в голове щелкнуло.

– Нет, Петя, так это не работает, – вздохнула Лена, закрывая папку. – Всегда есть схема, модель поведения, ритуал, понимаешь? К убийству готовятся – надо вещи купить, например, потому что это точно какой-то триггер для Зрителя.

– Может, он оптом где-то отоварился, вещи-то практически одинаковые.

– Практически, но не совсем. И это только лишний раз говорит в пользу моих аргументов – вещи покупались в разное время, у плащей есть отличия по фасону, очки тоже не одинаковые, хотя форма похожа. Платья из разной ткани, только рисунок одинаковый, и два из них без следов этикеток, то есть, скорее всего, сшитые. Нет, Петя, не в один день все это покупалось. И девушки выбирались тоже не спонтанно. Надо попробовать опросить знакомых, может, кто-то в учебных заведениях заметил что-нибудь… или девушки родным жаловались…

– Хотите меня тоже привлечь? – с опаской поинтересовался Петя. – У меня так-то завал, потому вам это дело и отдают…

– Дело мне отдают потому, что таких случаев уже три, – опять вздохнула Лена. – Я бы, конечно, не отказалась от помощи, но раз ты занят…

У Крашенинникова, видимо, проснулось что-то типа совести, потому что он чуть покраснел и предложил:

– Могу заново университет, где Савина училась, отработать, я там со многими переговорил. Ну и с родителями… им, наверное, легче будет со мной говорить, чем заново все это переживать, рассказывая вам.

– Спасибо, Петя, ты бы мне очень этим помог. Мне еще по свежему трупу надо определиться, а потом уж начинать ворошить старое.

– Я поеду тогда? – Он поднялся и посмотрел на Лену вопросительно. – Мне как раз в сторону университета нужно, по делу о краже… Заодно и зайду.

– Хорошо. Если будут новости – звони.

Крашенинников кивнул и выскочил за дверь так проворно, словно боялся, что Лена нагрузит его еще чем-нибудь.

Она посмотрела на закрывшуюся дверь и поймала себя на мысли, не дававшей ей покоя уже примерно полгода. Петя Крашенинников изменился с тех пор, как она перетащила его сюда, в провинцию, из Москвы, и эти изменения Лену, скорее, огорчали. Первое время Петя вникал во все, лез буквально в каждое дело, старался работать как можно больше, очень нравился и операм, и сотрудникам Следственного комитета. Но… прошло какое-то время, и молодой следователь словно бы растерял весь пыл, с которым брался за дела сразу после переезда.

Нет, он по-прежнему работал хорошо, не упускал мелочей и доводил до суда почти все, над чем работал. Однако той искры, что была раньше и из-за которой Лена и позвала его сюда, уже в его глазах не было. Петя отрабатывал – не больше.

«Наверное, нельзя требовать от каждого так, как от себя, – со вздохом подумала Лена, возвращаясь к папке с делом. – Но а как иначе? Как не требовать? Мы работаем не только с трупами и бумагами, у нас и живые люди… Свидетели, потерпевшие, обвиняемые, в конце концов. Любая ошибка может человеку жизнь сломать. Нет, я все-таки к Петьке придираюсь. Он ответственный, серьезный… а что страсть пропала – так он просто повзрослел».

Оправдав в своих глазах следователя Крашенинникова, Крошина снова погрузилась в чтение материалов, которые он ей передал. Попутно Лена расчертила для себя лист на три колонки, написала в двух из них фамилии убитых девушек, а в третьей пока поставила знак вопроса – опера устанавливали личность, она ждала звонка от Андрея. Занеся в колонки все совпадения, имевшиеся на данный момент, она начертила еще такую же таблицу на другом листе и туда начала вписывать то, что расходилось. Но таких моментов было совсем немного, их можно было даже не принимать во внимание – разная ткань платьев, например, или не совсем схожая форма солнечных очков.

«Что мне это даст? – думала она, грызя кончик ручки. – Да ничего. А вот такое большое количество совпадений, пожалуй, надо раскручивать. Возможно, это действительно типаж какой-то актрисы, на которой у Зрителя свернуло голову. Хорошая версия… Надо попросить спецов по базам фотографии прогнать, вдруг хоть приблизительно что-то найдется. Хотя… Ну, допустим, я найду похожую актрису – и дальше что? Выясню названия фильмов, в которых она играла. А это что даст? Сюжеты. Ну и что? Мне нужен тот момент, который запускает в Зрителе желание убивать, и вот понять бы еще, как его найти…»

Паровозников приехал к вечеру, по-хозяйски налил себе кофе, устроился за столом и хмуро бросил:

– Ну что, Петька дело передал?

– Передал. Вы работали?

– Да. Но там ничего особенного не было – ну в том смысле, что от сегодняшнего не отличалось.

– А по сегодняшнему есть что-то? Личность установили?

– Пока нет. Да и что тебе это даст? Только родственников и знакомых?

– Может, пойму, что общего между всеми убитыми девушками, – вздохнула Лена. – Вдруг есть что-то еще помимо внешнего сходства?

– Пока имеем студентку и парикмахера, – буркнул Андрей, отхлебывая кофе. – И, насколько помню, вообще никаких точек соприкосновения, так ведь?