Аксиома Эскобара: вес не имеет значения

Джонсон на слух определил «браунинг» — крупнокалиберный пулемет, пули которого вполне были способны прошивать здание насквозь. Это было очень и очень неприятно — если их атакуют с использованием такого вооружения, то ситуация явно не из серии one-and-done. То есть не выстрелили — убежали.

Выскочив в коридор, оба телохранителя залегли. Голый Бжезинский валялся на ковре, и оба агента не могли понять, как быть дальше. Продолжать реанимационные мероприятия, когда на тебя с потолка сыпется штукатурка от тяжелых пуль, не очень логично. Хоть Джонсон, полусидя, пытался. Громыхнуло еще раз — и дальше по коридору взрывной волной вышибло дверь.

— Тащим его к лестнице, — проорал Стаффорд.

Долбежка по зданию на секунду прекратилась…чтобы возобновиться с утроенной силой — к «браунингу» присоединилось еще несколько пулеметов. Плотность огня росла — с потолка рухнула роскошная люстра, разлетевшись мелкими осколками. Один из них прочертил через бровь Стаффорда длинную царапину, чудом не зацепив глаз.

— Сука, — выругался агент, но движение не прекратил.

Тем временем, из отеля начали неуверенно отвечать — у ребят внизу были М-16-е, и они не постеснялись начать их использовать. Что-то громыхнуло на улице.

На лестничной клетке агенты остановились и перевели дух. Переглянулись. Не сговариваясь, перевели взгляд на безжизненное тело шефа. На сером полу оно казалось каким-то еще более белым.

— Зря только адреналин перевели, — констатировал Стаффорд, вытирая платком залитое кровью лицо. — А эти полудурки зря в нас стреляют. Надо же — первый раз такое, чтобы охраняемый помер, чутка не дожидаясь нападения.

— Я думаю, его лягушки траванули, — буркнул Джонсон. — Как вариант. Они ядовитые очень, я у сына в книжке читал.

Взгляд Стаффорда сказал Кэлвину все, что он об этом думает.

— Ну а что… Они же влажность любят… Небось тронул из интереса — и до свидания Колумбия, здравствуй апостол Пётр.

В этот момент холл перед лестницей перечеркнуло десятком трассеров. Один из них срикошетил от колонны прямо в ковер, который немедленно занялся. Стаффорд, понимая, что пока непонятно, сколько именно придётся им провести еще в здании, рискнул приподняться и, сняв из рядом находящегося пожарного шкафа огнетушитель, залил стремительно разрастающееся пламя.

— Предлагаю оставить свои подозрения при себе, — повернувшись к напарнику, предложил мужчина. — Смерть шефа от инфаркта выглядит гораздо более предпочтительной для карьеры, чем от нашего недосмотра.

— Даже реанимировали бы, если бы не ублюдки с пулеметами, — закивал Джонсон. — Шанс, наверное, был.

— Давай попробуем его все равно вытащить, — Стаффорд усмехнулся. — Спасем тело, получим плюсик. У тебя сколько?

— Четыре по семь плюс в пушке, — распахнув пиджак, Джонсон продемонстрировал под правой подмышкой рядком закрепленные обоймы.

— Аналогично. Не густо.

— Прорвемся. У Марвина на третьем есть запасец. К тому же, наверняка ребят из посольства уже вызвали, да и местные тоже должны мчаться.

— Ага. Грёбаная колумбийская кавалерия, — посмотрев на платок, Стаффорд отбросил его в сторону. Ему очень не нравилось происходящее, но он почему-то был уверен, что выйдет из заварушки более-менее невредимым. — Ладно, потащили.

И стукнувшись кулаками, агенты Секретной Службы подхватили тело своего мертвого подопечного и понесли его по лестнице вниз, подгоняемые звуками ожесточенной пальбы.

* * *

— В смысле?

— «Хилтон» атаковали, эль Патрон. Пепе говорит, там человек тридцать, автоматическое оружие, в том числе пулеметы. Гранатометы тоже используют. Он запрашивает инструкции.

Эскобар, напряженно ждущий в своем кабинете новостей, растеряно посмотрел на кузена. Густаво выглядел столь же удивленным.

— Но кто? Какого? Что за бред… — прекратив бормотать, Пабло сделал серию глубоких вдохов-выдохов.

Встав из кресла, он подошел к окну. Там, за окном, стоял обычный летний день. Легкие облака на фоне голубого глубокого неба, буйство зелени, пение птиц. Ничего не говорило о том, что в паре десятков километров отсюда идёт небольшая война.

— Так. Пепе передай: ни при каких обстоятельствах не вмешиваться. Только наблюдать — но следить во все глаза. Мне нужна вся возможная информация, каждая деталь. Если поймет, какого хрена там происходит — получит премию.

Дождавшись, пока подручный стремительным шагом покинет кабинет, Эскобар перевел взгляд на кузена.

— Как думаешь, кто это? ФАРК?

Густаво пожал плечами и неопределенно махнул рукой.

— Вероятно. Они, наверное, не очень довольны, что «апрельские» проводят такие громкие операции и перехватывают повестку лидеров левых. Кстати, а не могут это быть как раз они?

— Думаешь? Эм-девятнадцать?

— Ну, на тебя они с гранатометами не постеснялись напасть, почему бы и не повторить, в большем масштабе, — подойдя к шкафу, Густаво налил себе виски на «два пальца». Сам Пабло алкоголь практически не употреблял — что в той жизни, что в этой — но для друзей и родни держал запас.

Гавириа посмотрел на «МакКалан» многолетней выдержки на просвет, а затем с видимым наслаждением сделал глоток, не обращая внимания на осуждающий взгляд двоюродного брата.

— Если это «апрельские», то мы в дамках просто, Пабло. Особенно если этот твой гринго помер уже.

— Да уж. Всё тогда точно спишут на них, даже если схема с отравлением вскроется.

— Но лучше бы не вскрылась, — закончил Густаво. — В любом случае, ты и сам понимаешь, что теперь просто так это дело не замнут.

— Будут копать, — мрачно согласился Эскобар. А потом, задумавшись, улыбнулся. — Небось целую толпу пришлют, так ведь?

— Ну…

— Сколько же конкурентов им можно будет скормить, — наркобарон аж зажмурился, став похожим на довольного собой кота.

— Главное, чтобы тебя — нас — не сожрали, — не согласился Густаво, допивая виски. — Что, сам понимаешь, легко может случиться. И бизнесу может поплохеть. До сих пор не понимаю, на кой нам сдался этот гринго.

— Как видишь, не только нам, — возразил Эскобар.

— Тем не менее.

Подойдя к кузену, Гавирия встал рядом. Высокий — на фоне Пабло — он нынче был одет заметно скромнее, чем заделавшийся последнее время модником Эскобар. Обычное поло, обычные джинсы. Часы — да, дорогие, но и только. Вместе братья смотрелись довольно контрастно.

— Знаешь, я иногда чувствую, что совсем тебя не понимаю, hermano. Раньше ты был как нечто неотделимое. Лучше, чем тебя, я не понимал и не чувствовал никого. Но ты изменился. И я пока не понимаю, к лучшему или к худшему. И…

— Я видел будущее, Густаво, — не дал договорить ему Эскобар. Сказал как-то буднично, хотя внутри бушевала буря. Он с самого начала думал поделиться всем с самым близким своим другом тем знанием, что получил свыше. Тем, что вспомнил. И очень долго не решался — частично потому, что внутренне так до конца и не верил в то, что не сошел просто-напросто с ума. Даже когда, казалось, полностью всё это осознал. И вот теперь — теперь он принял решение. Если он и мог кому-то доверять, то только Густаво. Даже родному брату он так не доверял, как ему.

— И нет, у меня не поехала крыша. И нет, я тебя не разыгрываю. Я проверял, то, что увидел.

Последнее он сказал так, что не проникнуться было…сложно.

— Но как?

— Я не знаю. Видимо, Божье провидение. Просто в какой-то момент вспомнил. Помню, как жил. Помню, как умер. Как жили и как умерли другие люди. Сложно объяснить, в общем. Если вообще возможно.

— И что там, в будущем? — осторожно поинтересовался Гавирия. Он видел, что сам Эскобар точно верил в то, что говорил. Было ли этого достаточно, чтобы поверить самому? Так сразу и не скажешь…

Не такого поворота он ожидал, когда начал этот разговор.

— Разное. Для нас — всё было плохо, очень плохо. Надеюсь, я сумел — сумею — это изменить.

— А вообще?

— В мире плохого тоже, в целом хватало… Были, конечно, всякие технологические чудеса — навроде смартфонов, например.

— Это что?

— Телефон, компьютер, видеокамера, фотоаппарат — и все в одном маленьком устройстве размером с блокнот. Это просто как пример, — Эскобар усмехнулся. — А так, ничего особенного. Самолеты, поезда, тачки…

— Звучит…

— «Так себе», да? А ты думал на Марс полетим? Не полетим… Даже «Конкорд» летать перестанет… Как Советы рухнут, так, лет через десять, и перестанет…

— В смысле «Советы рухнут»? — Гавириа в шоке всем телом развернулся к кузену.

— Да вот как-то… Я, если честно, думаю — не помочь ли им устоять, чтобы у гринго внимание им уделялось… Но понятия не имею, как это сделать.

О чем Пабло также не имел понятия, что неприметный человек, которого Бжезинский просил проверить Эскобара на предмет связей с коммунистами, уверился практически на сто процентов, что такая связь есть. И что все, что требуется — её откопать. Но видя, с какой отмороженностью повстанцы напали на высокопоставленного американца, он решил затаиться. Пока затаиться…

Глава 17

«Советник президента убит коммунистами!», «Смерть Бжезинского — рука Москвы?», «Колумбийская бойня: американские герои против коммунистов».

Глава КГБ СССР, Юрий Андропов, поднял бледные глаза от лежащих перед ним газет и задумался.

Американские газеты вопили о слабости Джимми Картера, позволившему подобному произойти. Обвиняли Москву — ну, без этого никак — и требовали возмездия. При этом имеющиеся контакты из ФАРК отрицали, что это они, а с другими группировками левого толка контактов ни у КГБ, ни у, насколько знал Председатель, ГРУ не было. Выглядело это и правда так себе — если не знать, что Бжезинский помер от инфаркта. По крайней мере, такое мнение было у колумбийского врача, который его осматривал, это выяснить уже успели.

Вообще «красный прилив» в Южной Америке еще, наверное, не закончился, хотя, когда во время переворота застрелился президент Чили Сальвадор Альенде, казалось, что откат обратно вправо неминуем. Бразилия и Аргентина, Чили и Парагвай, Боливия и Венесуэла…Нигде сочувствующих Союзу режимов не было — Южная Америка оставалась чисто штатовским задним двором. И все попытки на этот двор зайти американцы пресекали особо не стесняясь. Немногие примеры — вроде Кубы или Никарагуа — подвергались непрерывным атакам на экономическом фронте. Порой — на реальном, военном. Часто террористическом. Та же Панама держалась в Движении Неприсоединения каким-то чудом — и Председатель не удивился бы ни на секунду, услышь он о смерти её неофициального лидера, генерала Торрихоса.

На Колумбию в части левого переворота было рассчитывать глупо: ФАРК и товарки объективно особых шансов взять власть не имели, хотя в последнее время активность левых там резко выросла. И вот теперь такое…

Честно говоря, сходу не припоминалось подобного. Нет, левого терроризма в мире хватало, в том числе в плане атак на высшие лица государств — одно только похищение и убийство итальянского премьера Альдо Моро «Красными бригадами» чуть больше года назад чего стоило — но атаковать столь высокопоставленного американца…Это точно было неизведанной территорией.

Ответ американцев было предсказать несложно и сложно одновременно. Обвиняемый республиканской партией в слабости Картер — только что подписавший ОСНВ-2 — будет из кожи вон лезть, чтобы показать, что эти обвинения беспочвенны. А значит, последуют какие-то резкие действия.

Вопрос только, какие — и вот это как раз и было сложной частью уравнения. Как и влияние, которые эти действия окажут на Союз.

СССР последние время максимально дистанцировался от всякого политического террора, но последний, естественно, все равно сказывался на международных отношениях. И новых проблем совсем не хотелось.

А их хватало без меры. Короткая война Китая с Вьетнамом, перебежавший на сторону американцев Египет, постоянные проблемы в Афганистане, где местные просили ввести армию им в помощь… Стремительное потепление в отношениях Китая и США, нестабильность в Польше — продолжать можно было долго. Сказать, что международная обстановка была сложной, значило как минимум преуменьшить. А ведь впереди Олимпиада в Москве…

С другой стороны, нанести контрудар по американцам, вырвав из-под них еще одну страну в Южной Америке было очень заманчиво. Но вот связываться с местным аналогом «Красных бригад» не хотелось, совсем. Надо было найти кого-то более вменяемого. Учитывая культурные особенности южноамериканских разборок, там только местного Пол Пота не хватало. Творили в Колумбии во времена относительно недавней гражданской войны такое, что красные кхмеры одобрительно бы покивали.

Вот только кто этот самый «вменяемый» там?

Толстая папка на столе содержала в себе ту информацию, что удалось собрать по Колумбии за относительно кроткое время. Подключали даже источники кубинцев — за что, скорее всего, еще понадобиться в чем-то дополнительно помочь Фиделю. С другой стороны, если вдруг выгорит, то как-то резко вдруг у южного подбрюшья США образуется нешуточная проблема. Целый блок стран — Никарагуа, Куба, в каком-то смысле Панама…если в этот ряд удастся еще и Колумбию включить, то выходит прямо-таки достойный ответ на шевеления у южных границ СССР. В конце концов, тот же Афганистан столь старательно дестабилизировали, что встречная любезность лишней не будет. Эх, залезть бы еще и в Мексику — насколько же это было бы шикарно…

Подшивка получилась неожиданно подробной. В целом, не самая стандартная страна. Одна только «регулярная демократия» чего стоила: вместо череды военных диктаторов, довольно-таки типичных для Латинской Америки, в стране регулярно проходили выборы и менялись президенты. Сказать, что они были ничего не решающими марионетками — нет, вполне себе влияли.

Страна не самая богатая и, пожалуй, даже и бедная. Что, в общем-то, как раз обычно. Но последнее время, все семидесятые годы, наблюдается экономический рост, который еще и ускоряется. Это несмотря на действующие в стране крупные революционные группировки. Собственно, мрачное подозрение — стремительный экономический рост вполне может убрать базу под рекрутинг в ту же ФАРК, поэтому левые и пошли на резкое обострение. Недавно на бизнесмена напали, теперь вот на Бжезинского…

Кстати, — Андропов вчитался в справку о Пабло Эскобаре — интересный экземпляр. Из бедной семьи, разбогатев, не только не забыл про тот мир, из которого поднялся, но активно помогает людям, тратит заметные суммы. В интервью и выступлениях много говорит про социальную несправедливость, создаёт целые системы помощи. Начал в Медельине, но последнее время активно распространяет свои «щупальца» по всей Колумбии, в основном — в мелких городах и общинах.

— Забавно, — пробормотал председатель в тишине пустого кабинета, разбавляемой громким тиканием настенных часов, — почему тогда его атаковали из «эм-девятнадцать». Он же у этих левых, по идее, естественный союзник…

На ум приходило сразу несколько вариантов: ревность к конкуренту, месть (мало ли — например, отказался делиться) или же работа «под чужим флагом» — и это не «девятнадцатые» вообще. Еще возможно, что это была провокация-инсценировка от самого Эскобара. Вот только в этом сценарии пока совсем непонятно, какие цели такой инсценировкой можно достичь.

В любом случае, персонаж крайне любопытный. И везучий, особенно последнее время. Одна только оживленная им изумрудная шахта чего стоит. Да и остальные успехи в бизнесе со счетов списывать было бы как-то глупо.

— Настоящий капиталистический спрут, — покивал Андропов своим мыслям, рассматривая фотографию улыбающегося Эскобара с ножницами в руках. Тот вместе с супругой открывал очередную спортивную площадку где-то в колумбийской глубинке. Как там у Маршака было? «Владелец заводов, газет, пароходов»? Вот прямо-таки про этого товарища… Или все-таки господина, просто чуть менее жадного, чем его коллеги?

Нужно посмотреть на него повнимательнее. Может, попробовать нащупать контакты. Чуйка говорила, что за фасадом везучего бизнесмена прячется что-то большее. Ну и вообще, с Колумбией стоит поработать. Официально и неофициально. Сильно вряд ли получится, конечно, перетащить её в социалистический блок, но и Движение Неприсоединения станет уже успехом. Нет, даже попытка туда посмотреть с её стороны уже отвлечет ресурсы американцев. Не помешает.

Осталось получить на это согласие от Леонида Ильича.

* * *

Мария нервно поправляла волосы, постоянно убирая прядь за ушко, и ходила туда-сюда по здоровенной кухне-гостиной, пытаясь себя чем-то занять. Отделанный красным деревом пол слегка поскрипывал, словно подчеркивал её волнение. Что послужило причиной, она и сама понять не могла, хотя таковая лежала на поверхности: муж в кабинете второго этажа их медельинской виллы давал сегодня очередное интервью молодой журналистке из его же газеты, Лине Варгас.

Роберто, приехавший по делам, спокойно за ней наблюдал, микроскопическими глотками отпивая кофе из фарфоровой кружки. Развалившись в глубоком кожаном кресле и чуть склонив голову, он терпеливо дожидался, когда непонятное волнение сформируется во что-то более конкретное.

— Почему так долго? — наконец остановила свои метания Мария, и, уперев «руки в боки», уставилась на деверя, словно именно он должен был ответить ей на этот вопрос.

— Ну так, столько всего произошло, — поставив кружку на маленький столик, Роберто подбросил золотой крюггерранд, крупную партию которых они с Пабло недавно закупили. — За пять минут не обсудить. Там столько вопросов, сама подумай: от общего впечатления о происходящих в нашей стране событиях и до частностей, вроде того, как эта жуткая атака в Боготе повлияет на перспективы нашего курортного проекта в Картахене, например.

— Но почему…почему она? — уже произнося вопрос, Мария вдруг осознала, что её раздражает.

Сама фигура — в прямом и переносном смысле — журналистки.

Она не привыкла как-то наблюдать, как Пабло находится наедине с другой — и, надо признать, более чем симпатичной — женщиной так долго. Нет, умом, она, пожалуй, понимала, что к богатому, симпатичному и харизматичному мужчине будут липнуть девицы разной степени распущенности, но тут как-то…вроде и повода для ревности Пабло не даёт, да и сама Варгас не выглядела как-то вульгарно — довольно консервативные юбка-блузка-пиджак, но женское сердце было неспокойно.

Странно, на самом деле, раньше она так себя не чувствовала, полностью веря супругу. А теперь, почему-то, нервничала. Хотя они ведь дома, не где-то там в офисе.

— Хороший специалист, — с каменным лицом ответил Роберто. — Какие еще могут быть причины. Молодая, но очень перспективная. Текущими темпами лет через пять будет звездой колумбийской прессы. А Пабло, как ты прекрасно знаешь, умеет видеть таланты.

Мария остановилась, несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула и, наконец, присела — на самый краешек высокого стула у кухонного острова. Налила себе из хрустального графина воды и, не останавливаясь, выпила полный стакан.

— Скажи, а как ты получил своё прозвище, — девушка решила, что ведет себя нерационально и попросту глупо выглядит. Брат её мужа, конечно, семья, но от этого было не легче. Поэтому смена темы разговора показалась ей хорошим решением.

— Osito?

— Ну да…уже не первый год знакомы, а эту историю я не слышала. Медвежонок…ты не очень похож на плюшевого мишку, — Мария улыбнулась. — Извини.

— Без обид, — засмеялся Роберто. Длинный и худой, он действительно на медведя похожим не был. — История, в общем-то, не особо длинная. Ты же знаешь, что я велосипедный спорт люблю? И вообще велосипеды? Не то, чтобы большой секрет в семье?