Погружение

Это был самый долгожданный рассвет в его жизни!

Когда до поверхности казалось подать рукой, и за бортом уже переливались бирюзовые сумерки, подъём прекратился. Герман не отрываясь смотрел в иллюминатор, забыв думать об опасности внутри «Сферы». Казалось, что он силой своего желания помогает приблизить миг спасения.

Вдруг прямо перед ним нарисовалась фигура аквалангиста в маске. Герман испуганно отпрянул от стекла. Спасатель подплыл так близко, что Герману показалось, будто он видит улыбку в его глазах. Аквалангист жестом приветствовал Германа. Показал большой палец поднятый вверх, и занялся чем-то повыше иллюминатора. Так что Герману осталось лишь наблюдать за движениями его ласт и слушать, как сердце восстанавливает нормальный ритм.

Спустя десять бесконечных, томительных минут он увидел небо. «Сферу» извлекли из воды, подняли высоко над палубой. И наконец плавно опустили…

Загремели инструменты, матросы откручивали гайки люка. К тому времени, когда выход открылся, Герман уже стоял, держась руками за перила трапа.

Поднимаясь по ступеням, Герман услышал, или ему только показалось, шорох внизу. Ему стало страшно. Неужели сейчас, когда он почти спасён, кто-то схватит его за ноги, утащит назад в «Сферу» и убьёт. Надо бежать. Но как, если ты в тесном как нора лазе и протискиваешься по вертикальной лесенке с маленькими ступенями. Если твои ноги и руки ограничены в движениях тесным проходом. Это был страшнейший из его кошмаров. Герман не выдержал и заорал в ужасе. И в этот момент чьи-то сильные руки схватили его и выдернули из люка наружу. Таким он и предстал пред спасателями. Кричащий, испуганный, бьющийся в панике. А через секунду уже плакал и смеялся от счастья, глядя на человеческие лица.

Сколько лиц! Сколько глаз! Сколько разных выражений. Улыбки одобрения, сочувствия, радость спасения, ожидание и тревога. В чьих-то глазах он прочитал немой вопрос:

— Где остальные члены экипажа? Почему ты один?

Герман перевёл взгляд на «Сферу». Кто-то уже карабкался туда. «Надо его предупредить», — мелькнула мысль. И Герман крикнул:

— Осторожно, там… внутри убийца!

Матрос спускавшийся в «Сферу» услышал его, на секунду задержался, показал жестом, что всё Ok! и скрылся в люке.

Герман заметил рядом с собой капитана «Путорании». Ну, наконец-то! Представитель власти. Он с жаром начал рассказывать:

— Там. Внутри. В «Сфере» убийца. Он всех убил. Он и меня хотел убить, но не вышло.

— Кто убийца?

— Спенсер. Надо его арестовать. Или Тамила… Её тоже надо арестовать. Они там внутри, лежат на полках. Они прикидываются мёртвыми. Надо всех арестовать. Надо надеть на них наручники. Убийца хитёр, он прикидывается мёртвым. Он сбежит. Его надо задержать.

Германа била сильная нервная дрожь. Кто-то заботливо накинул ему на плечи тёплую куртку. Кто-то вложил в руки кружку с горячим чаем. Он принял её с благодарностью. Нет, пить не хотелось, но обжигающая руки кружка стала той точкой, на которой он смог сконцентрироваться.

До его слуха доносились голоса. С разных сторон сыпались вопросы. Но он делал вид, что сосредоточен на напитке в руках, сам же тем временем краем глаза внимательно следил за действиями спасателей.

Вот, одного за другим членов экипажа извлекают из «Сферы» с помощью специальных носилок и лебёдки.

На «Путорании» развернули мобильную реанимацию. Вокруг покойников суетится целая бригада медиков.

— Что вообще происходит? Им нужен морг, а не реанимация! — Он так и знал, что среди них есть симулянт. Один? Или два? Или все?! Да, что же это такое? Им всем проводят какие-то процедуры. Ставят капельницы, подключают к аппаратам искусственного дыхания.

Ему что-то говорят. Но он не в состоянии оторваться от неправдоподобного зрелища.

— Не надо мне мешать! Вы не понимаете! Там! Убийца!

Его заставили лечь на носилки. Только тогда он перевел взгляд на говорившего с ним доктора.

— Вы испытали сильнейшее нервное потрясение. Расслабьтесь, сейчас Вам поставят укол. Это Вас успокоит.

Герман пришел в ужас, увидев шприц. Перевел взгляд со зловещего инструмента на врача. Лицо скрывала медицинская маска, волосы забраны под шапочку. Только глаза. Это глаза Тамилы! Неужели, вот так просто? Смерть от её руки настигла его после спасения? Он попытался вырваться, но кто-то сильный крепко удерживал его. Он хотел кричать, но мешала кислородная маска. Герман почувствовал укол в сгибе локтя.

Больно!

Впрочем уже не важно, — мир вокруг завертелся. Всё быстрее, быстрее, и.… Темнота.

ЧАСТЬ 2 ИДЕАЛЬНЫЙ ПАЦИЕНТ. Глава 36 Встреча.

Как выглядит рай? Птички и цветочки, журчащие ручейки и фонтанчики, тёплый ветер, ласковая тень деревьев. При этом все вокруг счастливы и улыбаются.

Что ж, возможно Герман и попал в рай. Только его это почему-то не радовало. Вот уже битый час он сидел с отрешённым видом на садовой скамейке посреди этого благолепия, тупо уставившись в одну точку. Мысли его витали далеко, так далеко, что могло показаться, будто он существует сам по себе, а они сами по себе. И блаженная улыбка, прилипшая к лицу, вовсе не говорила о том, что ему хорошо. На самом деле, ему было никак.

Если бы не его странная неспособность к самоанализу, то возможно он заметил бы, что у него в голове тишина. Та противоестественная тишина, когда не звучит внутренний монолог. Он не слышал в голове не только чужих голосов, что можно было бы рассматривать как признак психического здоровья, но и своего собственного.

Одет он был в забавную больничную пижаму. Однако, это нисколько его не удивляло, да и вообще не заботило. В санатории, почему-то он был уверен, что это санаторий, было очень мило. Умиротворение во всём. Улыбчивый медперсонал. Тишина и покой. Что ж, возможно это и есть рай?

Последние дни он лишь изредка общался с другими людьми. В такие моменты Герман слегка оживлялся, кое-как поддерживал разговор. Но стоило собеседнику прерваться, в голове вновь восстанавливалась тишина, а следом наступала апатия. В таком состоянии он не способен был взять инициативу и завязать новый разговор. Так и молчал, пока к нему снова кто-нибудь не обратится.

На этот раз из оцепенения его вывел голос санитарки:

— К Вам гости! Герман, смотрите-ка, кто пришёл.

Герман нехотя приподнял голову и с безразличием поглядел исподлобья. К нему приближались его недавние соратники: мистер Спенсер и доктор Тамила Рэдбор. Герман с недоумением переводил глаза с одного на другого.

«Что ж, они всё-таки живы. Но зачем они здесь?»

В безмятежный, настоянный на цветах и травах воздух ворвался свежий ветерок, неся в себе тревожность внешнего чуждого райскому саду мира.

Выглядели посетители вполне довольными и здоровыми. На лицах искренние улыбки. Спенсер протянул Герману коробку дорогого шоколада и пожал руку. Женщина вручила букет цветов. Герман посмотрел на цветы, потом на клумбу рядом. Глуповато улыбнулся. Тамила перехватила его взгляд и констатировала:

— Не могла же я прийти с пустыми руками.

— Хорошо тут у вас! — сказал Спенсер, осматриваясь: — Так бы и завис здесь на недельку.

— Добро пожаловать, оставайтесь, — вежливо, но безразлично отреагировал Герман.

— О, да Вам полегчало, — засмеялся Спенсер, — я задержусь здесь, но не так надолго. Я счёл необходимым лично объяснить суть произошедшего с нами в последней экспедиции.

— Уж будьте любезны, — безвольно промямлил Герман.

Посетители принесли с собой вкус и запах былых переживаний. Нет, он ничего и не забывал, но с их приходом воспоминания вновь приобретали смысл. Как будто им добавили цветности и контрастности. А абстрактный страх снова становился реальным.

Вдруг очнулся и зазвучал внутренний голос. Сначала очень тихий и робкий, он всё настойчивее задавал забытые было вопросы: «Кто убийца? Почему все живы? Зачем они здесь?»

— Рассказывайте.

Глава 37 Рассказ соратников

— Могу только предположить, какие гипотезы понастроили Вы в своём воображении по поводу недавних событий, — в качестве извинения, хотя, возможно, просто для связанности повествования начал Спенсер:

— Но, давайте я напомню, с чего всё началось. — Он достал из папки какие-то бумаги: — Это подписанное Вами приложение к нашему Договору. Оно, кроме прочего, предусматривает отказ от ответственности за возможные проблемы при погружении. — Спенсер убедился, что Герман его слушает и продолжил: — Почти в самом конце есть подпункт 16.2/13 о медикаментозном отключении сознания в случае чрезмерной психологической нагрузки, угрожающей здоровью или жизни клиента, — Спенсер протянул бумаги Герману, но тот никак не отреагировал: — Конечно, Вы не дочитали до этого места. Никто не дочитывал.

— Всё было выполнено в соответствии с протоколом. И, да, я имею нужную медицинскую квалификацию, — вставила Тамила.

— Лично я, принял лекарство сам. У меня оно было с собой, замаскированное под назальный спрей, — Спенсер ступил на приятную тему о себе любимом: — Это давало мне ощущение контроля над своей судьбой. Такая вот маленькая привилегия.

— Мусульмане не могли подвергнуть себя даже мнимой смерти собственными руками. Им сделала инъекции я, — сказала Тамила.

— Как-то неубедительно у вас получается. Почему бы обоих арабов не отключить одновременно?

— Они сами так захотели. Вернее, старик настоял. Он тоже пытался держать всё под контролем. А страдал он по поводу своего молодого друга вполне искренне, поскольку не очень-то надеялся на спасение.

— Допустим, что так всё и происходило. Но объясните, почему все эти процедуры проводились втайне от меня? Почему меня не усыпили как всех? И как получилось, что я оказался брошен один на «Сфере»?

— Вам, как наименее осведомлённому, дали препарат в первую очередь. Под видом таблетки от головной боли и проследили, чтобы Вы её проглотили. Но вопреки ожиданиям, на Вас препарат оказал обратный эффект. Вместо торможения всех жизненных процессов, у Вас началось сильное нервное возбуждение, и развился параноидальный психоз. Невозможно было даже предположить Вашу реакцию на процедуры с остальными членами экипажа.

— Я наблюдала Вас всё оставшееся время. Взывать к Вашему разуму было бесполезно. Я пробовала. Не смогла я, и дать Вам антидот. Вы стали настолько подозрительным, что даже воду пили исключительно из закрытых бутылок, а уже початую никогда не выпускали из рук.

— В какой-то момент я решила, в целях экономии воздуха, отключить и себя. Оставляя на борту Вас одного мы, конечно, сильно рисковали, — она секунду помолчала и добавила: — Жаль, что Вы не впали в анабиоз как все. Команда в этом случае могла бы продержаться лишних двенадцать часов. Ну не убивать же Вас было, в самом деле!

— Вы ничего не сказали о Капитане, — напомнил Герман и снова недоверчиво поджал губы.

— Капитан попросил меня сделать ему укол когда Вы спали. Он был на сильном взводе. Его мистические религиозные переживания взяли верх над чувством долга. Он стыдился, что не может по традиции остаться на капитанском мостике до последнего. Кстати, на днях он попросил списать его на берег. И ему пошли на встречу.

— После того как «Сферу» подняли на борт «Путорании», всех членов экипажа реаниматологи успешно вывели из состояния анабиоза.

— Мы все прошли несложные восстановительные процедуры и уже вернулись к привычной жизни. Вот только Вам, потребуется некоторое время на реабилитацию, — Тамила сделала паузу и, как бы решившись, наконец, закончила: — При обследовании вашего состояния уже здесь, в этой клинике выяснилось, что причиной нестандартной реакции стала неявная шизоидная эмболия. Эта болезнь почти никак не проявлялась до известных событий. Вероятно, она даже делала Вас в чём-то особенным, например, Ваши взаимоотношения с видеокамерой. Увы, именно болезнь сделала Вас таким неотразимым перед объективом.

Герман слушал, переводя бесстрастный взгляд с одного собеседника на другого. Со стороны могло показаться, что он просто воспринимает их слова как данность.

Однако, мысли его следили не за нитью рассказа, а шли как бы параллельно: «Что же там на самом деле произошло? Мистический ритуал? А что сталось с Салимом? Уехал? Пусть рассказывают, что угодно, проверить, правда ли это, невозможно. Вдруг, меня опять обманывают? Все члены экипажа как-то связаны. Возможно тайной погружения. И только я, Герман для них посторонний. Может оказаться, имитация смерти экипажа в глубинах океана и являлась главной целью экспедиции? А я им понадобился в роли статиста-наблюдателя. И теперь они хотят упрятать меня сюда надолго или навсегда».

Герман до того распалил себя подозрениями, что это заметили и его собеседники. Взгляд его, прежде безразличный, метался в поисках помощи или пути к бегству. Сердцу стало тесно, оно колотилось с перебоями, по всему телу разлилась томительная вязкость как при приступе клаустрофобии. А вскоре он уже был не в состоянии держать себя в руках.

Откуда ни возьмись, появилась медсестра, за спиной которой маячили два крепких санитара.

— Нужна помощь? У меня есть успокоительное.

Спенсер отрицательно помотал головой:

— Мы договорились с лечащим врачом, чтобы на время беседы наш друг не был под воздействием медикаментов.

Герман же, почувствовав поддержку в лице посторонних людей, начал успокаиваться сам:

— Скажите, где я нахожусь?

Медсестра переглянулась со Спенсером. Тот кивнул, и она ответила:

— Всё хорошо, Вы в полной безопасности. Здесь неврологическая клиника. Одна из лучших в мире.

И тут до Германа, наконец, дошло, что вовсе это и не санаторий, и даже не просто клиника, а психиатрическая лечебница хоть и очень высокого уровня.

— Я не настолько богат, чтобы лечиться в лучших клиниках, сказал Герман, а про себя подумал: «Платить им я не собираюсь. Значит скоро они меня выпишут».

— О, не волнуйтесь! За всё платит мистер Спенсер. У Вас такой благородный и щедрый друг!

«Друг» самодовольно улыбнулся, а у Германа подпрыгнуло и пропустило удар сердце.

— А что с моим блогом?

— Я обо всём позаботился. Управление им будет передано в ведение одной моей юридической структуры. Которая, в свою очередь, организует переход блога к новому, нанятому ими, ведущему. Первое время новый человек будет снимать истории о Вас, Герман, постепенно перемещая акцент на себя. Переходный период спланирован на 100 дней. Вам же, мой друг, следует смириться с мыслью о том, что по выздоровлении Вы станете простым нормальным человеком, а Ваш блог, без моей помощи, перестал бы быть таким ярким. А со временем скатился бы с уровня «блога-миллионника» до «блога, каких миллионы».

Герман ошеломлённо молчал, и Спенсер подытожил:

— Если, конечно, Вы не против. Все документы в папке у Вас в комнате на столе. Почитайте и подпишите на досуге.

— А на что я буду жить? Этот блог — мой единственный источник доходов.

— Умоляю, не торопитесь отказываться, — интригующе сказал Спенсер и продолжил: — Я предлагаю Вам написать книгу о недавних событиях. Договор тоже ждёт Вас в комнате. В качестве аванса я переведу на Ваш банковский счёт полмиллиона долларов и обещаю ещё столько же по завершении книги. Советую поспешить, ибо меня ждут новые приключения. Не факт, что они будут иметь столь же счастливый конец, и я успею расплатиться по всем обещаниям.

— Вы прямо сорите деньгами, — саркастически заметил Герман.

— Могу себе позволить, — Спенсер смиренно улыбнулся: — На своей смерти я заработал в десятки раз больше.

Герман выжидающе посмотрел на Спенсера, и тот не упустил шанса похвастаться:

— Да, это был рискованный заработок. Но оно того стоило. А бонусом деньгам стало то, как реагировали на факт моей смерти мои многочисленные враги… да и друзья…, — он хмыкнул многозначительно и загадочно: — В мировой культуре сюжет с мнимой смертью и воскресением не нов. Но уверяю, если Вам подвернётся такая возможность — не отказывайтесь.

— И не надо на меня смотреть как на чудовище. Вы, друг мой, тоже неплохо заработали на своей смерти. Последний опубликованный накануне отплытия блог, посмотрели в 12 раз больше чем любой другой. Ваше исчезновение принесло Вам больше четверти среднего годового заработка. И это, не считая потенциальной прибыли от выросшего количества подписчиков по всему миру.

Собеседники умолкли, провожая взглядами колоритного идиота, вообразившего себя роботом андроидом.

— А, вообще, я очень благодарен Вам за спасение. Если бы не Вы, возможно, «Сферу» бы и не спасли, — попытался сменить тему разговора Спенсер.

— Вы сами всё это подстроили и спланировали? — спросил Герман.

— В этом случае, я не вышел бы из игры так скоро. Заплатить за билет на представление и уйти с первого акта. Это не про меня. Не усложняйте, мой друг. Не ищите конспиралогических версий.

— А как же арабы, разве Вы совершили погружение не с целью понаблюдать за их спиритическим экспериментом?

— Я просто подыграл им. Единственными моими целями были реклама и деньги. Я всегда лично присутствую на запуске всех новых предприятий. Кстати, нынче я сомневаюсь в перспективности проекта глубоководных экскурсий и думаю его свернуть. А вот реклама препарата, вводящего человека состояние анабиоза, похоже сработала. Скоро за ним выстроятся в очередь неизлечимо больные в надежде на прогресс медицины в будущем и сумасброды, мечтающие пожить в том самом будущем. Я уж не говорю о дальних странствиях в космос или о возможности скоротать годы в тюрьме.

— Раз уж я становлюсь Вашим придворным летописцем, не откажите мне в одной просьбе. Нельзя ли перенести программу Искусственного интеллекта со «Сферы» на мой рабочий ноутбук?