Путешественник по Изнанке (СИ)

— Матвей, ну как же мы теперь…

— Вот так! Вам и слово никто не скажет. А если вдруг попробуют, ответь, что ваше дело маленькое. И к лешему перенаправь. Скажи, он твоя крыша. Мы уже с ним решим, как поступить. Понимаешь, у лешего очень много друзей рубежников, а он почему-то стеснялся их беспокоить. Но теперь мы тут быстро порядок наведем.

Вообще, конечно, я немного лукавил. У меня был если не друг, то должник. И то один — Витя. С виду вроде бесполезное существо, но ведун. Скоро поправится и будет вполне боевой единицей.

Сказал и тут же внутри похолодело. Так я же собственными руками толкаю его на смерть. Ведь в замесе с каким-то водяным чудищем он и погибнет. Мотя, ты чего творишь?

Большак мое замешательство воспринял по-своему. Решил, что я обдумываю его дальнейшую судьбу. И тут же заторопился дать единственно правильный ответ.

— Вернемся, вернемся. Мы и сами сомневались. Потому и вещи не распаковывали. Как там Митюнюшка мой?

Я не сразу понял, про кого он. Очень уж было непривычно слышать о моем Митьке от Семена в такой ласкательной манере.

— Летает, как веник. В черном теле его держу.

— Это правильно. Это вы в своем праве, — согласился Семен. — Без хорошего пригляду черт портится.

Ого, он теперь и на «вы» перешел. Расту.

— Ладно, некогда мне с вами трепаться. Этого, — кивнул я на труп, — похороните нормально, как следует.

Было видно, что Большак как раз этим очень не хочет заниматься. Уж сильно его физиономия скривилась. Но теперь уж заднюю не сдашь. Прогнулся он, а из такой позы права качать сложно.

Потому уходил от тихих, будто оказавшихся на поминках, чертей, почти как герой боевика. По-хорошему надо, чтобы за мой спиной что-нибудь взорвалось. Хотя то, что у Большака подгорало — тоже подойдет.

Я лишь размышлял над судьбой Вити. И что-то мне подсказывало, что только что я сам подписал его на незавидное будущее.

Как поступает самый крутой герой боевика после спасения человечества или хотя бы помощи лешему? Закуривает сигару и уходит в закат. Как минимум. Меня же еще раз вырвало по пути к машине — то ли от нервов, то ли от шмурдяка под гордым названием виски. А потому я закрылся в Звере и заснул.

Проснулся, когда уже солнце почти скрылось за горизонтом. Что чувствует человек, который случайно закемарил на часок днем? Кроме того, что его размазали тонким слоем паштета по этой реальности, в принципе, ничего. Именно в такие моменты надо давать на подпись самые сомнительные документы. Ты все равно не сможешь собрать мысли в кучу.

Что забавнее всего, кроме общего состояния потерянности и ненахождения себя в этом мире, я протрезвел. Хотя бы одним моральным терзанием меньше. А то сам не терпел тех, кто ездит за рулем подшофе.

Вот именно сейчас хорошо бы проверить — сдержали ли черти обещание. Только шариться в топях ночью себе дороже. К тому же, непонятно, не возбудится ли прочая водяная нечисть. Почувствовали они смерть анцыбала или нет? И будет ли принимать какие-то контрмеры Водный Царь? Лучше потом как-нибудь погляжу.

Лично у меня была четкая уверенность, что Семен не обманет. Уж слишком он имел бледный вид. Да и одно дело — разборки нечисти и совсем другое, когда на тебя сам ведун бочку катит. Я бы, увидев себя нынешнего месяц, назад заметно струхнул. Вот, что хист животворящий делает. Или это все во мне дело? Ведь, по сути, он придал мне лишь уверенности. Все остальное я сделал сам.

Домой я ехал в кои-то веки со спокойным сердцем. Более того, в голове рождались грандиозные планы по возвращению моему другу былого могущества. Сделаем лешего снова великим! Надо на кепках распечатать и заставить носить нечисть.

Нет, в самом деле. Что нужно, чтобы обломать все планы Водяного Царя? Внести легкую (или не очень) неразбериху в его ряды. Вот только силовыми методами здесь действовать нельзя. Кто я против него? Мошка. Прихлопнет и не поймет. Даже если я подтяну своего должника Следопыта.

Этого, кстати, я очень делать не хотел, памятую о смерти Вити. Многие знание — многие печали. А что, если привлечь врага?

Мысль была дерзкая и оттого интересная. Так уж случилось, что я Бедовый, во всех смыслах. И что для других смерть или инвалидность первой степени — для меня вторник. Потому и многие мои решения проходили, хотя не должны были.

К тому же, у меня уже имелся опыт в подобных вещах. Если уж сам Врановой сменил гнев на милость, то почему бы и правда не попробовать? Тогда решено, именно этим я сейчас и займусь! Приеду домой, приму душ, выпью чашечку ароматного чая.

Судьба решительно хихикала, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на дикий ржач, когда подслушивала мои мысли. Нет, поначалу все складывалось даже очень хорошо. Я проехал по темным, почти не освещенным улицам СНТ, а вот когда вырулил к своему дому, хлопнул по лбу. Рука-лицо. Мотя, что у тебя за память девичья?

Ответом мне была синяя мазда с совсем пригорюнившейся Натальей. Ну да, мы же договорились на сегодня.

— Чего стоим, кого ждем? — решил начать я вечер с веселья.

Приспешница Инги, само собой, иронии не оценила.

— Тебя и жду. Твоя нечисть отказалась меня пускать. Оборону, мать их, держат. Фу, а что с тобой случилось? И в чем это ты?

— Лучше тебе не знать, правда. Что до нечисти, та у меня невоспитанная, но преданная.

Я же мысленно для себя отметил поощрить Гришу и Митю. Мы на этот счет даже не разговаривали, а ведь они все сделали правильно. В списках допущенных лиц ни Инги, ни Натальи точно не было.

— Ты хоть впустишь или так и будешь меня у порога мучать?

— Пойдем. Только учти, печати действуют даже на чужан. Если вдруг ты захочешь сделать что-то нехорошее.

— Матвей, я знаю, как все работает.

Нечисть встретила нас в полном боевом облачении. У Гриши за пояс был заткнут кухонный тесак, в руках он держал еще два ножа поменьше. Митя вцепился в деревянную швабру. Короче, Леонардо и Донателло на минималках. Так, погодите, это получается, я Сплинтер, что ли? Не хочу быть крысой.

— Хозяин, мы…

— Мне уже обо все рассказали. Выношу устную благодарность.

— Офигеть, — возмущенно выдохнула Наталья.

— Дяденька, а что это у тебя такое? — поборол свою робость Митя, указывая на самую дорогую флейту в моей коллекции.

— Yamaha, редкая вещь.

— Эх ты, деревня, — фыркнул бес, обращаясь к черту. — Дуделка эта такая. В нее дуют, а там музыка получается. Я сразу на нее внимание обратил, она же похожа на мужской…

— Гриша! — не дал я случиться непоправимому.

— Ну на этот… — забегали глазки беса. — Как его… Неважно в общем.

— Музыка, — зачарованно прошептал Митя. — Дяденька, а можно…

— Владей, — отдал я ему флейту вместе с чехлом. — Это за верную службу.

— А мне чего? — отпихнул прочь черта Гриша.

— Вот чего, — протянул я отпитый виски. — Дорогая штука. Я попробовал для верности.

Бес мгновенно выбил пробку, понюхал и кивнул.

— Самогонка на бруньках, что ли? Годится. Спасибо, хозяин.

— Ладно, на кухню не заходить, мы разговаривать будем.

Хотя последнее я произнес уже в пустоту. Бес с с чувством выполненного долга отправился к телевизору, а черт бережно гладил флейту. Блин, да он такими глазами даже на Марфу не смотрел.

— Я в душ, ты пока поставь чай.

Есть ли что-то более приятное, чем смыть с себя кровь и нечто, вытекающее из мертвого болотника? Если бы не Наталья, простоял бы под теплыми струями воды не менее часа. Так же пришлось торопливо вытираться, надевать чистую одежду и возвращаться к гостье.

— Чай, кофе? — предложил я, входя на кухню.

— Потанцуем, — ответила Наталья.

— Извини, но ты вроде пока не в форме.

Девушка спокойно сняла бандаж и покрутила «раненой» рукой. Если бы я не видел, что там произошло с ее плечом, то не удивился бы.

— Быстро даже для рубежника, я не говорю про чужанку.

— Когда Инга чувствует себя виноватой, то способна делать чудеса.

— Инга чувствует себя виноватой? Что-то новенькое.

Я разлил чай, достал печеньки и сел рядом. Вообще, конечно, понимал, что все это прелюдия перед основным разговором. И самому было невероятно интересно, с какой же целью приехала Наталья. Явно с чем-то экстраординарным. Но спрашивать об этом напрямую — только портить разговор.

Наталья отпила чай, правда, держа чашку левой рукой, а потом стала медленно доставать из сумочки колбочки с разными жидкостями. Некоторые были совсем прозрачные, цветные, различалось содержимое и по консистенции — часть как вода, другие маслянистые.

— Что это?

— Разное. Вот это увеличивает мужскую силу. Так сильно, что ты даже думать ни о чем не можешь. Которая чуть побольше просто голову отключает. Следующая самая безобидная, рассчитана для легкого возбуждения. Потом…

— Я не буду спрашивать, зачем ты все это носишь в сумочке. Надеюсь только, что клофелина здесь нет.

— Кстати, очень зря не спрашиваешь, — спокойно убрала стекляшки Наталья. — Это самое интересное. Их мне дала Инга. И можешь догадаться, для чего именно.

— У вас какие-то высокие отношения, да? Что называется, Ватсон без трубки уже не мог?

— Матвей, ты очень старательно изображаешь идиота, но у тебя слабо получается. Актерского таланта не хватает.

— Значит, ты должна соблазнить меня, так? — кивнул я сам себе. — Вот это уже похоже на Ингу. Скорее, на обычную логику рубежника. Обмануть, подставить и все такое.

— Да, я должна с тобой переспать любым способом. И более того, я это сделаю.

В довершение своих слов Наталья начала раздеваться. В смысле, снимать верхнюю одежду. Небольшая заминка вышла как раз с левой рукой, потому что правая пусть и была в видимом порядке, движения ею вызывали у девушки явный дискомфорт.

— Наташ, давай поговорим как взрослые люди.

— Хорошо, — легко согласилась она. — А потом, как взрослые люди займемся сексом.

— Погоди ты со своим сексом. В смысле, вообще с сексом. С какого рожна надо меня охмурять.

— Из-за реликвии, — пожала плечами Наталья, будто ответ напрашивался сам. — Как я поняла, ты слышал о ней.

— Лишь немного. Я так и не понял, что именно она делает.

Наталья слегка улыбнулась.

— В этом и суть. Никто не знает. Известно только то, что она небывалой силы. Такой, которая может уничтожить нашу реальность и создать новую. Ну, это в книжках так написано. Ясно, что артефакт действительно очень сильный. Возможно даже не нашего происхождения.

Наталья все же справилась с блузкой и легко откинула ее прочь. А я жадно посмотрел на ее кружевной лифчик. Кстати, по поводу раны я погорячился. Следы остались. Только шрам вышел крохотный, едва заметный, а ведь сук был здоровый. К тому же, создавалось впечатление, что произошло это не на днях, а несколько месяцев назад. Хотя смотрел я, конечно, совсем не на шрам.

— Как поняла Инга, Шуйский знает, где находится реликвия. И судя по тому, что до сих пор не завладел ею, попросту не может. Пока. Еще травница считает, что реликвия в наших землях. То есть, рядом с Выборгом. И единственный, кто способен вывести на нее…

— Я, — ответил я, всеми силами стараясь смотреть в глаза Наталье. Получалось с переменным успехом.

— Точнее твой хист. Вот Инга и послала меня, чтобы я очаровала тебя. Ведь самый лучший способ увлечь мужчину — это потрахушки. Извини за вульгарность.

Наталья говорила просто, открыто, словно речь шла о сорте чая, который мы пили. Я же весь искраснелся за время этого разговора.

— Погоди, давай по порядку. Зачем ты мне это все рассказываешь?

— Потому что план найти реликвию — это идея фикс Инги. А не моя. Все, чего я хочу — стать рубежницей, не более. И знаю, что только один человек может мне в этом помочь.

— Опять я, что ли?

— Да. Я знаю, какая у тебя способность. Более того, ты сам еще не понимаешь, но действительно можешь помочь.

— Как? Я тебе хист рожу? Или помогу убить кого-то?

— Нет, но с этим мы разберемся. Пока я хочу лишь, чтобы мы заключили с тобой некий пакт. Я информирую тебя обо всем, что замышляет Инга, а ты в итоге помогаешь мне. Ну, или не мешаешь. Это тоже немаловажно. Проблема в том, что полноценный договор заключить мы не можем. Поэтому тебе придется поверить мне на слово. Само собой, довольно скоро я подтвержу все делом. К примеру, Инга сказала, что после того, как завладеет реликвией, ты ей будешь не нужен.

Я рассмеялся.

— Для этого не нужно быть гением.

— Ты не понял. Она убьет тебя. Пока не знаю как, вы все-таки замиренники, но убьет. Ты будешь лишним свидетелем. Если тебе что-то не понравится, ты просто можешь не соблюдать наше соглашение.

— А я, наверное, понимаю, как проверить твои слова. Дай руку.

Наталья приготовилась к самому худшему. Ведь она еще не знала о новой ведунской способности. Но все же коснулась нежными пальчиками моей ладони. Короткая вспышка озарила сознание, а кухня сменилась темными, мрачными землями, по которым шла девушка. Изнанка.

Надо отметить, что она не выглядела уставшей или обреченной. Скорее как человек, который твердо идет к своей цели. А еще я почувствовал рубцы. Значит, так и есть. Она станет рубежницей.

Правда, было еще что-то нехорошее в облике Натальи. Ее лицо словно поразила неведомая болезнь. Оно почернело, а с левой стороны сильно шелушилось. Но вместе с тем у меня было четкое понимание — она чувствует себя нормально. А еще, как только я ощутил ее хист, то понял, чье место она собирается занять. Жестко, очень жестко.

— Ну что? — спросила Наташа, когда все вернулось на круги своя.

— Я удивлен, но ты говоришь… правду. Ты каким-то образом станешь рубежницей.

— Замечательно. Ну так что, ты в деле?

Она протянула мне правую, больную руку.