Жестокий маневр

Висевшая в ночном небе луна мягким фосфорическим светом озаряла лес. Легкий ветер колыхал траву, тревожил кустарники, лениво тянул по земле сухую листву и отслоившуюся от деревьев кору. Корявые тени веток, словно чьи-то уродливые пальцы, скребли изогнутыми ногтями землю. В кронах сосен уже смолкло пение птиц, даже дятлы и те пропали. Природа засыпала.

Капитан Волков обогнул невысокую горку, пересек длинное поле. Кедровый лес отодвинулся в сторону, и на его место выступили широкие и пологие увалы, покрытые кустарниковой порослью. Надоедливая мошкара и писклявое комарье остались позади. Отмахиваться и постоянно хлопать себя по щекам уже не приходилось – на открытой местности насекомых сдувало ветром.

Меж увалов змеилась довольно широкая тропа, поросшая редкой травой и подорожником. Тропа то круто принимала в сторону, то взбиралась на склон, то вновь огибала сопку. Вульф не сходил с нее, следовал замысловатым изгибам широкой тропы, стараясь держаться ближе к правому ее краю, где рос густой кустарник, – чтобы в случае чего укрыться в зарослях.

Внезапно его взгляд выхватил узорчатые следы, четко отпечатавшиеся в грязи. Капитан присел на корточки и провел рукой по рифленой поверхности чуть затвердевшей земли. В короткой вспышке фонаря рассмотрел: грязь даже в самых выступающих местах успела просохнуть лишь на несколько миллиметров – следы были достаточно свежие.

«Гусеничный вездеход. Но отпечаток не совпадает с траками робота».

Указательный палец капитана невольно коснулся спускового крючка «АКМа». Он прислушался – кругом было тихо, как на кладбище. Но на всякий случай десантник больше не включал фонарь. Подождал, когда его глаза вновь привыкнут к темноте, и осторожно двинулся вперед. Вскоре тропа оборвалась, передавая эстафету редкому сосновому лесу.

Небо покрылось тучами, заморосило. Впереди показался просвет, капитан сбавил темп, вскарабкался на камень – сквозь залитый лунным фосфором туманный просвет, заштрихованный сотнями дождевых капель, просматривалась фанза и небольшой, словно макетный, сарайчик. Вдалеке шумел перекат. В руке десантника зачернела рация:

– Волк на связи. Ответьте.

– Да, – донеслось тихо из динамика.

– Я на месте.

– Как закончишь осмотр дома, сообщишь, – снова прохрипел динамик.

– До скорой связи.

Обследовав сарай снаружи и не заметив ничего подозрительного, Волков направился к дому. Возвышающаяся на четырех сваях фанза сразу показалась десантнику пустынной и заброшенной, словно над ней взорвалась нейтронная бомба, – ни света из окон, ни шума людских голосов, ни даже храпа. Но в этом не было и ничего удивительного – как-никак, а на дворе ночь. Охотники-промысловики вполне могли еще не вернуться с охоты. Настораживало только поскрипывание приоткрытой двери. Так бывалые люди не поступают – налетит мошкары, до утра не заснешь.

Капитан подкрался к дому. У самого крыльца лежал ствол сухостойной хвои, от спила еще исходил резкий запах смолы, кору густо укрывали свежие опилки. Это и насторожило опытного десантника – хозяин фанзы ни за что бы не бросил под открытым небом нераспиленный ствол. Ведь дождь промочит дерево.

Взобравшись на галерею дома, капитан осмотрелся. Слева от входной двери виднелось распахнутое настежь окно. Оно светилось в лунном свете острыми осколками стекла, торчащими из внутренних краев рамы. Капитан вскинул автомат, подобрался к разбитому окну – в его ноздри врезался смутно знакомый запах, напомнивший о сыром мясе.

Он сделал шаг в сторону и дернул на себя дверную ручку, сам остался под прикрытием стены. Скрип ржавых петель эхом разлетелся по тайге. С крыши вспорхнула пара задремавших ворон. Каркая и шурша крыльями, они заложили над фанзой круг и растворились в ночном небе.

Капитан вскинул автомат, висевший на плече, а второй рукой, отведенной в сторону, посветил фонариком внутрь дома, где притаилась гнетущая тишина.

Дом молчал. Вульф не рискнул переступать порог. Прорвавшийся сквозь темноту луч света пробежал по стенкам, полу и перекрытиям. Щека десантника нервно дернулась – на полу валялись изуродованные части человеческих тел, повсюду виднелась кровь. Слепящий свет ручного фонаря замер на темно-красной луже. Верхняя часть туловища охотника-промысловика лежала в ней, посиневшие пальцы сжимали залапанную кровью рукоять топора, а мертвенно-прозрачные глаза смотрели в потолок. В комнате лежало еще несколько изуродованных, расчлененных трупов. Их лица были белы, как свежевыпавший снег. Если бы не раскосые глаза, десантник вряд ли бы распознал в них китайцев.

– Мать честная! – капитан непроизвольно перекрестился.

Луч света проплыл по залитому кровью полу и замер на исцарапанном подоконнике. На нем виднелись кровавые следы человеческих пальцев, подсыхали лохмотья кожи. Внизу, под самым подоконником, белел безголовый труп еще одного охотника-промысловика, а точнее, то немногое, что от него осталось. От кровавого зрелища даже у видавшего виды капитана подкатила тошнота, спазм сдавил горло.

Вульф отвернулся, упал животом на перила, а потом жадно хватил ртом свежего воздуха. В ночном небе вновь мелькнули вороны. Они пронеслись над рекой, покружили над обрывом и осели на ершистых верхушках сосен. Ни одна из них так и не осмелилась опуститься на крышу фанзы.

Капитан задумчиво посмотрел на черных, как ночь, ворон. Птицы чего-то боялись. Боялись кого-то, кто спокойно расправился с крепкими мужиками, перевернул в фанзе все вверх дном, забрызгал пол и стенки кровью. Кто бы это ни был, он был опасен, крайне жесток и скор на расправу, как вихрь. Следовало срочно связаться с майором Лавровым.

Опустив руку в нагрудный карман камуфляжной куртки, где покоилась рация, десантник замер. Дыхание и шелест травы прозвучали совсем рядом, вздрогнула деревянная лестница за его спиной. Капитан не сделал резкого движения – позади, несомненно, стоял убийца. Десантник плавно, почти незаметно поднял ствол «АКМа» на уровень груди, прислушался к бешеному стуку сердца и, отсчитав три его удара, резко развернулся. Напряженное лицо Вульфа выхватила из темноты яркая вспышка короткой автоматной очереди. Но десантник тут же убрал палец со спускового крючка, так и не расстреляв даже десятка патронов – за его спиной никого не оказалось.

– Что за…

Дальше все произошло настолько быстро и неожиданно, что Вульф даже не успел выстрелить во второй раз, – кто-то его сбил с ног, бросил лицом в настил, вцепился в затрещавший по швам камуфляж, прижал к доскам. Он даже не мог вытащить из-под себя автомат, рация отлетела к стене. Волков пытался вывернуться, бил ногами, извивался, но не мог ни выбраться из-под противника, ни сбросить его. Убийца в несколько раз превосходил его в силе и весе. Шансов у Вульфа было не больше, чем у мыши, загнанной в угол котом.

Ужасная боль внезапно пронзила шею десантника. Но тут же тот, кто прижимал его к настилу, ослабил хватку. Капитан смог перевернуться к нему лицом, но даже не успел увидеть. Что-то острое полоснуло по его лицу, глазам. Он вскрикнул – резкий ожог боли, и мир мгновенно потемнел, словно Вульфа заперли в темной комнате, без окон и дверей. Убийца не остановился – еще один молниеносный, острый колющий удар, из рассеченной артерии Вульфа забила, как из гейзера, кровь. Но он еще боролся, загрохотала автоматная очередь.

Победитель схватки отпустил свою жертву и так же внезапно, как и появился, исчез. Вульф еще слышал, как зашуршала трава, колыхнулись вдалеке кусты.

Хрипя и зажимая пальцами поврежденную артерию, десантник привстал на локте. Ослепший, теряющий силы, он медленно пополз по настилу, рискуя с него свалиться. Он шарил перед собой трясущейся рукой, скреб шершавые доски ногтями, пытаясь отыскать рацию. Из глазниц капала кровь, тело немело, сердце замедляло ритм, грозя остановиться. Но капитан упорно продолжал ползти, понимая, что жить ему осталось от силы несколько секунд. Пальцы его руки наконец коснулись корпуса рации. Он вдавил кнопку:

– Я видел… – все, что сумел передать в эфир Вульф.

Глава 7

Здание консульства Китайской Народной Республики в Хабаровске было возведено еще во времена СССР и изяществом архитектуры не отличалось. Со стороны улицы оно напоминало типовой райком партии. Серые стены. Крыша, залитая битумом. Окна, завешенные однотонными шторами. Единственное, что выдавало в нем официоз и государственность, был красный флаг с желтыми звездами, развевающийся на длинном флагштоке, увенчанном золоченым шариком.

В одном из кабинетов, залитом солнечным светом, густо висел табачный дым. На письменный стол, по обеим сторонам которого сидели двое китайцев, со стены смотрел портрет Мао. Добрый взгляд «великого кормчего» словно согревал всех жителей Поднебесной. Мужчины сосредоточенно изучали карту, закрывавшую всю столешницу, то и дело окунали в переполненную пепельницу окурки.

– Здесь, – руководитель охраны дипломатического представительства ткнул толстым пальцем в угол карты, – охотничья дача консульства. Имеет статус экстерриториальности. Именно сюда…

Пожилой китаец остановил собеседника жестом поднятой руки, второй же раздавил в пепельнице окурок. Узкие прорези его глаз чуть дернулись – удлинились, обозначив улыбку:

– Место доставки придется изменить. Русский майор несколько часов назад выходил со мной на связь.

– Его засекли? – забеспокоился охранник дипломатического представительства.

– Нет, но лучше перестраховаться, – произнес пожилой китаец, – российские спецслужбы могли меня вычислить и установить слежку.

Охранник задумался, а через пару томительных секунд ожидания ответил:

– Придется транспортировать по воде. А наши люди сумеют увести поиски на ложный след. Пусть думают, что майор пробирается к границе.

– Правый приток Амура, думаю, подойдет. Но как же водные патрули?

– Это не проблема, – злорадно ухмыльнулся охранник, – мы возьмем катер с дачи дипломатического представительства и под видом охоты-рыбалки подберем робота и майора. На воде у русских в этих местах только рыбная и экологическая охрана.

План был хорош – прогулочный катер не должен был вызвать повышенного внимания у экологической охраны. Поисковики же действовали большей частью на суше, о чем свидетельствовали агентурные донесения. Своих людей среди местного китайского населения у госбезопасности и военной разведки хватало. Пожилой китаец расплылся в улыбке, встал с места и похлопал по плечу охранника диппредставительства.

– Если все получится, я похлопочу, чтобы тебя представили к награде.

– Еще бы не получилось. Этот робот будет наш, – самодовольно заметил охранник, – Донг Син прилетает сегодня.

* * *

Звезды на небе сместились, было уже за полночь. Минуты летели за минутами, а группа во главе с майором Лавровым все еще продвигалась через низкорослый березовый лес. Белые в черную полоску стволы деревьев, казалось, никогда не кончатся. От их бесчисленного множества в глазах начинало рябить.

Проверять каждый куст, вслушиваться в малейшие шорохи или устраивать привалы было для десантников непростительной роскошью. Каждый час был на вес золота, ведь о теперешнем местонахождении майора Бутусова не было известно ровным счетом ничего. А срок, отведенный на его поиски, – ничтожно мал. Оставалась надежда на то, что кто-нибудь из местных видел его или хотя бы обнаружил след. Поэтому Батяня шел быстро, задавая темп всей группе. Десантники огибали небольшие горки, переступали через поваленные штормовым ветром деревья, продирались сквозь колючие кустарники.

– Может, сбавим темп? – старший лейтенант тяжело задышал в спину комбата.

– Еще немного…

– Майор, ты нас в гроб загонишь, – послышался голос Еременко.

– До гроба тебя жена и без меня доведет, – бросил через плечо Лавров.

Десантники еще некоторое время петляли среди деревьев и наконец вышли к озеру. До их слуха донеслось кваканье лягушек и стрекот кузнечиков, притаившихся в высокой траве. Судя по электронной карте, где-то здесь и находилось одно из зимовий. Комбат взобрался на невысокое дерево, расставил ноги на толстых ветках, одной рукой ухватился за ствол, чтобы не свалиться на головы Барханова и Еременко, достал мощный бинокль. Приложив окуляры к глазам, он словил в объектив крохотный огонек, пробивающийся сквозь заросли противоположного берега. Майор настроил резкость. Но темнота и густые заросли ухудшали обзор, делая охотничий домик почти невидимым.

– Еременко и Барханов, оставайтесь здесь и поддерживайте связь с другими группами. Если что-то случится, срочно докладывайте мне, – спустившись с дерева, дал указания майор.

Камыши трещали и шумели, и от этого шума ветер казался еще сильнее, чем он был на самом деле. В зеркальной поверхности озера отражалось звездное небо, раскачивающееся на частых невысоких волнах. Лягушки прыгали прямо из-под ног майора, издавая при этом резкие гортанные звуки. Андрей Лавров не обращал на них внимания, уверенно продвигался вперед. Когда он выбрался на высокий берег озера, то его взору открылся частокол, за которым просматривалась крыша охотничьего домика. Комбат подошел к забору, заглянул в щель между вкопанными в землю бревнами.

В окне дома, как в подсвеченном лампочкой аквариуме, суетились трое мужиков. Один что-то усердно нарезал на кухонной доске, второй копошился в почерневшем от гари шкафчике, третий тер тряпкой грязную посуду. На пожелтевших от дыма стенах висели охотничьи ружья и бушлаты. В углу стояло несколько пар резиновых сапог.

Входная дверь вскоре распахнулась. Вывалившие на улицу мужики с завидной скоростью накрыли во дворе стол: бутыль мутного самогона, трехлитровая банка огурцов, нарезанное тонкими ломтиками вяленое мясо, зверски изуродованная ножом банка килек в томатном соусе. Тут же появился старый радиоприемник с согнутой антенной – зазвучала быстрая веселая музыка. Перетащили и автомобильный аккумулятор, от которого работало освещение. Охотники сели на лавку, весело зазвенели рюмки – обмывали удачную охоту.

Ничего странного и того, что могло бы обострить подозрительность майора, не наблюдалось – охотники отдыхали, пили самогон, разговаривали. Надо было быстрее расспросить промысловиков, возвращаться к группе и приступать к осмотру следующего зимовья. Охотники вполне могли видеть в лесу майора Бутусова или заметить непривычные следы, оставленные траками робота.

Майор отряхнулся от земли и сухих листьев, подошел к высокой калитке и звучно постучал в одну из досок.

– Доброй ночи!

Мужики оглянулись. В такое время гости на зимовье обычно не появлялись. Раскрасневшиеся лица охотников напряглись – появление российского десантника в полной выкладке произвело на них неизгладимое впечатление – настоящий командос из голливудского боевика. Бесстрастный взгляд, волевое лицо, камуфляжная форма болотного цвета, «АКМ» на плече.

– Тебе чего? – спросил один из охотников-промысловиков, придирчиво рассматривая ночного гостя.

– Здорово, мужики, – Батяня сказал это приветливо, чтобы не возникло сомнений насчет его дружелюбия.

– Ну, привет! – ухмыльнулся второй. – Ты кто такой будешь?

Толкнув калитку, майор оказался в небольшом дворике, забросанном всевозможным мусором. Тут было все, начиная от пустых бутылок и заканчивая расколотым на две части фаянсовым вазоном. Казалось, что хозяева охотничьего домика не убирались здесь лет двадцать или того больше.

– Я из поискового подразделения. Ищем майора-дезертира, сбежавшего из военной части, – переступив через мешок с мусором, произнес комбат.

Один из охотников-промысловиков, в черной рубашке и подшитых на коленях кожей джинсах, поднялся с лавки. Его губы расплылись в располагающей к общению улыбке.

– Я Виктор, а это Миша и Олег, – представил себя и своих друзей мужчина в черной рубашке.

Двое охотников крепко пожали комбату руку. Лишь Миша остался сидеть на месте, так и не подал руки. Он недоверчиво рассматривал гостя в камуфляжной форме. Его серенькие глазки, словно два буравчика, сверлили майора Лаврова.

– Кое-что видели, сейчас расскажем. Миша, принеси гостю рюмку! – Виктор легонько похлопал товарища по плечу, тот был самым младшим из всей компании, и ему наверняка приходилось делать больше, чем другим.

Миша негромко выругался, но встал. Хлопнула дверь. Комбат покосился на бутыль самогона – пить и засиживаться за столом он не собирался. Но знал золотое правило – чтобы войти в доверие и расположить к себе любого человека, надо было с ним выпить. Времени на посиделки за столом, конечно, не оставалось, следовало до рассвета проверить несколько зимовий, но из охотников можно было выудить ценную информацию. Андрей Лавров чувствовал, что они чего-то недоговаривают.

– Вы встречали кого-нибудь чужого в лесу за последние два дня? – сразу перешел к делу Батяня, подсев к столу, автомат лежал у него на коленях.

– Чужие здесь не ходят. Но странные следы от гусениц видел. Я тут все вездеходы знаю. Их немного. А тут странные – узкие.

Лавров раскрыл карту.

– Где?

Не колеблясь, Олег ткнул пальцем:

– Километрах в пяти от фанзы. Здесь.

– Нарисуй, – комбат протянул короткий карандаш.

Олег довольно внятно изобразил на досках стола трак, точно совпадающий с рисунком гусениц робота.

Комбат склонился, изучая рисунок. Но тут дверь охотничьего домика приоткрылась – на пороге появился уже пьяноватый Миша, однако вместо рюмки он держал в руке ружье. Черный, как ночь, ствол оружия смотрел прямо на Лаврова.

– Не двигайся, сука. Я сразу понял, кто ты, – нервно бросил Миша.

– Ты чего? – в недоумении спросил Виктор.

Не спуская глаз с майора, Миша шагнул с крыльца на землю и замер, словно караульный-первогодок:

– Мужики, вы ему поверили? Это же и есть тот самый майор-дезертир. Я сегодня днем по радио слышал. Знаете, сколько обещали за его поимку? Пятьдесят косарей зеленых.

Виктор и Олег сразу же изменились в лице. Названная Мишей сумма могла сбить с толку даже преуспевающего бизнесмена. Что же говорить о простых охотниках-промысловиках, проживших всю жизнь в глуши тайги и не видевших больших денег. Тысячи долларов были для них чем-то мифическим и недосягаемым, тем, что они видели в американских фильмах и отечественных передачах криминальной хроники.

– Это же примерно по пятнадцать штук на брата, – присвистнул Олег.

– Вот это да, да за такие деньги… – произнес Виктор, выдергивая из колоды топор.

– Его надо разоружить, связать и сообщить в соответствующие органы, – говорил Миша, медленно приближаясь к майору.

Батяня сидел неподвижно, понимая, что если он сделает малейшее движение или попытается что-нибудь выкинуть, охотник-промысловик, не задумываясь, нажмет на спусковой крючок. Справиться с тремя подвыпившими охотниками он мог без особого труда, но Мишка вполне мог попасть в кого-нибудь из своих – к Лаврову подходили с трех сторон. Следовало доходчиво объяснить мужикам, что он совсем не тот, за кого они его приняли:

– Остыньте! Я из поискового подразделения и не меньше вашего хочу поймать дезертира.

– Заткнись, – зло прошипел Миша, полностью уверовав в свою правоту, – эту байку ты в комендатуре расскажешь.

– Если вы…

– Еще одно слово, и ты получишь заряд в спину, я оба ствола стальными шариками зарядил, – став за спиной комбата, Миша приставил ствол ружья к его затылку.

– Может, он правду говорит? – не слишком уверенно произнес Олег, сжимая в трясущихся руках длинный моток веревки.

– А чего он тогда один ходит? – прищурился Виктор и пригрозил товарищу топором.

Одной такой угрозы было достаточно, чтобы Олег замолк и покорно кивнул. Как человек слабовольный и податливый, он быстро менял свое мнение и переходил на сторону большинства.

«Ну и идиотское положение, – подумал Лавров, – никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь».

Доказывать и объяснять что-либо захмелевшим охотникам было уже бессмысленно. Если Олег еще сомневался, то Михаил и Виктор и вовсе не хотели ничего слушать. Их уже волновало только одно – денежное вознаграждение, обещанное за поимку майора-дезертира. Придуманная замминистра обороны легенда о сбежавшем из военной части майоре сыграла с комбатом злую шутку.

– Чего сидишь, Витек? Забери у него оружие и вещи. А ты, Олег, помоги ему, – взял на себя командование Миша.

Скосив глаза на автоматный ремень, майор призадумался. Даже при большом желании он не сможет воспользоваться своим «АКМом». Чтобы вскинуть оружие, снять его с предохранителя и коснуться спускового крючка, требовалось одна, от силы две секунды, а навести на цель – это еще время… Правда, стрелять он не собирался. Но ведь были еще пистолет, гранаты и нож-стропорез. Но с ними была та же беда, что и с автоматом. Пока он откроет кобуру, достанет нож или выдернет чеку, охотник с ружьем успеет продырявить голову кому-нибудь из присутствующих.

– Медленно подыми руки! – рявкнул Виктор, ухватив десантника за плечо. – И без глупостей, – тут же добавил он.