Девушка из бассейна

Кэсси Минт

Девушка из бассейна

Один

Элси

Когда я рассказываю людям о том, что являюсь русалкой, они считают, что я сошла с ума. Затем они видят значок сотрудника аквариума и хвост из мерцающей ткани, перекинутый через мое плечо, и расслабляются.

Я не сумасшедшая… а лишь помешана на воде.

Я люблю плавать.

Серфинг и дайвинг.

Еще синхронное плавание, греблю на веслах на пляже, а также прыгать и резвиться в волнах. Моя работа — просто мечта: я провожу целый день, опуская тканевые ласты в резервуары с водой и ныряя под воду, чтобы кружиться и играть с рыбками.

Больше всего на свете я люблю плыть по воде.

Звучит немного скучно, не так ли?

Вовсе нет.

В жилом комплексе, где я проживаю со своей сестрой, есть большой общий бассейн. Апартаменты окружают его со всех сторон, возвышаясь над бирюзовыми водами, а люди сидят на балконах, обмахивая веером покрасневшие, липкие щеки.

Здесь жарко.

Так жарко, что мне приходится ворочаться с боку на бок каждую ночь, а мои конечности горят от той энергии, которую я впитываю от солнца. Но вода в бассейне прохладная, и, подобно шелку, скользит по моей раскрасневшийся коже. Когда я погружаю в воду всего лишь пальцы ног, то издаю блаженный вздох.

Моя сестра не может поверить, что мне нравится плавать после работы. В конце концов, я провожу за этим занятием весь день. Но мое место в воде, и нигде больше я не чувствую себя как дома, поэтому каждый день после ужина я переодеваюсь в чистое бикини и отправляюсь в этот бассейн.

Мои сланцы шлепают по ступенькам. В руках у меня глянцевый журнал мод, на голове солнечные очки, а под мышкой потеет охлажденная бутылка газировки.

И я знаю, точно так же, как свое собственное имя, что когда я спущусь вниз, то…

Он будет там.

Смотритель.

Который присматривает за бассейном и апартаментами. Устраняет протечки, меняет замки. Он является охранником и разнорабочим в одном лице, и его офис находится у бассейна. Его окно выходит прямо на воду.

На меня.

— Снова собираешься пялиться на него? — спрашивает Оливия, когда я ухожу, поворачивая ключ в нашем липком замке.

Я оборачиваюсь и показываю ей язык, но не отрицаю этого.

Да. Я буду пялиться на него во все глаза.

Мы будем смотреть друг на друга.

Что вам нужно знать о смотрителе, так это то, что он не похож ни на кого другого. Он отличается от мужчин в округе, которые зачесывают назад свои волосы и носят обтягивающие рубашки. Смотритель грубый, необузданный, и выглядит совершенно неотесанным. Видеть его крупное, покрытое шрамами тело, его мускулы, бороду и плотно сжатые губы на фоне белоснежной плитки и сверкающей бирюзовой воды… волнующе.

Это все равно что видеть тигра, крадущегося по улице.

Или медведя на пляже.

Представьте себе эту картину.

И каждый раз, когда он, прихрамывая, проходит мимо кромки воды, неся ящик с инструментами или же лестницу, я застываю на месте, оставаясь совершенно неподвижной. Вокруг не остается ни звука, за исключением мягкого плеска воды и моего быстрого, неглубокого дыхания. От одного его вида у меня сводит живот. Между моих бедер разливается тепло и влажность.

Смотритель — это то зрелище, перед которым сложно устоять.

Он притворяется, что не замечает меня, и долгое время я верила в это. Думала, что была совершенно одинока в своем увлечении, и что он будто пропускал мимо мое существование. У меня щемило в груди от чувства одиночества. Мое тело излучало сияние для того, кто не оглядывался назад.

Но две недели назад я поймала его. Увидела, как его темный взгляд метнулся в мою сторону, и заметила, как он высунул язык и облизал губы. Пока я наблюдала, у него в штанах образовалась выпуклость, и, ох, я чуть не упала со своей платформы.

Так что теперь я знаю. Смотритель не так уж безразличен, как притворяется. И раз уж он посмотрел на меня так хотя бы раз… то мог бы сделать это и снова.

Я могла бы соблазнить его.

О, я так сильно этого хочу.

Голос моей сестры звучит у меня в голове, когда я иду по мощеному двору.

Ему, должно быть, сорок! Он вдвое старше тебя! Он такой страшный, Элси!

Даже здесь, в тени зданий, так жарко, что воздух обжигает мои легкие. Большинство людей внутри, прячутся у кондиционера или же отдыхают на балконах, слушая тихие звуки радио.

Бассейн пуст.

Я одна.

Я решаюсь бросить взгляд на окно его кабинета, когда прохожу мимо шезлонгов. Внутри темно, жалюзи полностью опущены.

Он может наблюдать за мной прямо сейчас, а я так и никогда не узнаю. От этой мысли по моей обнаженной коже пробегают мурашки.

Я бросаю свернутое полотенце на шезлонг. Спускаю солнцезащитные очки на нос. Затем откупориваю бутылку содовой и делаю большой глоток, испытывая мучительное чувство жажды.

У меня перехватывает дыхание, когда я краем глаза наблюдаю за окном смотрителя. Жалюзи дергаются.

Да.

Он здесь.

Наблюдает за мной.

Мои соски твердеют под тканью бикини, превращаясь в маленькие бутоны. Это выглядит бесстыдно, но, несмотря на то, что краснею, я не скрещиваю руки на груди.

Мне хочется, чтобы он их увидел. Хочется, чтобы он видел меня всю, целиком и полностью.

Мой матрас для плавания находится у стены за шезлонгом, где я оставляю его на хранение каждый вечер. Иногда соседские дети берут его с собой, играют на нем, а потом запихивают обратно, будто бы я не в курсе, но я не возражаю. Рада, что им весело.

Но сейчас я испытываю облегчение, обнаружив, что он полностью надут и цел. Он расположен у стены, ярко-розовый пластик теплый на ощупь. Уголок шуршит по брусчатке, когда я подтаскиваю его к краю бассейна.

Вверх… и вниз. Он всегда так легко взлетает, когда я качаю его над водой, как будто его может подхватить легкий ветерок и унести прочь. Затем он опускается на покрытую рябью поверхность.

Дом, милый дом.

Я хороша в этой роли. Выгляжу изящно.

Раньше я не была такой грациозной — а обычно плюхалась в два раза быстрее, сопровождаемая брызгами — но аквариум научил меня ловкости. Спасибо практике.

Я забираюсь на надувной матрас, зажав стакан и журнал под мышкой, он прогибается под моим весом, но при этом на поверхности почти не образуется рябь.

Я отталкиваюсь от края. Разворачиваюсь в центре, вытягиваю ноги и скрещиваю лодыжки.

Я раскладываю журнал на животе, готовая почитать, и прижимаю стакан с содовой к бедру.

Вода несет меня. Поднимает в воздух, словно подношение древнему Богу. И я вздыхаю, напряжение покидает мои мышцы, когда я опускаюсь на матрас.

Я здесь.

Он здесь.

Мы снова вместе, несмотря на стекла в его окнах и тридцать футов кафельной плитки, разделяющие нас.

Ощущение его взгляда на моей фигуре — лучший бальзам для души.

Я запрокидываю голову, закрываю глаза и улыбаюсь.

Два

Таннер

Она здесь.

Девушка из бассейна.

Она вернулась, как и каждый вечер, одетая лишь в бледно-голубое бикини и сланцы. Покачивая бедрами, она проходит мимо моего кабинета, ее подбородок направлен в мою сторону, когда она заглядывает внутрь.

Она знает, что я здесь.

Это очевидно по довольному изгибу ее губ.

Чего она от меня хочет?

Я столько раз задавался этим вопросом. Лежа ночью без сна, я обдумывал возможные варианты, проносящиеся в моем измученном мозгу.

Она что, издевается надо мной?

Это что, какая-то игра? Развлечение для симпатичной девушки из бассейна?

Это единственное, о чем я могу думать. Что все это какой-то розыгрыш — жестокая шутка, разыгранная скучающей молодой женщиной. Иначе зачем бы такому хорошенькому юному созданию тратить столько времени, присматривая за покрытым шрамами грубияном?

За исключением…

Вот только она не кажется жестокой. Она всегда беспокоится о своей сестре, по-матерински относится к ней, хотя ни одна из них уже не подросток. И когда соседские дети, нарушая ее покой, начинают плескаться в бассейне и прыгать с платформы, она не огрызается на них. Лишь смеется и брызгает их в ответ.

Так что дело не в том, что она жестока. Она не может быть такой — у нее добрые глаза. Звонкий смех.

Тогда почему?

Почему она так пристально смотрит на меня?

Может быть, она никогда раньше не видела подобных шрамов. Или же большого, мускулистого мужчину, который прихрамывает на одну ногу.

Я — то еще зрелище, это уж точно, мое тело изуродовано временем, проведенным на войне, так что ей не обязательно быть жестокой, чтобы немного полюбоваться мной.

Да.

Это оно.

Я опускаю жалюзи на место и провожу руками по лицу. Мой стон эхом разносится по кабинету.

Мне нужно перестать пялиться. Я должен оставить ее в покое. Если бы она знала, что я о ней думаю и как тяжело мне приходится в темноте ночи, когда я тоскую, мечтая о ней…

Она бы убежала, крича от страха.

— Элси.

Я произношу ее имя вслух здесь, в месте, где это безопасно. С закрытой дверью кабинета, загнанного в угол картотечными шкафами, полками и моим письменным столом. Никто, кроме меня, не заходил в эту комнату месяцами, а может, и годами, и вы можете проследить точный путь моих перемещений по комнате по старым бумагам и валяющимся колпачкам от ручек.

Столешница, за которой я готовлю кофе.

Стол, за которым я записываю ремонтные работы.

Окно, из которого я наблюдаю за ней, когда эхо от ударов моего сердца отдается где-то в горле, а в ушах звенит.

Здесь никто не услышит ни хриплого звука моего надломленного голоса, ни нотки тоски, когда я произношу ее имя.

Элси.

Я узнал о ней несколько месяцев назад, когда она впервые посмотрела на меня.

Элси.