Помоги проекту - поделись книгой:
Когда мы вернулись в дом Таридиса, там уже кипела работа: следственная бригада суетилась в коридоре, ведущем к кабинету покойного, у каждой двери и каждой лестницы стояли полицейские. Тело увезли. Гости оставались пока в столовой. Там же я нашел Грина. Он расположился за небольшим столиком, который обычно использовали слуги, когда накрывали на стол. Сейчас здесь происходило довольно скучное, но необходимое действо. Комиссар опрашивал свидетелей. Впрочем, свидетелей-то как раз и не было. Классический случай убийства в запертой комнате. Но нужно было составить список всех, кто присутствовал вблизи места преступления, выяснить, насколько они хорошо были знакомы с погибшим, как оказались здесь и не могут ли сообщить нечто полезное для следствия.
Я впервые тогда все это наблюдал и по-прежнему не понимал, что это начало моей настоящей работы или судьбы. Но происходящее врезалось в память, я помню каждый разговор до мельчайших деталей.
Не стану рассказывать то, что не имело к нашей истории, как потом выяснилось, никакого отношения, почти не имело, ведь люди вынуждены были ответить на вопросы комиссара. Однако этим их участие в запутанном деле и ограничилось. Беседа с ними не принесла никакой полезной или хотя бы любопытной информации.
А расскажу я, и весьма подробно, о том, что нам поведали трое их тех, кто еще недавно сидел с нами за одним столом. Всего приглашенных, как выяснилось, было девятнадцать.
Остальные гости лишь сообщили свои имена и адреса и ответили на несколько простых вопросов.
Почему я решил обратить ваше внимание на показания Энди Крамер, Виктории Рэй и Патрика Робертсона? Только эти гости Таридиса, судя по всему, знали точно, зачем сюда пришли.
Смуглая брюнетка, которую я заприметил еще во время обеда, оказалась довольно известной особой, хотя ее известность распространялась на некоторую, можно сказать, весьма закрытую группу людей.
Пару десятилетий тому Энди Крамер, преподававшая в то время историю искусств и археологию в Мервикском университете, основала на свои средства и стала издавать ежеквартальный каталог «Хранитель». Красочный глянцевый альбом, наверняка вы его видели. В каталоге размещались фотографии предметов искусства, имеющих, кроме художественной, еще и историческую ценность. Это были экспонаты из маленьких частных коллекций или просто старинные красивые вещи, принадлежащие конкретным людям, которым захотелось рассказать о своем сокровище широкой публике. Сначала госпоже Крамер пришлось изрядно потрудиться, чтобы обеспечить регулярный выход своего издания. Конечно, у нее были помощники, но информацию приходилось, что называется, добывать.
Однако пара выставок, цикл передач на ТВ и несколько удачных затей разного рода: приемы, коктейли, лекции, – сделали каталог популярным и не только у любителей истории и искусства.
Для владельцев небольших и нетрадиционных коллекций стало престижно засветиться на страницах «Хранителя». В каталоге можно было увидеть необычные экспонаты или экспонаты с необычной историей, иногда легендой. Постепенно именно предметы с легендой стали преобладать над чисто историческими артефактами.
Теперь вернемся к нашему дознанию.
После того, как комиссар записал полное имя, адрес и номер телефона госпожи Крамер, он спросил:
– Вы ведь не случайно оказались здесь в этот вечер? У вас была причина, какой-то личный интерес?
– Конечно, – Энди улыбнулась почти кокетливо, – я узнала, что Таридис на аукционе Гартнера купил очень интересную вещичку. Я надеялась ее увидеть.
– Только увидеть?
– Не знаю, сначала стоит убедиться в подлинности, возможно, я получила бы превосходный материал для «Хранителя».
– Не об этом ли предмете мы сейчас толкуем? – спросил Джулиус, протягивая госпоже Крамер копию кинжала, которым был убит Таридис, ту, что мы привезли из секретарской квартиры.
Энди внимательно рассмотрела кинжал, затем положила его на стол без особого почтения.
– Это всего лишь копия, причем не слишком убедительная, сделана она совсем недавно, даже не копия, а, скорее, имитация. Я бы сказала, что подделка, но вряд ли кто-нибудь мог рассчитывать, что это сойдет за оригинал. Откуда у вас этот сувенир, если не секрет?
– Да, вы совершенно точно назвали этот предмет сувениром, его изготовили по заказу господина Таридиса для подарка. Еще недавно оружие мирно висело над электрокамином в гостиной дома госпожи Лосси, – объяснил Джулиус.
– Не этим ли ору…
– Нет-нет, думаю, орудие убийства как раз способно заинтересовать вас в качестве материала для вашего знаменитого каталога.
– Вы разрешите мне на него взглянуть? – деловито поинтересовалась Энди.
– Да, но после наших экспертов. А вы могли бы рассказать нам, чем интересен этот кинжал, помимо его несомненной ценности, как образца ювелирного искусства прошлых веков?
– Конечно, и даже с удовольствием, – наша собеседница улыбнулась и начала свой рассказ. – Если речь идет именно о том кинжале, который меня интересует, то он принадлежал некогда герцогу де Буарильи, в конце семнадцатого века жившему в Толедо. Герцогу было около сорока лет, когда он страстно влюбился в юную красавицу, дочь простого ремесленника Мирабеллу, его страсть зашла так далеко, что он женился на этой простой девушке. Не знаю, как долго он был счастлив в браке, но погубила его ревность. Опять же мне неизвестно, была ли добродетельна его жена. Скорее всего, да. Однако молодой виконт Энрике де Пиорелли на одном из празднеств исполнил песню, посвященную красоте и прочим достоинствам герцогини. Нужно было бы хорошо потрудиться, изучая немногочисленные письменные источники и фольклор, чтобы эта весьма банальная история дожила до наших дней, но такое уж свойство тайн, они долговечнее и людей, и их страстей. Самым простым способом избавиться от мук ревности в те варварские времена было убийство соперника. Очевидно, герцог придумал какой-то хитрый план, не посвящая никого в свои замыслы. Сначала он заказал известному мастеру, которого называли папаша Нури, предположительно тот был родом с востока, изготовить для него кинжал. Заказ был выполнен, что называется, с душой.
Кинжал был красив, его рукоять украшена редкими и дорогими камнями. Герцог подарил это великолепное орудие убийства своей жене. А затем он пригласил модного художника для написания портрета, на котором Мирабелла должна была быть изображенной с подаренным кинжалом в левой руке.
– И этот портрет существует, – не столько спросил, сколько высказал догадку Джулиус.
– Да, он есть в галерее Таридиса, и вы можете его увидеть.
– Весьма романтично, но в чем загадка, если даже портрет дожил до сегодня, – спросил я.
– Не торопитесь. Я еще не все рассказала, – ответила мне Энди. – Через день-два после того, как портрет был написан, и художник покинул замок Буарильи, тело герцога было обнаружено в доме виконта Энрике. Старик был заколот именно тем кинжалом, который, как предполагалось, он подарил своей жене.
– Предполагалось? – опять проявил догадливость комиссар.
– Да, именно! И все дело в портрете, а не только в смерти де Буарильи. В нем была и остается, насколько мне известно, тайна, – торжественно произнесла госпожа Крамер.
– Нас-то больше интересует тайна смерти Таридиса, – проворчал Грин.
– Я понимаю, – спокойно отреагировала Энди, – но кто знает, нет ли тут связи.
– Только этого нам и не хватало. Так что там с этим портретом не так? Или с кинжалом?
– Дело вот в чем: на портрете самым большим и дорогим камнем, украшавшим рукоять кинжала, был рубин, а на рукояти оружия, убившего герцога, вместо рубина был алмаз, редкий и дорогой алмаз.
– Возможны два варианта: либо художник написал не совсем то, что видел, либо кинжалов было два.
– Могу предположить, что ваша вторая версия ближе к истине, – заметила наша собеседница, кивнув в сторону копии орудия убийства, лежащей на столе.
И мы с комиссаром поняли ее, едва взглянув на рукоять кинжала. Был ли это настоящий камень, или подделка, но это был рубин.
Глава пятая
Показания Патрика Робертсона, молодого человека лет тридцати, худощавого, высокого, с манерами аристократа и внешностью вышколенного слуги, оказались тоже весьма интересными. Робертсон, как выяснилось, был приглашен в дом господина Таридиса не только в качестве гостя, его визит вполне можно было определить как деловой. Дело в том, что Патрик, будучи представителем известной и уважаемой адвокатской фирмы, должен был оформить завещание, переписанное накануне хозяином дома. Черновик его пару дней назад адвокаты получили по электронной почте.
– Понятно, что по закону этот черновик ничего не стоит, но странно, что он вообще был написан, – заявил Роберсон, когда комиссар поинтересовался содержанием этого важного документа.
– Разве это не обычная практика? – уточнил Джулиус.
– Если бы господин Таридис решил что-либо изменить в своем прежнем волеизъявлении, тогда это было бы в рамках привычного.
– А это не так?
– Он прислал точную копию того завещания, которое было оформлено еще год назад.
Джулиус вдруг посмотрел на меня так, словно именно я должен был объяснить эту нелогичную ситуацию, я почувствовал, что должен что-то сказать и спросил:
– А вы уверены, что письмо с черновиком прислал именно Лео Таридис?
– Вы знаете, что с этой электроникой ни в чем нельзя быть уверенным, письмо пришло с его адреса, это все, что я могу утверждать. Но, если кто-то… Хотя, зачем?
– Боюсь, в этом деле будет еще много вопросов, на которые мы не сможем ответить с ходу, – невесело заметил комиссар, – можем ли мы узнать сейчас, кому и сколько завещал покойный?
– Не вижу причин скрывать от вас эту информацию, наш клиент не настаивал на особой секретности, да и если это может помочь следствию, ждать официального оглашения нет смысла. Сам файл я могу вам прислать, скажите только, по какому адресу. Впрочем, текст очень прост. Наследников двое: Энтони Таридис, кузен усопшего, и Мария Лосси, его секретарь. Энтони получает все, кроме «башни». Башня со всем содержимым переходит в собственность госпожи Лосси. Есть два дополнительных условия, но они не выходят за рамки здравого смысла и закона.
– Какая башня? – не понял Грин.
– Это некое странное помещение, вам лучше его осмотреть самому. Но, в принципе, это просто кладовая, где хранятся довольно ценные вещи, своего рода коллекция, – объяснил Патрик.
– Не скажу, что мне все понятно, но стоит действительно взглянуть самому, – согласился Джулиус. – Приглашение на этот прием вы тоже получили по электронной почте?
– Нет, господин Таридис пригласил по телефону моего отца, но папа неважно себя чувствует, он сразу сказал, что приду я.
Глава шестая
Виктория Рэй во время обеда сидела рядом с Энди Крамер. Дамы оживленно беседовали, и было очевидно, что знакомы они давно. Впрочем, ничего удивительного, поскольку госпожа Рэй работает в журнале «Коллекционер». Ее официальная должность, как она сказала, – художественный редактор, но у нее весьма широкий круг обязанностей. От нее, в значительной мере, зависит внешний вид журнала, а фотографии и общий дизайн страниц она не только утверждает, но и часто делает собственноручно. На вид ей можно дать не более тридцати, но она сказала, что ей тридцать шесть, чему мне пришлось поверить. Выглядела госпожа Рэй безукоризненно: светлые волосы подстрижены наверняка первоклассным мастером, светло-голубое платье из тонкой льняной ткани идеально сидело на ее спортивной фигуре, подчеркивая все ее достоинства, но, не допуская никаких посторонних мыслей.
– Вы были знакомы с господином Таридисом, или вас пригласили именно в качестве представителя журнала? – спросил комиссар, покончив с формальностями.
– Мы были знакомы, но как раз потому, что я работаю в «Коллекционере», – слегка усмехнувшись, ответила Виктория.
– Вы знали, что Таридис приобрел недавно некий старый кинжал?
– Я знала об этом, но была уверена, что он приготовил для нас не только этот сюрприз.
– И что бы это могло быть? По-вашему?
– Не знаю, но мне казалось, что он пригласил необычного гостя, например.
– Как вы думаете, этого гостя не было за столом во время обеда?
– Если не считать вас и этого молодого человека, – она улыбнулась мне, – все остальные мне знакомы хотя бы немного. Никто из них не мог быть столь загадочно анонсирован, во всяком случае, мне.
– Возможно, этого таинственного гостя Лео Таридис принимал в своем кабинете? – предположил я.
– Тогда он и есть убийца? – воскликнула Виктория.
– Послушайте, это вполне возможно, – серьезно заметил комиссар, – поэтому постарайтесь вспомнить, что вас навело на мысль о госте, визит которого мог бы стать сенсацией для присутствующих на приеме?
– Ну, не обязательно сенсацией, – также серьезно произнесла госпожа Рэй, – однако это входило в меню, Лео сказал, что нас ждет приятная встреча, или знакомство, точно не помню.
– А это ведь важно.
– Да, вы правы, но я действительно уже не помню, то есть мне кажется, что речь шла о встрече, но я не уверена.
– Если все же о встрече, то речь шла о человеке, вам знакомом, не так ли?
– Конечно, но я знаю слишком много людей, которых бы с удовольствием повидала, даже здесь. Вряд ли решусь высказать какое-либо предположение.
– Но можно существенно сократить число интересующих нас ваших знакомых, – начал я свои рассуждения, хотя никто, по-видимому, этого от меня не ждал, – если связать неизвестного посетителя с кинжалом, который наверняка был бы продемонстрирован гостям, ну и отсечь всех тех, кого вы часто видите, или можете видеть.
– Все, что я могу сейчас, – Виктория посмотрела на комиссара, – это пообещать подумать и постараться вспомнить.
– Что ж, если вспомните факты, которые могли бы помочь следствию, позвоните мне.
Джулиус достал из кармана визитку и протянул ее госпоже Рэй. Потом вдруг сказал:
– А молодого человека зовут Кристофер Мак-Лоуренс, он частный сыщик. Агентство «Дана»
– Дана? Как любопытно. Так зовут вашу жену? – поинтересовалась Виктория.
– Нет, – слегка растерявшись, ответил я, – пока так зовут только мою собаку.
Глава седьмая
Кроме гостей Таридиса, мы опросили и всех, кто находился в доме: горничных, поваров и дворецкого, даже юную помощницу повара, девочку лет пятнадцати, которая, хоть и сильно робела, но явно получала удовольствие от всего происходящего.
И самым интересным оказался разговор с Марией Лосси.
Но прежде, чем я перейду к рассказу об этом, несомненно, любопытном допросе, несколько слов хочу сказать о том, что нам поведал дворецкий, Лютер Додж, как он себя назвал. Почтенный высокий старик, слегка сутулившийся, но крепкий и уж точно не глупый. Дело в том, что никто не мог войти в дом так, чтобы его не увидел дворецкий. Два боковых входа были закрыты не только на ключ, но и на засов изнутри. Ключи от этих дверей были тоже у Доджа, и если бы хозяин кого-то решил впустить, скажем, тайно, ему все равно пришлось бы обратиться к Лютеру.
– Но ведь он мог сделать заранее дубликат ключа? – предположил комиссар.
– Зачем? – искренне удивился дворецкий.
Ответа на этот вопрос у нас не было, но я подумал, что совсем исключать такой вариант не стоит.
Итак, никто не входил в дом после полудня, минуя встречу с дворецким. Но, как выяснилось, два дня назад к Таридису приехал гость, мужчина лет сорока, среднего роста, приятный, но неприметный, как сказал о нем Додж.
Лютер не мог с уверенностью сказать, что человек этот до сих пор находится в доме, или находился там, на момент, когда предположительно произошло убийство. Но он не мог и утверждать, что гость покинул дом до того, как это случилось. Никто из слуг незнакомца не обслуживал. В столовой его не видели. Он мог, конечно, выпить чашку кофе или чая, или чего покрепче в небольшом баре рядом со столовой, но и там он никому не попался на глаза.
– Может, на него просто никто не обратил внимания? – предположил я.
– Может и так, – подумав несколько мгновений, ответил Додж, – в доме было много посторонних.
Поделиться книгой: