Легенда преступного мира [Сборник]

Был случай, когда очередной сайонс-менеджер непонятной ориентации, с нездоровым блеском в глазах, потребовал от всех раздеться догола. Однако свою задумку до конца ему довести так и не удалось. Тут уж не только «планктон», но и сама Бэлла Штык вдруг засомневалась в целесообразности подобного офисного стриптиза. Махнув рукой сайонс-менеджеру, она отрицательно покрутила головой.

– Вадим Артурович! – окликнула она озабоченного, который подрагивающими от нетерпения руками спешно начал расстегивать пуговицы на своей одежде. – Давайте это упражнение проведем в следующий раз. А сегодня пусть будет что-нибудь попроще…

Раздосадованно кривясь, сайонс-менеджер нехотя начал застегиваться. Как позже стало известно, этот тип был давним пациентом одного из психоневрологических диспансеров, а его диплом врача-психотерапевта был куплен в подземном переходе… Но Бэллу подобные «мелочи» не смущали. Главное, она добилась репутации передового, продвинутого руководителя (после каждого такого «офис-тренинга» все сотрудники агентства были обязаны написать хвалебный отзыв о проведенном мероприятии), да и с этих тренингов имела неплохой навар, иной раз измеряемый миллионами рублей. В общем, когда стало известно, что Бэлла Штык решила уволиться (все же смерть ее зама, при всей своей банальности, вызвала немало вопросов), ее подчиненные дружно побежали в храмы ставить свечки во славу Всевышнего за совершенное им благодеяние.

Пояснила Нина и то, почему она решилась быть откровенной с опером угрозыска:

– …Знаете, Лев Иванович, этой заразы в нашей конторе нет уже давненько, но у всех такое ощущение, что она и не увольнялась. Вот словно какая-то черная тень повисла над нами и гнетет всякого и каждого, кто у нас работает. У нас о Сытнец даже сейчас если что-то и говорят, то только хорошее. Да-а-а, представьте себе! А тут недавно поползли слухи о том, будто ее могут пригласить в центральный офис чуть ли не замом Самого! Да такое и в страшном сне не привидится, Господи, помилуй и спаси!..

Кроме всего уже сказанного Нина сообщила еще и о том, что с того времени, как Сытнец покинула их агентство, она уже дважды или даже трижды приглашалась в те или иные столичные и федеральные департаменты в качестве некого рода «решалы» ряда конфликтных вопросов. И, надо сказать, репутация крутой бабы и в этих ситуациях играла свою конкретную роль: «бодаться» с Сытнец не рисковал никто.

Завершая разговор, Нина вспомнила о том, как ей кто-то из коллег рассказывал о тесной дружбе Бэллы Сытнец с крупным криминальным авторитетом Шалвой Боспориани по кличке Босфор. И якобы этот Шалва в какой-то мере очень даже побаивается свою подругу, впрочем, как и многие другие его коллеги по криминальному «бизнесу». А еще имелась и такая версия, что на самом деле Бэлла и Боспориани друг друга люто ненавидят и, имей такую возможность, порвали бы друг друга в клочья.

Эта информация Гурова очень заинтересовала. О Шалве Боспориани он был наслышан и даже как-то с ним «пересекался». Случилось так, что ему и Стасу лет восемь назад довелось расследовать заказное убийство тогдашнего наиглавнейшего российского криминального авторитета Василия Кривоходова по кличке Китаец. Собственно говоря, он и был русско-азиатским метисом, очень похожим на этнического ханьца. Китаец был последним из кондовых воров в законе старой, так сказать, закваски. Он не признавал скороспелых криминальных «бояр», которые за деньги стали членами воровской аристократии, ни разу не побывав на нарах. Собственно говоря, за это его и убили.

Как видно, предчувствуя такой свой жизненный финал, Китаец лет пять или шесть скрывался где-то в Европе. Но потом, вернувшись в Россию, он распространил в воровской среде так называемый прогон (своего рода манифест), в котором высказался по некоторым для криминальной среды актуальным вопросам. Прежде всего Китаец призвал соблюдать традиционные воровские законы и не допускать в круг, так сказать, избранных персон «безмастных фраеров», коронованных «не по понятиям». Кроме того, Китаец призвал «корешей по ремеслу» прекратить всевозможные разборки и войны. Для этого Кривоходов предложил собрать «большой сходняк» представителей всех воровских кланов, чтобы на нем «по чести и совести» поделить российские территории, дабы никто не чувствовал себя ущемленным и обделенным.

И как будто у многих криминальных авторитетов этот призыв нашел свой отклик. Китаец получил немалое число «маляв», в которых ему высказывалась полная поддержка коллег. Но тут случилось нечто непредвиденное – ясным днем, выходя из ресторана «Левый поворот» в сопровождении своих старых приятелей, Кривоходов вдруг распластался на асфальте. Бросившиеся к нему кореша увидели, что его голова пробита насквозь пулей снайпера. Понятное дело, поиски киллера по горячим следам ничего не дали. Поэтому, учитывая весьма громкий характер убийства, главк угрозыска его расследование поручил своим лучшим операм.

И вот, занявшись этим вопросом, Гуров и Крячко установили, что заказчиками убийства могли быть «липовые авторитеты», которых Китаец авторитетами не считал. В частности, Семен Фомлюгин (Фома), Карим Шалтыбаев (Джигит) и Шалва Боспориани (Босфор). Распределив направления поиска, опера допросили подозреваемых. Фому допросил Гуров, Джигита – Стас. Покончив с Фомлюгиным, Лев разыскал Босфора. Но едва он задал Боспориани дежурные вопросы, как ему позвонил Стас и сообщил, что дело раскрыто. Случилось так, что в ходе его разговора с Шалтыбаевым тот случайно проболтался, сообщив оперу факт, о котором он заведомо знать не мог. Ухватившись за эту оговорку, Крячко вынудил Джигита признаться в организации убийства Китайца. Впрочем, всю вину Шалтыбаев тут же взял на себя одного. И хотя было яснее ясного, что это дело рук нескольких заговорщиков, отбывать срок отправился он один. Но в тюрьме Джигит не засиделся: менее чем через год он был убит «торпедой» – смертником из числа заключенных, проигравшим в карты свою собственную жизнь…

И вот теперь Гурову опять предстояло встретиться с Босфором. За прошедшие годы Боспориани, говоря жаргонным языком, очень даже неслабо «забурел». Официально он числился предпринимателем, хотя на самом деле промышлял финансовыми аферами и спекулятивными сделками. Проживал он в райцентре Никоново в двухэтажном особняке на обширном участке, огороженном высоким забором из цинкованного металлопрофиля.

Появление полковника Гурова Босфора и удивило, и встревожило. Он пригласил нежданного гостя в большую, уютно обустроенную закрытую беседку, стоявшую в окружении уже оголившихся фруктовых деревьев. Отказавшись от предложенного ему «лучшего кахетинского», Лев задал своему собеседнику несколько вопросов. Еще направляясь в Дерихватово, Гуров решил построить свой разговор таким образом, чтобы вынудить Боспориани прямо или косвенно признаться в том, что он знает Мадам Крап, что у него с ней есть какие-либо контакты.

С невозмутимым видом опустившись на деревянный диванчик, Лев вполне миролюбиво произнес:

– Шалва Шотаевич, вам знаком такой журналист – Дмитрий Токарнов? Если знаком, то что вы о нем думаете?

Судорожно сглотнув, Босфор нервно закашлялся и нехотя кивнул в знак согласия.

– Д-да, знаком. Недавно о нем говорили в СМИ, что он был кем-то убит. Но если вы ко мне по этому вопросу, то я об убийстве ничего определенного сказать не могу. Что о нем думаю? Ну-у-у… Если я скажу, что питал к нему какие-то добрые чувства, то вы же мне не поверите. И правильно сделаете. Да, он обо мне как-то, года три назад, писал, причем какие-то нелепые статьи, на мой взгляд, оскорбительного свойства. Но я на них никак не отреагировал. Он, кстати, писал о многих уважаемых людях. За то, как отреагировали на его слова они, я ответственности нести не могу.

– Да, тех, кого задел в своих статьях Токарнов, много… – заметил Гуров. – Тут и ныне покойный Базик, и Владя Бартер, и Слава Тормоз, и Мадам Крап… Кстати! Как вы считаете, Мадам Крап могла разделаться с Токарновым за его разоблачения?

Говоря все это, Гуров, хоть и краем глаза, но очень внимательно отслеживал реакцию своего собеседника. И именно в тот момент, когда Лев упомянул о Мадам Крап, у Босфора посерело лицо – на него словно набежала какая-то тень, а зрачки нервно дрогнули.

– Э-э-э… – протянул Боспориани. – М-м-м… А она кто, эта Мадам Крап? Простите, такой я не знаю…

Смерив собеседника ироничным взглядом, Гуров негромко рассмеялся.

– Шалва Шотаевич, – он чуть приглушил голос, – ну что уж мы будем хитрить и увиливать от прямо поставленных вопросов? Давайте признаемся честно: вы ее боитесь? Как вы можете говорить, что ее не знаете, если ей ежемесячно платите дань… И не только вы! Ведь так же?

По лицу Босфора было заметно, что ему очень не хочется признавать факт того, что с криминальной дамой он хорошо знаком. Ему очень хотелось сказать: нет, я ее не знаю! Но самолюбие не позволило ему так поступить. Нехотя он проворчал:

– Ну, если «без протокола»… Да, ее очень многие боятся. Если бы мне сейчас предложили на выбор поцеловаться с коброй или поссориться с Мадам Крап, то я бы выбрал кобру. Это все, что я могу сказать. Думаю, у вас голова работает, поэтому вам нетрудно понять, кто больше всех заинтересован в смерти этого писаки. Но я вам ничего не говорил! Вам, наверное, известно не хуже моего: кто не молчит, тот должен умереть.

– Известно, известно… – улыбнувшись, Лев покачал головой. – Это я слышал в тех самых краях, где и родилась эта сентенция – на Сицилии…

У Боспориани при этих словах на лице отразилась смесь удивления и даже некоторого восхищения.

– Л-лев Ив-ванович, вы были на Сицилии? Ездили туда по турпутевке? – с некоторым даже благоговением поинтересовался он.

Наверное, именно так ревностный католик мог отреагировать на сообщение своего единоверца о том, что тот посетил Ватикан.

– Нет, я был там по служебным делам, – сказал Гуров, как о чем-то совершенно обыденном. – С полковником Крячко мы обеспечили возврат в Россию одного вашего коллеги. Некоего Гены Бизона. Сейчас он все еще отбывает «двадцатку» за совершенные им много лет назад всякие «хорошие» дела. Лет пять ему еще осталось чалить…

– А-а-а, Гена Бизон?!! – восхитился Босфор. – Слышал, слышал о таком. Он же, говорят, собирался украсть атомную бомбу? Сила!

– Да, попытка такая была. Но дело закончилось полным провалом. Похитителям подсунули муляж. А потом… Потом мы с полковником Крячко его взяли, «упаковали» и вывезли из Италии в Россию. Так что не стоит даже пытаться красть атомные бомбы. Это пагубно во всех смыслах и отношениях.

– Вопрос можно? А как вы вывезли Бизона в Россию? Как вам это удалось? – приглушенным голосом поинтересовался Боспориани.

– Это наш маленький секрет. Такие вещи не разглашаются. – Лев сдержанно улыбнулся. – Хочу задать последний вопрос: Мадам Крап – это Бэлла Сытнец?

– Без комментариев! – Босфор картинно развел руками.

Но Гурову хватило и такого ответа. Его собеседник не сказал «нет»? Не сказал. Значит, он, по сути, подтвердил, что Мадам Крап – это Сытнец. Что и требовалось доказать.

…Возвращаясь в главк, Гуров размышлял о том, что уже сегодня им со Стасом надо бы «подбить бабки» и принять конкретное решение по Бэлле Штык. Во всяком случае, уже имеющихся фактов было достаточно для того, чтобы ее задержать и поместить под стражу. Даже с учетом пресловутой «крыши», которая запросто могла предпринять какие-то шаги, чтобы противодействовать судебному разбирательству в отношении этой «неприкасаемой» особы. Кстати! А почему бы не созвониться с Вольновым? Что об этой дамочке думает?

Лев достал из кармана мобильник и набрал номер телефона их со Стасом общего приятеля. Тот откликнулся после второго или третьего гудка.

– Лева, привет! – прозвучал в трубке голос Александра. – Спасибо, что позвонил, очень рад тебя слышать. Извини, что не звоню сам – загрузили делами так, что ни просвета, ни продыху! Как вы там со Стасом?

– Привет! – смеясь, ответил Гуров. – Как мы со Стасом? Да так же, как и ты, – ни просвета, ни продыху…

Он вкратце рассказал о ходе расследования убийства Токарнова и свои соображения на этот счет. Услышав фамилию Сытнец, Вольнов даже присвистнул.

– Ого, какую пиранью взяли на мушку! – отметил он. – Наслышан, наслышан! Ну что сказать? Нам в поле зрения она тоже уже попадала, но ты прав – уличить ее будет очень непросто. Эта особа невероятно хитра и изворотлива, можно сказать, гроссмейстер по части того, как уходить от ответственности. Конандойлевский профессор Мориарти, что называется, нервно курит в сторонке. Но ты, я так понимаю, хотел бы, чтобы я вам со Стасом чем-то помог?

– Ну, в общем-то, да…

Гуров сообщил, что у него уже есть некоторые наброски планов на завтрашний день. Учитывая все про и контра, в случае визита «в гости» к Бэлле Штык, он считает, что не исключены какие-либо осложнения. Например, есть вероятность не только попыток оказать ему и Стасу противодействие со стороны каких-либо ОПГ, но и со стороны официальных структур. Ведь, учитывая связи Сытнец, учитывая зависимость от нее некоторых официальных лиц, пусть и не самого высокого ранга, наверняка найдутся те, кто обязательно предпримет какие-то действия в отношении оперов. А поэтому было бы очень даже желательно, чтобы в момент встречи Гурова и Крячко с Бэллой Сытнец их подстраховал спецназ ФСБ.

– Своим не слишком доверяешь? – уточнил Александр.

– Доверяю, но опасаюсь форс-мажора, который в данный момент предусмотреть трудно. Хотелось бы, чтобы наша операция прошла без сучка и задоринки… Кстати, Саша, только что я получил, пусть и косвенно подтвержденную, информацию о том, что Мадам Крап – это Бэлла Сытнец.

– Да, – сразу же согласился Вольнов, – уверен, что это именно она и есть! Я и раньше об этом догадывался. Ее давно пора отправить в СИЗО. Но, Лева, имеется одно досадное обстоятельство, которое не позволяет хоть каким-то образом взять ее за жабры… Боюсь, нам не найти ни одного реального, документально подтвержденного факта, уличающего ее в преступной деятельности. Знаешь, если бы существовала Нобелевская премия в номинации «самый неуловимый мошенник», то она могла бы смело на нее претендовать.

– Согласен… Поэтому-то у меня есть одна задумка. Надо поехать к Сытнец всего лишь нам двоим – мне и Стасу. Прибыв к ней в Кукузино, мы с ходу, без «соплей» и всяких там околичностей, предъявим ей обвинения в организации нескольких убийств. Думаю, она на это обязательно отреагирует и тем самым себя выдаст.

Выслушав Гурова, Вольнов не на шутку встревожился.

– Лева! Но это же огромный риск! Вас там могут убить, не моргнув глазом! Ты понимаешь, что ехать туда, – все равно что залезть в пасть к крокодилу?

Гуров негромко рассмеялся.

– Саша! Вот именно на этот случай твоя помощь и понадобится. Уверен, что Сытнец уже осведомлена о том, что мы ею всерьез заинтересовались. У нее в очень многих местах есть личные шпионы. Допускаю даже то, что они имеются и в нашем ведомстве. А эта особа, я так понял, одержима своей «самостью». Она считает себя тайной владычицей всего и вся и своим всемогуществом, надо думать, упивается. Но, как правильно сказал Островский: на всякого мудреца довольно простоты. Разумеется, она очень умна и изворотлива, однако и у нее есть своя ахиллесова пята: это ее самомнение, уверенность в подкупаемости и продажности всех и вся. На этом я и хочу сыграть. Причем надо иметь в виду, что на ней трупов – как шишек на сосне. Ее обязательно надо остановить!

– Хорошо! Давай прикинем… Вы, предположительно, во сколько собираетесь отправиться в сторону Дерихватова? – уточнил Александр.

– Если Петр даст нам добро, то – ближе к обеду. Но мы давай созвонимся еще раз. Скажем, завтра часов в девять утра? Пойдет? Вот тогда и определимся окончательно со временем.

Закончив разговор с Вольновым, Лев набрал номер телефона Крячко. Как оказалось, к этому моменту Стас тоже уже закончил свои дела и направлялся в главк.

– Кстати, – сообщил он, – съездил не впустую. Скоро буду!

– Хорошо, увидимся в «конторе»… – предложил Гуров и отключил связь.

Взглянув в зеркало заднего вида, Лев вдруг вполне определенно понял: за ним ведется слежка. Прячась за другими авто, на довольно большом расстоянии следом за ним тащилась не слишком приметная темно-зеленая «десятка», которую он заметил еще на выезде из Никонова. Еще немного понаблюдав за неизвестным соглядатаем, Гуров решил выяснить: кто же это такой и чего ему нужно? Увидев прямо по курсу в некотором отдалении от трассы ряд длинных, заброшенных зданий, напоминающих то ли склады, то ли бывшие коровники, он свернул вправо на примыкающую к шоссе дорогу. Заметив за этими строениями столь же старый, заброшенный гаражный массив, Лев направился в его сторону. Когда он был уже подле крайних гаражей с распахнутыми настежь ржавыми воротами, краем глаза он взглянул в зеркало и заметил, что «десятка» тоже свернула с шоссе и едет следом за ним.

…Подрулив к гаражному массиву, темно-зеленое авто остановилось прямо напротив заросшего высоким бурьяном проезда между гаражными боксами. Колеса «Пежо» оставили в этих зарослях две колеи, которые, метрах в сорока от начала гаражей, уходили в межгаражный проулок. Выйдя из кабины, пухленький молодой мужчина в ничем не примечательном сером дорожном костюме, осторожно ступая, зашагал вглубь массива.

Неожиданно сзади его окликнули:

– Але! И что мы тут делаем? Чего ищем?

Обернувшись, хозяин «десятки» увидел стоящего подле его «тачки» плечистого, рослого мужчину. Тот рассматривал его, словно биолог новый вид инфузории. От неожиданности мужчина растерялся, но, немного оправившись от шока, задал довольно глупый вопрос:

– А вы… кто?

– А кто вы? – его «визави» усмехнулся.

– Я-а-а… Частный детектив, Хамантьев Валерий Олегович. В-вот… – он торопливо достал из кармана удостоверение.

– И кто же вас, Валерий Олегович, нанял шпионить за мной? – подойдя к нему и взяв удостоверение, преследуемый, в одно мгновение обратившийся в преследователя, изучающе его просмотрел и вернул назад.

– Я его не знаю! – разведя руками, пробормотал детектив. – Описать могу, вот его визитка…

Пошарив в кармане, Хамантьев достал визитную карточку и протянул ее своему «подопечному». Взглянув на визитку, тот вернул и ее.

– Если вам нужна визитка, можете оставить ее себе! – детектив изобразил широкий жест.

– Мне она ни к чему – все, что мне нужно, я уже запомнил. Так что за задание было вам дано?

Откашлявшись, Хамантьев признался, что если честно, то детектив он – так себе. Его амплуа – примитивно следить за неверными мужьями и женами. Вот и вчера ему позвонил клиент, назвавшийся Алексеем Романовичем, который сказал, что хочет «застукать» свою жену с любовником в момент их свидания. Они встретились в условленном месте, заказчик написал на листке из блокнота номер, марку и цвет машины своего соперника, показал на экране телефона фото объекта слежки, вручил задаток – половину обещанной суммы. Одним из условий заказчика была необходимость постоянно докладывать ему о том, куда поехал, с кем встретился, где и что делал «любовник жены».

– Еще раз простите, но я могу спросить, кто вы? Понимаете, вот только что увидев вас, я очень удивился – вы оказались не очень похожим на мужчину на показанном мне фото, – закончив свое повествование, добавил детектив.

Его «визави» молча достал из кармана служебное удостоверение и развернул перед самым носом Хамантьева. У того тут же отвисла челюсть, и он, сокрушаясь, хлопнул себя руками по бедрам.

– Товарищ полковник! Лев Иванович! – огорченно простонал он. – Простите! Ей-богу, даже не предполагал, кем бы вы могли быть на самом деле! То есть, надо понимать, этот мерзавец меня бессовестно обманул? Вот скотина! Лев Иванович, поверьте на слово: он меня использовал втемную!

Чему-то загадочно улыбнувшись, Гуров задумчиво произнес:

– Значит, он использовал втемную? Очень хорошо! Тогда я вас использую всветлую.

– Я согласен! – торопливо кивнул частный детектив. – А-а-а… Как это – всветлую?

– Очень просто! Сейчас вы можете поехать к себе домой и будете, время от времени выходя на балкон – ну, чтобы микрофон улавливал шумы города, звонить этому самому Алексею Романовичу, докладывать ему что-нибудь правдоподобное. Например, о том, что я зашел в рыболовный магазин, сделал там какие-то покупки. Потом поехал, например, на Оку. Сижу с удочками. Когда стемнеет, я якобы поехал в город, на какой-то улице у какого-то дома встретился с какой-то женщиной и остался у нее до утра. Завтра утром я пошел в пивную, у меня там деловая встреча с каким-то подозрительным типом. Мы с ним не поладили, поссорились, он меня ударил в живот ножом и куда-то убежал. Меня «Скорая» увезла в больницу… Вот примерно так… Да, кстати! Остаток суммы у Алексея Романовича вам лучше не забирать. Лучше отказаться от денег под каким-либо благовидным предлогом. Думаю, так безопаснее для вас…

– Он может меня убить? – насторожился Хамантьев.

Лев кивнул.

– Наверняка… Учитывая фальшивый повод, придуманный им для слежки, убить он может в девяносто девяти случаях из ста. Уж поверьте моему опыту. Теперь вот что… Сколько уже времени вы за мной следите?

– Ну-у-у… Часа два, не больше, – заверил детектив. – Он меня только вот недавно нанял. Позвонил, мы встретились, он объяснил, что ему нужно, дал задаток. Сказал, где я могу вас найти, назвал номер и цвет вашего «Пежо», ваши личные приметы. Даже предупредил, что вы – человек очень опасный, поскольку являетесь… – Хамантьев отчего-то вдруг замолчал, морщась и поеживаясь.

– И кем же я являюсь? Ну-ка, ну-ка! – смеясь, потребовал Гуров.

– Ну, кем-кем… Гм-гм! Малоизвестным, но крупным криминальным дельцом… – конфузливо признался детектив.

– Даже так? – услышанное Льва сильно удивило. – Надо же! Ну, хорошо… Он сделал заказ, сказал, где и как меня найти. И куда же вы поехали?

– К реставрационному центру «Старина».

– Ага! А заказчик отчет об этом факте уже получил? – Гуров испытующе взглянул на своего собеседника.

– Нет, нет! Я еще ему не звонил… – тот отрицательно мотнул головой.

– Вот и хорошо! Значит, про то, что я был у «Старины», доложить можно. Про все остальное – не нужно. Например, можно сказать, что я прямо оттуда поехал в главк угрозыска. И довольно долго там был. Теперь о нем самом. Ну-ка, опишите мне его!

Детектив, кивнув в ответ, в деталях описал человека, назвавшегося Алексеем Романовичем. Слушая своего собеседника, Гуров вдруг уловил в этом описании что-то очень знакомое.

– Скажите-ка, – уточнил он, – а у него нет в наружном углу левого глаза что-то типа кожной бородавки величиной с горошину?

– Да, да! Есть! – охотно подтвердил Хамантьев. – Вы его знаете?

– Уверенно сказать не могу, но если это тот, о ком я подумал, то с ним и в самом деле больше встречаться не стоит. Очень опасный тип! – добавил Лев со значением в голосе.

– Боже мой! Вот это я вляпался! – заволновался частный сыщик. – Хорошо, встречаться с ним не буду, сделаю все так, как вы сказали!

Расставшись с незадачливым детективом, Гуров отправился в главк. Было ясно, что заказчиком слежки является не кто иной, как «черный лесоруб» Тормохин, он же – Слава Тормоз. Так что теперь можно не сомневаться в том, что вчера, после их разговора, Тормоз позвонил не кому-нибудь, а именно Сытнец. Та, надо полагать, оценив обстановку и придя к выводу, что угрозыск в отношении нее проявляет излишнюю активность, решила сделать ответный ход. Отсюда и наем частного детектива. Смысл такого шага понятен: частник, не купающийся в деньгах, ухватится за такое поручение обеими руками и выполнять его будет с величайшим старанием. Что, собственно говоря, и произошло – Хамантьев усердно взялся за дело, и, если бы Лев вовремя его не заметил, то он и в самом деле шпионил бы за ним долгое время. К счастью, Гуров вовремя расшифровал соглядатая, благодаря чему Бэлла теперь уже точно не получит объективную информацию. Ну и, соответственно, будет менее готова к уже, скорее всего, ожидаемому ею визиту оперов.

Когда Лев вошел в свой кабинет, Крячко в этот момент сидел перед ноутбуком и, глядя на экран монитора, посмеивался. Увидев Гурова, он произнес:

– Ну, ржачка! Нет, ты послушай! В таллинском зоопарке девочка нечаянно упала в клетку с крокодилами. Какой-то мужчина бросился следом за ней, спас ее и вручил плачущей маме. Все, кто там был, начали восхищаться: «Ах, какой храбрый эстонский мужчина!» Спаситель девочки сказал, что он, вообще-то, русский. На следующий день во всех эстонских газетах было написано: «Вчера днем пьяный русский турист в зоопарке отобрал обед у крокодила!» Классно, да?

Сдержанно рассмеявшись, Лев согласился:

– Классно. Что там у тебя? Как съездил, какие результаты?

Посерьезнев, Станислав рассказал, что особых проблем с опознанием автомобиля, сбившего на улице Маслянской Кольку Пономаря, у него не возникло. Над входом в антикварный магазин, который соседствовал с парикмахерской, напротив которой и произошло ДТП, имелась камера видеонаблюдения. Просмотрев запись с нее, Крячко быстро нашел фрагмент, на котором и запечатлелось смертельное ДТП. Несколько раз промотав ролик с моментом наезда белого «Шевроле» на пешехода, он сделал вывод: наезд был совершен сознательно. «Шевроле», приближавшийся к пешеходу, остановившемуся у края тротуара, возможно, для того, чтобы пропустить транспорт и затем перейти на другую сторону улицы, вдруг резко вильнул в его сторону. Сбив бампером человека и проехав по нему обеими правыми колесами, «Шевроле» умчался прочь с места преступления.

Скопировав видеозапись на флешку, Стас отправился дальше. Он навестил в больнице «прихворнувшего» Амбара. Увидев Стаса, тот неожиданно запросился «на волю» из «этой богадельни».