Помоги проекту - поделись книгой:
Знаки
Пролог
Все персонажи и события вымышлены.
Любые совпадения — не случайны.
Сквозь пелену грёз она услышала мелодию. Слишком знакомую, чтобы не проснуться. Слишком настойчивую. Девушка с усилием открыла глаза и посмотрела на часы. Три пятнадцать. Какого чёрта?
Она сунула руку под подушку, нашла телефон. Зевнув, ткнула «Принять вызов».
— Лена, — донеслось из динамика. — Это Маша.
Она не ответила, пытаясь сообразить, что происходит. На секунду собеседника перекрыл белый шум.
— Лена, — повторил голос. — Женя погиб.
Телефон едва не выпал из ладони, вмиг покрывшейся ледяной испариной. Лена рывком села в кровати, согнав кошку, которая спала в ногах.
— Нет, — прошептала она.
«Нет», — повторили её мысли.
— Это просто сон, — голова качнулась в отрицании.
«Это не сон», — припечатал внутренний голос.
Лена судорожно всхлипнула, отлично зная, что голос прав.
Она уронила руку с телефоном на колени. Не было сил снова поднять её и приложить к уху. На экране так и светилось «Женина жена». Без фото. Лена видела её всего пару раз. Хорошая девочка.
Вдруг надпись смазалась. Лена не сразу поняла, что её размыли слёзы. Она вообще тогда мало понимала.
— Ты чего? Что случилось? — сонная Аня вбежала в комнату. — Орёшь так, будто убивают кого!
— Уже, — прошептала Лена помимо своей воли.
— Что? — сестра подошла ближе. Она часто моргала, сбивая сон.
Лена вернула трубку к уху, прижав её плечом, потому что рука едва слушалась. Маша продолжала говорить. Сквозь стоны и плачь. Сквозь боль, которая глушила радиосигнал и все звуки в мире.
Лена подняла глаза на Аню, которая так и стояла посреди комнаты. Похожая на приведение в свете телевизора, работающего на минимальной громкости.
— Женя погиб, — одними губами проговорила она. У Ани подломились колени. Губы сжались, скривились, побелели.
Лена плохо помнила, что было дальше и как они с Машей закончили разговор. Скорее всего, каждая выла в свою трубку, пока кто-то не выронил телефон. Аня забилась в дальний угол и тихо скулила. А Лена потом откинулась на кровать и смотрела в потолок, пока он из чёрного не перекрасился в оранжевый.
На рассвете они созвонились с отцом. Поехали в Почеп на Лениной машине. Удивительно, но она догадалась позвонить на работу. Там поняли. А если бы не поняли, это ничего бы не изменило.
Тело привезли тем же вечером. Она узнала брата по рукам. По лицу не смогла бы узнать, лица не было.
Лена так и не поняла, как пережила те самые кошмарные часы своей жизни. Такие часы хочешь всеми силами забыть, но они навсегда врезаются в память мельчайшими деталями. И кажется, что проще было свихнуться, понапридумывать себе.
Что Лена запомнила, так это похороны. Яркое солнце и лютый мороз. Женю отвезли в Жирятино, на Новое кладбище. На Центральном места закончились лет десять назад.
Было много людей, она знала не всех. Не знала худого невзрачного парня в сером плаще. Он мелькнул вдалеке меж надгробий и растворился как рассветный туман.
Девять дней, сорок дней… Потом она снова приехала в Почеп без предупреждения. Вошла в незапертую дверь и услышала музыку. Сразу узнала. Одна из тех композиций, которую она подобрала в ночь перед похоронами.
Отец Лены сидел в гостиной с бутылкой водки в руках и смотрел прямо перед собой. Девушка обратила внимание, что бутылка наполовину пуста и ещё несколько лежат возле стула.
Она не могла представить, что чувствует папа. Но в каком-то смысле ему было проще. Он мог напиться до беспамятства и провалиться в беззвучную тьму на полдня. Лена так не могла, не получалось.
Она ходила на работу, встречалась с друзьями, что-то делала по дому. Жизнь продолжалась. Но лишь потому, что она ни на миг не забывала, что произошло.
Его сбила машина на трассе. 61-й километр от Киевского в сторону Рассудово. Он там не жил, и работал в другом месте. Водитель говорил, что не превышал, ехал в своей полосе и внезапно перед ним возникла тень. Он дал по тормозам, но не успел свернуть.
Его звали Алексей Юдин.
Убийца.
Следователь — старший лейтенант Кирилл Жуков из Троицка — явно не хотел этим делом заниматься, он всё что-то мямлил про недостаток улик. Лена жила в Брянске, за 312 километров от Троицка. Постоянно ездить туда было сложно, а звонить… звонить Жукову бесполезно, это она сразу поняла. И денег столько не нашлось, чтобы делом занялись по-настоящему.
Отец быстро сдался. Потом Аня начала говорить, мол, какой в этом всём смысл. Но для Лены смысл был. Она не верила, что это трагическая случайность. Так не бывает. Не с Женей. Не с её младшим братом. Он ведь только женился, нашел работу на «железке» в Москве. Собирался детей заводить.
Но потом и она устала стучать в заваренные наглухо двери. Поэтому своё Постановление ублюдок Жуков закончил так:
…
Она не отказалась от борьбы, просто сил не осталось. Ведь это невозможно в одиночку — бороться с целым миром. Лена плакала каждую ночь, считая, что предала Женю, прекратив попытки чего-то добиться. А он снился ей, успокаивал.
Если бы она только знала, что на самом деле произошло той проклятой ночью! Но она не знала, потому что не смотрела вокруг. Не видела знаков. Но нашёлся тот, кто видел.
Глава 1
— Женька, стой! — закричала Лена.
Её трехлетний брат, не обращая на сестру ни малейшего внимания, мчался вниз по склону, к железной дороге.
«И как такой маленький ребёнок может так быстро бегать?» — всерьёз подумала Лена. Она с рыком бросилась за Женей.
Ей было всего шесть, но в отсутствие родителей (то есть целый день, день за днём) на плечи девочки ложился весь их сельский быт. С домом, огородом и живностью. С младшим братом. Отчего порой в её детском мозгу мелькали странные мысли, которых она, к счастью, не помнила, повзрослев.
Но сейчас Лена слышала приближение поезда, а её брат бежал ему наперерез. Она уже представила, как будет лупить его за этот взбрык. И плевать, что отец запрещает. У него Женька всегда любимчик, сам он его пальцем ни разу не тронул. Что, кстати, обидно. Очень-очень обидно!
Лена перехватила Женьку метров за пять до насыпи. И тут же, оглушительно завыв, по «железке» понёсся товарняк. Девочка с младшим братом на руках отбежала подальше, поставила его на землю. Её лицо исказила по-детски искренняя беспримесная злоба. Она уже отвела руку для удара, но увидела его глаза.
В синих глазах Жени стояли слёзы. Испуг длился меньше удара возбуждённого детского сердца, и его место тут же заняло восхищение. Поезд грохотал как адская колесница, Лена прикинула, что в нём вагонов пятьдесят, не меньше. А Женька смотрел на него во все глаза. Смотрел и улыбался.
— Поезд, — серьёзно сказал он товарняку вслед. Перевёл взгляд на сестру и улыбнулся ещё шире. — Поезд!
Возможно, этот самый момент определил его судьбу. Потому что с тех пор он точно знал, кем станет. А Лена тогда расхотела его лупить. Вместо этого взяла брата за руку и повела домой, щурясь под летним солнцем и пытаясь понять, как могут эти железные чудовища кому-то нравиться.
Но потом грохот вернулся. Почему-то теперь он доносился не со стороны «железки», а отовсюду сразу. Солнце померкло. Нет, не скрылось за тучами, а почернело, и свет его стал обжигать как кислота. Мир вокруг будто скомкался, начал зудеть.
Лена крепче сжала руку Женьки, но та выскользнула, словно измазанная расплавленным воском. Девочка в ужасе посмотрела себе под ноги — там разверзлась шевелящаяся чернота и Женька тонул в ней. Она упала на колени и протянула к нему руки, но её пальцы наткнулись на твердую гладкую поверхность.
Лена — уже не девочка, а двадцатисемилетняя женщина — закричала и ударила кулаками по невидимой преграде. Сквозь пустоту разбежались трещины. Она ударила снова, чувствуя, как что-то ломается в запястьях. Но боль не имела значения. Ударив в третий раз, Лена поняла, что преграда поддаётся, и тут она поймала взгляд Жени. Он тоже больше не был мальчишкой. На Лену смотрел взрослый мужчина, всего на три года младше неё.
Он перестал барахтаться в невесомой темноте. Его глаза подернулись белёсой пеленой, тело расслабилось. Женя уходил в черноту и лишь покачал головой напоследок. Её брат перестал бороться, он сдался, как сдалась она.
— Нет! — Лена снова ударила переломанными руками, только теперь осознав, что никакого грохота вокруг не было. Был лишь её собственный голос, исступленный крик, перешедший в глубоко звериное рычание. Будто, глядя в бездну, утянувшую её брата, Лена что-то пробудила в себе. Какую-то тьму, о которой знала с детства, но однажды сумела забыть.
— Нет! — наконец она проломила прозрачную поверхность и ушла под мистический лёд, что отделяет один мир от другого. Девушка утонула, осталась одна, и её вечность разделял лишь невысказанный ужас.
— Нет! — Лена открыла глаза и глубоко вдохнула.
«Просто кошмар», — облегчённо подумала она, вытирая со лба холодный пот. Девушка уже поняла, что боль никогда не уляжется. Но к ней, похоже, можно привыкнуть. Вот и к кошмарам она привыкла. Почти.
Но почему они всегда приходят ранним утром? Суббота ведь, и будильник она не ставила. Специально освободила весь день, чтобы нормально выспаться! Даже соседи удивили — будто склеп за стеной. Может, перфоратор перегорел? Не мудрено, за три то года, с рассвета и до заката…
В дверь постучали. Не позвонили, хотя кнопку звонка вряд ли кто-то украл за ночь. И как этот незваный гость миновал домофон? Ведь у них в подъезде с этим строго, Вера Ивановна с первого этажа неустанно бдит, чтобы дверь всегда закрывали. Всей душой радеет за безопасность жильцов. Ну или у нее шизофрения.
Лена накинула одеяло и вышла в коридор. Почему-то она совсем не боялась. Удивлена, насторожена, но не напугана. Подойдя к входной двери, девушка посмотрела в глазок. Несколько раз моргнула, не поверив. Она пошарила руками в полумраке, отпирая замок.
— Каин? — Лена не стала любезничать. — Что ты здесь делаешь?
Да, этого мужчину звали Каин. История умалчивает о том, насколько трезвы были его родители, когда выбирали ребенку имя. Да и когда делали его, если уж на то пошло.
На неё смотрели глубокие карие глаза с охряным отливом. Она никогда не понимала, чего в этих глазах больше — таинственности или высокомерия? Его тёмные коротко стриженые волосы чуть припорошил снег. Хотя снега в этих волосах и без того хватало.
— Впустишь? — он кашлянул, плотнее кутаясь в короткое пальто со стоячим воротником. Оделся не по погоде, как всегда.
Девушка не удостоила его ответом, лишь поджала губы и пошлёпала босыми ногами в сторону кухни. Каин закрыл дверь (как обычно, на два оборота), разулся и последовал за бывшей женой. Пальто он снимать не стал, только расстегнул.
— Руки, — небрежно бросила Лена, включая электрический чайник. Каин послушно завернул в ванную.
Когда он наконец добрался до кухни, девушка сидела на подоконнике и курила. Каин тоже закурил. Лена не возражала. Ей было плевать, и уже давно.
— Так какого ты припёрся? Да ещё в такую рань? — задав этот вопрос, девушка осознала, что лишь одно заставило её открыть дверь. Лишь одно сейчас заставляет её смотреть сквозь Каина и что-то вообще говорить. Грёбаное гостеприимство, которое она так и не смогла в себе изжить.
Два года. Они не виделись и не разговаривали два года. Зато до этого, в последние месяцы, говорили очень много. Грубо, громко, и чтоб побольнее. А потом он просто ушёл и не вернулся. Лена не звонила, не искала. Убедила себя, что ей это не нужно.
— Ну? — она бросила на него короткий взгляд. Щёлкнул чайник, будто затвор автомата. Лена внутренне напряглась.
— Чаю сделай, — мягко сказал Каин. Он взял с подоконника пепельницу и сел за стол, продолжая курить. Что-то было за этими словами. Что-то такое, что заставило Лену молча подчиниться, хотя сама её суть требовала отчитать его за это безапелляционное требование.
Ему она сделал крепкий чай, себе послабее. Обоим без сахара, обоим с холодной водой, чтобы не кипяток. Печенья не предложила, много чести.
Каин сделал глоток, протяжно выдохнул, затянулся сигаретой.
— Твоего брата убили, — он смотрел в чашку. — Я могу всё исправить.
Лена поперхнулась.
— Вернуть его? — скривилась девушка. Вопрос вырвался сам собой.
— Нет, — Каин будто не заметил ни её тона, ни гримасы. — Уравновесить весы. Открыть правду, — он поднял глаза и пришпилил её взглядом к стулу. — Как минимум, я могу доказать, кто и зачем это сделал. А дальше… дальше тебе решать.
Лена некоторое время смотрела на него, прихлебывая из кружки. Он закурил вторую. Девушка продолжала следить за каждым движением Каина, пытаясь понять, что он делает. Она слишком хорошо его знала, чтобы отмести идею с тупым розыгрышем.
«Но ведь ты, сука, даже не позвонил! — она ярила себя внутри, но гнев не приходил. — Мне твоя поддержка не нужна, и всё же… мог бы позвонить! А теперь, спустя четыре месяца, приходишь и несёшь этот бред!»
Каин легко читал всё это на её лице. По затвердевшим желвакам, по напряженным уголкам губ, по резко проступившим морщинкам на лбу и слегка опущенному вниз подбородку.
— Очень хочу сказать тебе «Пошёл вон», — честно призналась Лена.
— Но не скажешь, потому что до сих пор не сдалась, — он протянул ей сигарету. — Просто зашла в тупик.
Сигарету она взяла, но прикурила сама, отмахнувшись от его зажигалки.
— И что, руны твои помогут? Или ещё какая-то чушь? — она честно старалась придать голосу презрительные, язвительные, да хоть какие-то нотки, чтобы скрыть заинтересованность.
«Зачем он играет со мной? — подумала Лена, затягиваясь. — Надежду даёт. Или это вовсе не игра? Тогда что, твою мать, происходит?» Она хотела поверить, но боялась. А Каин ждал. Это на него не похоже — просто ждать. Возможно, за два года многое изменилось не только для неё.
Он снова пронзительно посмотрел на девушку, а потом резко поднялся.
— Спасибо за чай, — Каин ткнул окурок в пепельницу. — Подумай, и как только решишь, возьми отпуск на недельку. Я позвоню вечером. Поедем завтра после обеда, на твоей машине.
— И вот на это я повелась девять лет назад? — прошептала Лена, обескураженная его самоуверенностью. — Подожди! — крикнула она ему вслед. — И теперь ты вот так просто уйдёшь? Ничего не объяснив?
— Сказал же, вечером позвоню, — донеслось из прихожей. Судя по звукам, Каин уже застегивал ботинки. — Сейчас некогда.
— Поедем то куда? — Лена пошла за ним, закрыть дверь.
— В Троицк, разумеется, — ответил он так, будто это был наиглупейший вопрос в мире.
У неё сжалось сердце. Господи, ну конечно! Конечно, она возьмёт отпуск на недельку и завтра поедет с ним. Лена помнила все недостатки бывшего мужа. Все его безумства, многие из которых она никогда не поймёт. Но совершенно точно девушка знала одно — ему можно верить. Ну, или она просто хочет, чтобы из этой затеи ничего не вышло. Ещё раз попробовать, получить ноль в сухом остатке и наконец смириться.
Поделиться книгой: