Девять жизней ведьмы

На подходах к замку вдруг запел рог, и полчища дикарей рванули к стенам монастыря. Пытавшиеся обороняться были сметены этой лавиной. Ворота не выдержали натиска и были сорваны вместе с петлями. Через несколько часов все было кончено. Во дворе монастыря, в кельях и часовнях валялись порубленные тела монахов и местных жителей. Ильха с Оффе прятались под лестницей, в темном углу. Они успели завалить себя шкурами, что монахи брали на выделку.

Ближе к ночи брат с сестрой выглянули из своего убежища и решили бежать из монастыря. Осторожно пробираясь по слабо освещенным коридорам и переступая через тела, что все еще лежали в проходах, они каким-то чудом выскользнули и пробежали монастырский двор. Викинги собрались в главном зале и пьянствовали: оттуда слышались крики, музыка, больше похожая на завывание кота и песни.

Воспользовавшись отсутствием луны, беглецы успели добежать до начала леса и застыли. Ильха стояла, вжимаясь в дерево и стараясь не дышать. Оффе тоже замер, прислушиваясь к шороху вокруг. Было тихо, но казалось, опасность ждет под каждым кустом и умело прячется, завлекая их в ловушку.

Ильха взяла брата за руку и пожала ее, условно давая знак начинать двигаться. Оффе кивнул, но так как сестра не могла видеть его в темноте, то сжал ее руку в ответ. Беглецы, аккуратно ступая ногами, стали продвигаться глубже в лес. Так они шли довольно долго, пока небо не начало светлеть и пришлось остановиться, чтобы где-нибудь укрыться и отдохнуть.

Они нашли укромное место у небольшого ручья, со всех сторон укрытое склонившимися почти до воды деревьями. Там уснули, прижавшись друг к другу и согреваясь теплом своих тел. Пробуждение было ужасным: Ильху выхвалили из рук брата и подняли над землей, держа за шкирку. Оффе вскочил, пытаясь напасть на здоровяка и огромный топор навис над головой брата. Девушка закричала изо всех сил и стала вырываться из руки, что все еще держала ее.

– Пикнешь, и я снесу ему голову, – произнес голос у самого уха. Ильха повисла, тяжело дыша. Оффе стоял, не шелохнувшись, стараясь не касаться окровавленного топора, что был у самого его горла. Викинг, а это несомненно был он, отшвырнул девушку в сторону и схватил Оффе.

– Пойдешь за мной, иначе…– дальше викинг сделал жест, проведя рукой по горлу. Ильха кивнула и пошла за воином. Викинг был поистине могучим: высокий, широкие плечи, кулаки размером с ее голову. Вскоре они вышли к костру, где расположились еще такие же воины. Все в коротких туниках, облегающих кожаных штанах на тесемках и плащах, скрепленных на правом плече подковообразной фибулой. У некоторых были накинуты на плечи меховые фалдоны, на ногах башмаки из мягкой кожи с ремнями, что завязывались на икрах. Лишь у викинга, что их захватил, на правой руке было одето золотое обручье и перстень с черным камнем.

Воины расположились у костра и готовили пищу, запивая все медовухой. Ильху связали по ногам и рукам, Оффе тоже. Рядом с ними находилось еще несколько человек, в основном женщины по моложе. Понятно было, для чего их не убили сразу. Некоторое время спустя пленникам дали воды и вяленного мяса. Затем Ильха уснула, не обращая внимания на крики и пьяный гогот воинов.

Разбудили их рано, еще не рассвело. Рывком подняли всех пленников и привязали к лошадям. Лошади у викингов были крупные и высокие в холке, сбруя позвякивала железными кольцами. Привязав пленников, воины тронулись в путь, не обращая внимания на то, кто и как следует за ними. Тех из пленников, кто падал, просто волокли по земле, сдирая кожу.

В полдень вышли к горной реке, где стояли ладьи: нос и корма у них не отличались, могли идти в любую сторону, не разворачиваясь. Пленников погрузили в несколько лодок и стали спускаться по течению. Вскоре показалось море и там, Ильха впервые увидела корабли викингов. Все корабли имели вид какого-нибудь животного: змей, дракон, зубр. Впереди кораблей искусно сделанная из дерева голова и сзади заканчивались хвостом. Ильху с братом погрузили на корабль в виде дракона, и они плавно заскользили по волнам, выстраиваясь вокруг корабля конунга. То, что захвативший их викинг, по имени Бьерн был конунг, Ильха уже не сомневалась.

Брат с сестрой первый раз вышли в море и во все глаза смотрели на высокие волны, что казалось еще чуть-чуть и, опрокинут корабль. Сами викинги не обращали внимания, сгружали с палубы добытое и награбленное в трюм.

К ним подошел Бьерн и уставился взглядом на Ильху из-под нависших, рыжих бровей.

– Мои воины хотят позабавиться, – сказал Бьерн – Ты можешь их хорошо развлечь, – загоготал он. Ильха замотала головой, понимая, что ее ждет. Из каюты уже слышались крики двух женщин, что увели туда до этого.

– Не хочешь? – будто расстроился воин – А если я не буду просить, а потребую? – угрожающе приближаясь, сказал конунг.

– Пожалуйста! – взмолилась Ильха – я еще ни разу …

– Так это еще лучше! – закричал Бьерн – Эй, да нас тут девственница! – со всех сторон послышались радостные крики, и девушка сжалась, стараясь спрятаться хоть куда-нибудь.

– Ты против? Опять против? – злобно улыбаясь, проговорил Бьерн, ну так может поучить плавать твоего брата? Вы же не умеете плавать? Сухопутные крысы? А? – Ильха замотала головой.

– А ну, тащи их сюда! – прокричал он остальным воинам и те устремились к ним, предвкушая забаву – Этих двоих!

Ильху с Оффе схватили и потащили к самому борту, связали ноги и руки.

– Говоришь, плавать не умеешь? – усмехнулся Бьерн – Толкай их! – и девушка с братом полетели за борт, в ледяную воду, ударившись о волны. Тело камнем пошло вниз, легкие обожгло соленой водой и, последняя мысль была о том, что лучше так, чем там, в каюте корабля.

Глава 8. Ведьмин знак

Феликс сидел у стены и смотрел в угол. Я наблюдала за ним почти час, делая мазь от растяжения в мышцах и настой от зубной боли. Из серебряного сосуда налила лунную воду, что вчера в полночь выставила на окно под свет луны. Тут главное, чтобы воды не коснулся луч солнца.

В глиняной ступке растолкла сушеные травы: цветки пижмы, сушеный чеснок, немного жгучего перца и подорожник. Добавила медвежий жир, что уже почти заканчивался, надо бы докупить и поставила все на водяную баню. Так, что-то забыла. Я медленно помешивала густеющую на глазах массу и снова посмотрела на кота.

– Что ты делаешь? – наконец, не выдержала я – Ты с утра сидишь там в углу.

– Тут муха, – ответил кот, даже не отворачиваясь

– И что? – удивилась я, подходя к нему и присаживаясь рядом на пол. В углу была натянута небольшая паутина и в ней трепыхалась полуживая большая муха.

– Она еще жива, – глубокомысленно сказал Феликс

– Вот уж не думала, что тебе это интересно! – фыркнула я и вспомнила телевизор в будущем, вот на что это похоже.

– Когда налюбуешься, набери мне паутину, пригодится, – кот кивнул и продолжил свое наблюдение. Я вздохнула и встала, чтобы закончить. Мазь почти готова, надо разложить ее в маленькие глинные чаши и доделать настой. Завтра мы уезжаем, и я хотела сделать заготовки, чтобы они настоялись.

– Вот бери, – кот протянул лапу, всю в намотанной паутине, вместе с дохлой мухой.

– Ты говорила с графом насчет меня?

– Да, мне пришлось взамен пообещать, что буду вести себя идеально, все ради того, чтобы ты поехал со мной.

– Ну и отлично! – согласился Феликс – Корзинку мою приготовь.

– Я думала может превратить тебя? Ну скажем так, например, в белку? Места меньше будешь занимать, – улыбнулась я, а Феликс возмутился

– Ничего, так доеду, никаких белок!

– Ладно, никаких белок, – пробормотала я, разливая настой. Стеклянные баночки и колбы мне только снились и то в будущем, здесь приходилось использовать глину или дерево, железо и олово нельзя. Хранился такой настой недолго, пару месяцев, но был эффективным. В то время, когда лечение зубов сводилось к простому выдиранию, иногда даже с переломом челюсти, настой от зубной боли пользовался спросом. А мне нужны были деньги, пусть и маленькие, но свои.

Поездка во Францию была нужна мне еще и в плане опыта: я хотела встретиться с местными ведьмами, поспрашивать насчет проклятия.

Сегодня я собиралась на ведьмин шабаш, может там тоже, что узнаю, в том числе и про колдуна. Так как шабаш собирался не в честь какого-то праздника, а для инициации новой ведьмы, то будут присутствовать не все, лишь малая часть и конечно будет Уильям. С полуночи мой ведьмин знак, на ладони правой руки, уже вовсю зудел и становился из светлого все темнее и темнее. Это значит меня ждут.

Обычно, это было еле заметное скопление морщинок у холма луны, но сегодня от него протягивались тонкие нити, что уже доходили до самих пальцев, образуя символ-око. Символ образуется у тех, кто получил свой дар по наследству, от матери и отца. Око проявляется только в третьем поколении, у потомственных ведьм и колдунов.

Посвящение новенькой ведьмы или колдуна проходит в три этапа, это ритуалы, что они сами проводят в одиночку в бане, на перекрестке и на кладбище. Затем наступает главное, сама инициация, когда тебя признают остальные и ты получаешь ведьмин знак или знак колдуна. Инициация белой ведьмы намного сложнее, поэтому и состоит из нескольких этапов. Есть еще темные ведьмы, но я с ними встречаюсь редко. Туда со мной обязательно отправляется Феликс, как мое защитное тотемное животное. Без кота никак, иначе запросто можно погибнуть или стать темной ведьмой.

Феликса я должна беречь. Кот-это страж моей души, если со мной, что случится, то я могу воскреснуть при определенном обряде, когда сохраненная моя душа снова возвращается в тело, любое тело. Только если у меня остались жизни, конечно. Когда жизни закончатся, кот погибнет вместе со мной.

Глава 9. Третья жизнь Версаль 1675 год

В третью свою жизнь мне было даже интересно, ну до определенного момента конечно. Уильям отправил меня в будущее, не такое далекое, как в седьмую жизнь, но ко двору Людовика XIV во Францию. И не кем-нибудь, а одной из фавориток короля, ух, я была в восторге!

Родилась я в 1658 году в дворянской семье в деревне Фроманто в Турени, Франция. Во дворец попала, когда набирали фрейлин для герцогини Орлеанской, Генриетты. После ее смерти я и несколько таких же девушек остались при принцессе Пфальцской, Елизавете Шарлотте.

Елизавета, по прозвищу Лизелотта вторая жена Филиппа 1, брата короля. Герцогиня была немного грубоватой и простой. Мы каждый день ездили охотиться или просто выезжали верхом. Лошади всегда были настоящей страстью принцессы. Король с введением этикета, заставлял всех следовать новым правилам, но Лизелотта часто пренебрегала этим. Людовик старался меньше обращать на это внимание, чтобы не обострять отношения с женой своего брата. Лизелотта с Филиппом почти не общались из-за склонности герцога к молодым фаворитам, что окружали его, как осы-мед. Версаль разделялся на два крыла: одно считалось королевским, второе, южное было отдано Филиппу.

Любвеобильный Людовик не пропускал мимо себя хорошенькую фрейлину и не важно, кому та служила. Я случайно попала ему на глаза и пополнила ряды таких же бабочек, что слетались на свет короля-солнца. Вот и сейчас, я почти бежала в Банный кабинет, что находился на втором этаже, поднимаясь по лестнице Королевы.

Атенаис де Монтеспан, после развода со своим супругом и будучи постоянной фавориткой короля, была снова беременна и король заскучал, оглядываясь по сторонам, подыскивая новую забаву. Ну, ему и подвернулась я, причем натуральным образом упала в руки на охоте, подвернув ногу. Король красиво ухаживал: дарил драгоценности, редкие ткани и меха, мой папа был доволен. Пусть и ненадолго, но после я могла заполучить целое состояние и хорошего мужа, особенно, будучи беременной королевским отпрыском.

Миновав Банный кабинет, где стояли позолоченные шкафы для париков, я проследовала во внутренние покои короля. Покои состояли из нескольких салонов, где Людовик собирал свои коллекции. Здесь были салоны: кабинет ракушек, кабинет картин, медалей.

Я запыхалась, пока дошла до нужного мне салона и открыла украшенную позолотой дверь. В покоях было темно, атласные голубые шторы на окнах задернуты. Людовик подхватил меня у двери и потащил к большой кровати. Время на раздевание не было. Мода того времени не позволяла быстро избавиться от одежды. Руки короля смогли расшнуровать честь корсажа, и выпустить на волю лакомую плоть. Мое платье вместе с костяной сеткой и нижними юбками накрыло меня с головой. Удовольствие приходилось получать быстро и торопливо. Очень редко, когда оно растягивалось на час или два и почти никогда на ночь. Через несколько минут все закончилось.

Король встал, оправляя свой камзол богато расшитый золотой нитью и камнями. Белокурый парик съехал на бок и я чуть не засмеялась, вовремя спохватившись. Людовик подал руку и помог мне встать, так как я бы долго барахталась в этих юбках и корзине, что держала их.

– Я нашел тебе мужа, – сказал король – Это барон де Сюрье, его поместье недалеко отсюда. Он согласился взять тебя в жены. В приданное я даю поместье и титул маркизы де Сюрье. Завтра подпишут все бумаги и на днях барон прибудет сюда, – Людовик строго взглянул на меня – Надеюсь, ты не против?

– Нет, мой король, – присела я в реверансе.

– Вот и хорошо, моя птичка, завтра в это же время, – и Людовик вышел из салона. Я присела на кушетку и задумалась. «Значит, слухи о новой фаворитке были верны, король решил вплотную заняться Луизой. Ну что ж, хорошо, этого следовало ожидать. Титул маркизы совсем не плох», подумала я и встала, отправляясь к принцессе.

Глава 10. Яды

Завтрашний день обещал нам всем небольшой праздник. Филипп и его друзья решили сделать вечером костюмированное представление на тему охоты. С утра все бегали по Версалю, как угорелые и я даже забыла о том, что должна подписать бумаги. Развлечения для двора начались с игры в прятки между фаворитами Филиппа и хорошенькими фрейлинами принцессы. Затем, все отправились в версальский зверинец покормить животных, что располагались в специальных вольерах, а центре находился павильон с балконами.После спустились в сад и снова начались прятки.

Король присоединился к нам и совсем забыл, что мы должны были встретиться в салоне. Людовик с удовольствием искал молоденьких фрейлин, что кокетливо визжали, когда их находили.

После игры, все прошли в Малый Трианон, где уже накрыли столы с закусками и напитками. Мы с Луизой де Бризе шли, смеясь над шутками сопровождающего нас барона Адама Керэ-Лесажа. Луиза, как предполагалось всеми, должна была стать следующей фавориткой короля. Пока у нее с королем был период ухаживания и взаимного флирта.

Шутки про усы придворных, что сейчас были в моде практически у всех мужчин, вызывали бурное обсуждение. Считалось, что усы отращивали для определенного удовольствия.

– Недавно, маркиз дю Морель, пришел с такими пышными усами, что все удивлялись, как они могли отрасти у него за ночь, – смеялась Луиза.

– Ну что вы, Mon Ami, надо относиться к этому с долей восхищения, – поддержал Луизу барон – Вы знаете, сколько стоят сейчас такие усы в коридорах Версаля? – мы все дружно рассмеялись.

– Ну а вы, прекрасная Мариетта, что скажете? – обратился ко мне Адам – как вам усы Людовика?

– Ну, знаете, барон, обсуждать усы короля я не буду, – легонько стукая его веером по руке, улыбнулась я.

– Ну а все же? – не отставал барон

– И не просите!

– А вот я, например, приобрела moushes, – Луиза достала из кармана голубого, атласного платья золотую мушницу. Внутри лежали маленькие черные точечки в виде сердечек из черного бархата, пропитанные специальным клеем.

– О, моя дорогая! – воскликнул барон – Позвольте, прилепим ее куда нужно.

Адам подцепил длинным ногтем на мизинце, крохотную мушку и стал осматривать пышную грудь Луизы, думая, где прилепить мушку. Грудь восхитительно приподнималась из корсажа. Наконец, барон устроил свою мушку почти на вершине белоснежного холмика.

– Теперь вам, Мариетта, – обернулся Адам ко мне и прилепил мушку в уголке рта, с левой стороны. Изящным движением тонкой руки достал из кармана надушенный платок и вытер палец от клея, с особой тщательностью натирая золотой перстень с черным камнем.

– Теперь, мои сладкие, пройдемте к столу, – Адам подхватил нас под локотки и повел к накрытым столам, где слуги уже разливали напитки. Мы с Луизой положили в серебряные тарелки всего понемногу: здесь были устрицы на льду, любимый суп короля пуль-о-по, засахаренные и карамелизированные апельсины. Модный новый напиток горячий шоколад подавался шоколатье с мороженным. Мушка, которую мне наклеил Адам, почти сразу отклеилась и я потеряла ее.

Луиза восхищалась устрицами, выжимая на них лимон. Я же лакомилась мороженным, что представляло собой замороженный ванильный крем из сливок и молока, с кусочками фруктов. Адам принес нам еще по чашечке шоколада и мы с Луизой сели на каменную скамью, красиво расправив складки на юбках. Луиза рассказывала про новый подарок Людовика своей королеве: роскошное манто из дорогого меха черного соболя.

– А мне король преподнес коробочку с голубыми перчатками, что благоухали розами. Кожа такая мягкая и запах тонкий, манящий, – Луиза восхищенно закатывала глаза, что даже поперхнулась. Закашлявшись так, что брызнули слезы из глаз, будущая фаворитка привстала со скамьи и протянула руку за шампанским, что как раз разносили. Но сделать глоток не успела. Кашель скрутил ее, заставив согнуться. Лицо фрейлины стало красным, с губ пошла белая пена с кровью. Я вскочила, пытаясь чем-то помочь подруге. Все засуетились, заохали, срочно послали за врачом. Но через минуту все было кончено. Луиза лежала на земле, с синим цветом лица и смотря мертвыми глазами в небо. Раздались крики, несколько девушек попадали в обморок и их кавалеры не знали, кого хватать первой.

– Отравили, отравили, – прошел шепот среди придворных и все взгляды переместились на меня. Я была рядом с Луизой и только я, получается, могла отравить ее.

– Это не я! – но мой голос не был слышен в гудящей толпе. Людовик подошел к нам.

– Мариетта, вы знакомы с Катрин Монвуазен? – спросил строго король.

– Н-нет, – испуганно ответила я. Катрин недавно арестовали из-за дела о ядах. Весь двор был взбудоражен внезапными отравлениями и шеф парижской полиции Габриэль ла Рейни искал подозреваемых. Яд мог быть везде: начиная от надушенных платков и пропитанных ядом писем, заканчивая обычным вином, что подавалось к столу.

– Я видел, как мадемуазель Мариетта, что-то подсыпала в чашку с шоколадом Луизы, – вдруг раздался голос барона. Адам Керэ-Лесаж указывал на чашку, что валялась на земле рядом с телом несчастной подруги. Я удивленно посмотрела на барона, что за чушь он несет.

– Арестовать ее, – твердо сказал Людовик и отвернулся, перешагнул через тело несостоявшейся фаворитки и направился во дворец.

– Это не я! Я не виновна! – закричала я, но появившийся рядом Габриэль, подхватил меня под руки и потащил в сторону. Адам стоял, ухмыляясь, довольный своей клеветой. Меня поволокли к замку, грубо и больно держа за руки.

– Габриэль, это не я!

– Уймитесь, мадемуазель! – сердито ответил шеф полиции – Еще никто не признался в своей вине добровольно. Вы же знаете, что сейчас все находятся под подозрением из-за отравлений. Лучше скажите мне, зачем вы отравили Луизу, из-за ревности?

– Нет, Нет! – вскричала я – Луиза была моей подругой, зачем мне ее убивать?

– Ну, подруги или нет, это ничего не значит, когда две женщины делят внимание короля, – усмехнулся Габриэль.

– Но король приготовил бумаги, я должна скоро выйти замуж! Стать маркизой! Мне не нужно было избавляться от Луизы! – в горле запершило и стало больно. Я попыталась откашляться, но не получалось. Мне катастрофически не хватало воздуха, живот свело болезненной судорогой, затем другой. Габриэль остановился, чтобы подхватить меня на руки и опустить на ближайшую скамью. Судороги проходили по моему телу, причиняя сильную боль и завязывая узлом мышцы. Так закончилась моя третья жизнь.

Глава 11. Шабаш 1548 год

Я стояла и очищала свою метлу от веток и листьев, Феликс с разбегу запрыгнул мне на плечо. Под его весом меня шатнуло и кот вцепился своими когтями в плечо.

– Я с тобой, – промурчал он мне на ухо.