— Тадеуш, ты знаешь какую-нибудь Барбару Борковскую? — крикнула она.

— Барбару Борковскую? — переспросил пан Тадеуш. — Кажется, есть такая журналистка… Вроде бы занимается всякими криминальными историями. Лично я с ней не сталкивался, но кто-то мне говорил, что это совершенно неинтересная личность… Она просила у вас интервью?

— Не знаю, но вроде как нет… — неуверенно ответила я. — Правда, какая-то наглая и бесцеремонная фря грозилась ко мне приехать и выложить мне какую-то историю, невзирая на мои протесты. А что, эта Борковская слывет нахалкой?

— Говорят, что да, вплоть до форменного хамства.

— Тогда это могла быть и она… Вы же знаете, я ничего не записываю.

— Ага, и ты ее замочила, чтобы не хамила тебе, — обрадовалась Мартуся.

— Мартуся, тут ведь полиция!

— А что случилось? — встревожился пан Тадеуш. — К вам снова вломились?

— Да нет, обычный труп.

— В вашем доме?!

— Почему обязательно в доме? За оградой, под ивой. Вот черт! — Я повернулась к комиссару:

— Вы правы, я ведь могла ее застрелить из сада. Ну нет, теперь уж вы точно должны поискать у меня огнестрельное оружие! Разве что вам удастся научно установить направление и место выстрела по отношению к моей помойке. Я охотно приму в этом участие, если понадобится.

Пан Тадеуш, понятия не имея, что, собственно говоря, произошло, тоже преисполнился желания поучаствовать в следственном эксперименте.

Он мой поверенный в делах и не позволит мне —.совершать всякие глупости, не допустит никаких издевательств, он обязан охранять мои интересы!

— Да не собирается Иоанна издеваться над полицией, она их любит, — утешила его Мартуся.

Комиссар все это время хранил философское спокойствие. Протокол лежал перед ним, ему не требовалось даже вспоминать, на чем мы остановились.

— Я вас спросил, был ли заперт ваш мусорный сарай. И с каких пор? Снаружи или изнутри?

— А как это можно — изнутри? Снаружи я его запирала. Недели три тому назад, когда полола сорняки.

— А что лежит внутри?

— Надеюсь, не очередной труп? — насторожилась Мартуся.

— Нет, — успокоила я ее. — Раз ничем не воняет… Но если сосед вам скажет, пан комиссар, что с месяц назад у меня там чудовищно воняло, я вам сразу отвечу, что то был коровий навоз. Его только через два дня засыпали землей. У меня есть свидетели.

— Ну и отлично. А где у вас ключи от этой помойки?

Тут я сконфузилась. Мне смутно припоминалось, что, получив дом в полное свое владение, я возилась со всякими там ключами, с огромными связками с какими-то бирочками, но вот что я с этими ключами сделала, одному богу ведомо.

Несомненно, я положила их так, чтобы легко было найти в случае надобности, так что теперь, и сомневаться нечего, они благополучно сгинули на веки веков.

— То-то и оно, что не знаю, — смущенно ответила я. — Возможно, они где-то в кухне.

Если хотите, можем прямо сейчас поискать, но за результаты я не ручаюсь.

— Пани Иоанна, это очень серьезно, — встревожился пан Тадеуш, и в глазах комиссара зажегся сочувственный огонек. Похоже, комиссар был Тадеушу благодарен. — Нельзя к этому так легкомысленно относиться, вам же передали все ключи! Или они у пана Рышарда?

— Может, и у него, — с готовностью согласилась я. — А если хотите, обыщите гостиную и кухню. Кроме того, можете открыть бутылку вина и вообще сесть нормально, а не торчать столбом.

— Или пойдем в кабинет, и я тебе все расскажу про контракт с телевидением, — соблазняла его Мартуся. — Они мне делают всякие предложения, но я сама не могу решить, это же касается и Иоанны. Но мне кажется, дело выгорит! Пошли, а? На какой-то миг пан Тадеуш напомнил мне человека, который мужественно поддерживает два падающих бревна и очень надеется поймать на лету еще и третье.

Как человек мыслящий, он все-таки нашел выход.

— Может, сначала решим вопросы с паном…

— ..комиссаром, — великодушно подсказала я.

— С паном комиссаром, а потом займемся другими делами. Пани Иоанна, я позвоню пану Рышарду и спрошу насчет ключей…

— Но только из кухни! — вскинулась я. — На террасе сидят коты!

— Кто такой пан Рышард? — терпеливо спросил комиссар.

— Вы уж сразу настройтесь на целый телефонный справочник, — сочувственно посоветовала ему Мартуся.

— Это мой строитель, — ответила я. — Можно сказать, младший коллега по невероятно давней профессии, сущий ангел. Мало того, что он построил мне дом, так еще и взял надо мной шефство и заботится обо всем гораздо добросовестней, чем я. Не хочется это подчеркивать, но вы, наверное, уже поняли, что перед вами законченная идиотка, за которой нужен глаз да глаз.

— Дай бог, чтобы в мире были только такие идиотки, — вежливо отозвался комиссар. — Но возвращаясь к нашей теме: вы говорите, что помойка была заперта. Кроме того, возможно, именно Барбара Борковская договаривалась с вами о встрече?

— Что не мешает мне утверждать, что я ее знать не знаю, — сердито ответила я и выбралась из-за стола. — Погодите, пойду найду бумажку, вдруг я что-то все-таки записывала.

Маленькие обрывки валялись на кухонном столе, возле подставки для книжек, которые я постоянно читала за едой. Привычка, говорят, предосудительная, но если учесть, что я предаюсь ей вот уже более полувека, а никаких язв-раковбулимии-анорексии пока не заработала, для меня она явно безвредна. Мобильник лежал рядом, и, если кто-нибудь звонил во время моей трапезы, информацию я записывала на том, что попадалось под руку. А попадались обычно маленькие листочки из блокнота.

Пан Тадеуш пристроился со своим мобильником у кухонного окна, поэтому я могла беспрепятственно обыскать стол. Нужный обрывок, к счастью, нашелся.

Я с торжествующим видом вернулась в гостиную. — Вот, пожалуйста! Пятнадцать часов, интервью и вопросительный знак, потому что мне очень уж не хотелось с этой бабой встречаться.

А она уперлась — и все тут. И должно быть, она представилась, потому что внизу какая-то каляка-маляка, не прочесть, но дважды попадается заглавная буква Б. Если бы вы не поминали Борковскую, я бы прочитала ее как Божицкую, Бжезинскую… как-нибудь так. И еще приписано «фот», значит, она должна была приехать с фотографом, что меня совсем уж взбесило. Получается, что она ехала ко мне и кирдык ей настал по дороге.

Комиссар внимательно рассмотрел обрывок.

— А тут что написано выше?

— А, ничего такого. Список покупок. Видите: арбуз, коты и «Кристалл», то есть котам консервы и жидкость для посудомоечной машины.

Пан Рышард как раз мне все это утром и привез.

— Позвольте, я это приложу к протоколу.

— Если на обороте ничего нет…

На обороте ничего не было, и я с готовностью пожертвовала этим клочком. Тут возвратился пан Тадеуш.

— Пани Иоанна, у вас два экземпляра ключиков от помойки, у пана Рышарда третий комплект, а ваши ключи лежат на буфете. Рядом с микроволновкой или на полке в углу. На них бирочка. Поискать?

Комиссар кивнул:

— Обязательно. — И он решительно поднялся. — Если позволите, мы вместе поищем.

На пороге кухни он остановился и посмотрел на меня:

— Насколько я вас знаю, вы и сами оба всем догадаетесь. Лучше я вам все расскажу, а присутствующих попрошу не разглашать тайны следствия. Вас, пани Иоанна, конечно, надо исключить из числа подозреваемых, но, боюсь, это не так-то легко. Есть вероятность, что стреляли через прутья забора. А возможно, что и прямо из вашего мусорного загончика. Проверить, пользовался ли кто-нибудь в последнее время ключами, труда не составит. Если их давно никто не касался, у вас не будет никаких проблем.

— Из чего можно сделать вывод, что в тетку попали сбоку и слегка сзади, — мрачно сказала я Мартусе, когда комиссар с паном Тадеушем пошли копаться на кухонных полках. — Не спереди. Надеюсь, что у пана Рышарда есть алиби, он человек занятой, может быть, сидел в это время на стройке в Магдаленке или где еще, а не в засаде на моей помойке.

— Слушай, меня все это пугает, — призналась Мартуся. — Баба едет к тебе, ты ее знать не хочешь, и тут ее — бац! — кто-то убивает.

У тебя, случаем, per знакомых киллеров? Чтобы расправляться с непрошеными гостями. Ты мне лучше сразу скажи, если я тут не ко двору!

Ее слова мне кое о чем напомнили, и я подскочила как ошпаренная.

— Господи, кошки! Бедные создания, они же там с голоду умирают! Эх, некогда мне сейчас ставить ловушку, ничего не поделаешь. Не придется тебе завтра ловить кошку, пропало наше дело. Ладно, дам им поесть, и пусть валят отсюда.

Только я закончила оделять котов консервами, сухим кормом и молоком, как комиссар с паном Тадеушем нашли ключи от помойки. Оказалась, что ими давно никто не пользовался.

— Теперь я попросил бы вас рассказать о тех людях, которых вы здесь видели, — заговорил комиссар, снова усаживаясь за стол. — Вы должны были их переписать. И примерное время, когда они здесь появлялись.

Переписать я их не переписала, но кое-что вспомнить удалось. Получилось, что позже всех уехал Витек, какие-то люди у соседского дома суетились раньше. Может, кто-то там еще проходил и проезжал нашим подобием улицы, но это уже не мое дело.

Витек, мой племянник, появился, как по заказу, когда комиссар засобирался уходить.

— Нет, — решительно заявил он. — Никто здесь нигде не валялся, я подъехал с той стороны, слева, и развернулся прямо у помойки. Не может быть и речи, чтобы я такого не заметил. Борковского я одного знаю, это таксист, у него есть сестра, но она замужем, и фамилия у нее другая, а еще есть мамаша, насколько помню. Мамаше под шестьдесят, а таксиста я только что видел, и как-то не похоже, чтобы его мамаша скончалась.

Случись такое, таксист явно был бы не в настроении.

Таксист Борковский мог, конечно, оказаться бесчувственным выродком, глупо хихикающим при известии о кончине родительницы, но по возрасту эта Борковская явно не подходила. Труп на помойке под ивой был куда моложе, лет тридцати с небольшим, никак не старше.

Что поделать, Борковские вокруг меня как-то не уродились. Сведения о покойнице следственным органам придется искать где-нибудь еще.

***

Оригинальным убийством у помойки в районе Виланов занялся майор — то есть, прошу прощения, младший инспектор — Эдвард Бежан из столичного комиссариата. Все преступления камерного, если можно так сказать, характера навязывали Бежану, который замечательно с ними справлялся и предпочитал их организованной преступности, коррупции на высшем уровне, политической мафии и наркобаронам. Моя помойка на первый взгляд с мафией никак не связана, поэтому убийство могло произойти на почве личных расчетов.

Протокол комиссара Бежан прочитал, после чего потребовал все данные о владелице участка, перед которым нашли тело. Документы ему принесли молниеносно. Было их не то чтобы много, но отличались они весьма интересным содержанием, скуку не нагоняли. Владелица была личностью известной, криминального прошлого не имела, зато многочисленными контактами с полицией похвастаться могла.

— Или слепая невезуха, или у нее не все дома, — вынес приговор Роберт Гурский, помощник Бежана, изучая принесенные материалы. — Просто не верится, чтобы с одной и той же бабой могли приключаться такие истории. Кража, кража, кража со взломом, кража со взломом, замешана в двух.., нет, в трех!., преступлениях, свидетель, свидетель, свидетель… Мать честная, как это у нее получается? В молодости — еще куда ни шло, деятельный характер, но на старости лет?!

— Шизофреники не стареют, — наставительно заметил Бежан. — Даже если и стареют, сумасшествие неизлечимо.

— Ас годами прогрессирует?

— Очень может быть…

— Погоди-ка! — оживился Роберт, скользнув взглядом по заголовку протокола с паспортными данными свидетеля. — Я же ее знаю! Лет пять назад я с ней сталкивался, какая там шизофрения, очень даже смекалистая гражданка, соображает будь здоров! Только тогда она жила где-то в другом месте… С ней договориться всегда можно.

— Вот и отлично. Давай-ка займемся покойницей.

Гурский переключился на другую литературу.

— Тоже ягодка еще та. Два года назад ее вышибли из прокуратуры, скандалистка и пьянчуга.., все-таки работает.., то есть работала. Урывками, в разных редакциях. Вот и все. Ничего больше не смогли узнать?

— Почти ничего, поэтому и нужно порыться. Разведенная, живет одна, дети.., где тут выписка из решения суда? Дети у мужа. Бурную жизнь покойница вела. Стоит заглянуть в ее квартиру, нужно поискать мотив убийства.

— Я бы этого мужа посмотрел и родителей ее, если живы, там есть ее девичья фамилия… может, у нее братья-сестры имеются? Да и коллег, подруг, знакомых пощупать надо.

— И соседей, — подытожил Бежан. — Ладно, нечего гадать, давай работать. Сперва квартира, иначе потом до нее родня дорвется.

Ключ у нас вроде есть?

Однако квартиру покойной им обследовать не удалось, поскольку оказалось, что ключей от нее как раз и нет. При жертве никаких ключей не обнаружилось.

Сумочка лежала под телом жертвы, потрошить на месте ее не стали, передав Бежану. Содержимое сумочки оказалось на редкость скудным.

Паспорт, репортерское удостоверение, дающее право входить практически куда угодно, и выписка из банковского счета трехмесячной давности. Кроме этого имелись косметичка, кошелек с суммой в четыреста двадцать семь злотых и шестьдесят два гроша, шариковая ручка, новый чистый блокнот, упаковка таблеток от головной боли, сигареты, зажигалка, гигиенические салфетки и рецепт косметической маски, вырезанный из какого-то журнала. Больше ничего. Для дамской сумочки что-то маловато.

И никаких ключей. Куртки на жертве не было, только легкая блузка, что для такого времени года тоже выглядело странным. В карманах брюк бренчали две монетки и валялся измятый чек из супермаркета на две французские булки, банку паштета и пакетик перца. Едва разборчивая дата на чеке указывала, что покупки сделаны четыре дня назад.

Убедившись, что никто ничего не напутал при осмотре места преступления, Бежан слегка встревожился. Конечно, ключи покойница могла оставлять у соседей или у дворничихи, — например, у нее был бзик на почве потери ключей. Но с такой же вероятностью их мог похитить убийца.

Или в квартире жертвы кто-то жил и временно пользовался ее ключами. Во всяком случае, отсутствие ключей выглядело весьма красноречиво.

— Туда она приехала на машине, — неуверенно сказал Роберт. — А вдруг ключи выпали из кармана?..

— Из какого еще кармана? — рассердился Бежан. — Из карманов брюк ничего выпасть не может, разве что фитюлька какая. Ты как себе это представляешь? Что у нее был малюсенький ключик ко всем входным дверям?

— Из куртки. Может быть, у нее была куртка?

— И она вышла из машины без куртки?

В шелковой кофтенке? Ноябрь же на дворе, не май месяц!

— Пристрелили ее и вытолкнули в чем была…

Действовать следовало быстро и по двум направлениям — осмотреть квартиру и допросить окружение покойной. Так, первым делом отправить в квартиру полицейского слесаря, решил Бежан и взялся за телефонную трубку. И тут принесли результаты вскрытия, которых майор ждал с огромным нетерпением. Слесарь был мигом забыт.

Нужно сказать, что этот полицейский мастер на все руки доводился внуком одному знаменитому взломщику, но в полиции это особенно не афишировали, — в конце концов, за грехи деда внук не отвечает. Но дедовский талант внук несомненно унаследовал. Невзирая на прогресс, электронику и всякие там изощренные охранные системы, он властвовал над всеми замками и за десять минут мог отпереть любую дверь, не оставив на ней и царапины.

Вскрытие показало, что выстрел был произведен сзади, слегка наискось, справа налево, точно в сердце, из неопознанного оружия сорок пятого калибра, из чего следовало, что стреляли из здоровенной волыны, хоть на слона охотиться.

Вроде «люгера». Гильзы не нашли, поэтому назвать оружие точнее не было возможности. Убийство произошло за час до первого осмотра тела, примерно между шестнадцатью и семнадцатью тридцатью. Жертва упала на месте, и потом никто ее не трогал.