Выжившие: Начало

— Нет… Ничего хорошо не будет! — Настя ревела, ударяя слабыми и больными кулаками по груди подростка. Соленые слезы катились по ярко-красным свежим ожогам, глаза сделались темно-зелеными, почти черными, и от слез заблестели тусклым сиянием. Ресницы почернели и стали влажными, здоровый цвет кожи на мгновение вернулся. В глазах отчетливо виднелось, как небо рассекалось заревом.

Олег обернулся и увидел, как зарево, поглощая небо, сжигая леса, добралось до подростков. На открытой местности жар можно было сравнить с кипятком и действовал он сильнее. Беззаботное спокойствие нетронутых рощ изменилось на безжалостные пытки огнем. Буквально на глазах пожелтела трава и вяла, а потом сгорала, оголяя землю, которая вскоре пропитывалась жаром и засыхала, оставляя следующее лето без зеленых шелковистых ковров. Листья на деревьях так же пожелтели и опали. Лысые стволы чернели и сгорали, отпуская свои души через темный дым.

Зарево заняло все небо и даже перегнало подростков. Жар был более, чем нестерпимым. Горячий воздух колол кожу смертельными иглами. Боль заставила подняться подростков и побежать. Настя кричала от боли и ожогов. В первые секунды бега она упала на горячую землю и перестала двигаться. Олег подбежал к ней и приподнял ей голову. Настя была очень горячей. Пот стекал водопадом на ожоги, раздражая их. Мокрая шея пульсировала, отдавая во все тело.

Настя начала бредить. Ее тихий и всхлипывающий голос звал Олега, маму, отца, одноклассников. Высохшие губы почти не двигались, но если и двигались, то это было скорее дрожь, чем попытки отчетливо вымолвить слово. Глаза неподвижно и умирающе смотрели в одну точку на небе. Взгляд сделался непривычно стеклянным и неживым. Зрачки отчаянно смотрели в сторону зарева, не боясь яркости и слепоты. Уголки рта старательно пытались улыбнуться.

— Настя… — с болью произнес Олег.

Она ничего не ответила.

Олег взял девушку на руки и понес в тень. Недалеко он заметил еловую рощу, куда по идее жар не должен был быстро добраться. Собрав остаток сил, юноша понес больную девушку к елям. За несколько минут он ее донес. Но не успев положить Настю, подросток увидел небольшой кирпичный дом. Скорее это была просто постройка. Крыша плоская, кирпичные стены не покрашены, фундамента особо нет. Даже окна в некоторых местах были заделаны не стеклом, а деревянными дощечками. Но они выглядели настолько прогнившими, что один несильный удар мог переломать пополам эту заплату.

Из последних сил донесся бредящую и горячую, как пляжный песок, Настю до дома, Олег обнаружил, что дверь открыта и войти не составит большого труда. Войдя в помещение с Настей на руках, юноша попытался найти кровать, матрас или любое место, куда можно было положить девушку. Пол был бетонным и грязным, зато холодным. Но на сырой пол не хотелось класть. В углу стояла брошенная и старая кровать. На нее подросток положил больную и принялся осматриваться.

Помещение было темным и беспросветным. На потолке висела одна единственная лампочка, но из-за аномальной жары Олег не решился ее включать. Мало ли, проводка заискрится. У кровати стоял пыльный комод бурого цвета. Олег попытался открыть его и сломал скрипучую дверцу. Немного приглядевшись, он понял, что со створками было что-то не так. Заглянув в содержимое комода, подросток увидел аптечку, стеклянную бутылку и стакан. Это все лежало на верхней полке. На нижней была одна банка консерв, нож, тетрадный лист и густая, липкая паутина, в которой, как показалось воображению Олега, что-то пряталось. Нафантазировав себе мизгирей, черных вдов, Олег быстро вынул все, что было в комоде и закрыл его, неаккуратно и неровно вставив отломавшуюся дверцу.

У закрытых деревянными досками окон стоял железный стол и два алюминиевых стула с овальной спинкой и причудливым узором. На столе лежала свечка и перевернутая кружка, у которой виднелось какое-то пятно высохшей жидкости. По цвету напоминало кофе или чай. Сам стол покрылся пылью. Олег взял свечу и хотел зажечь, но средств для этого не было. В голову пришла одна мысль. Поджечь свечу с помощью жара на улице или огня от пожара. Но подросток проявил еще и свою дальновидность, вспомнив о подставке. В качестве канделябра он решил использовать кружку.

Олег вышел на улицу и увидел, как сгорали деревья в роще. Ощущения от адского пепелища вернулись к подростку. Жар снова пытался сломать Олега, но он держался. Подойдя к ближайшей отломленной от огня сгорающей ветке, поднес к ней свечку и фитиль на ней загорелся небольшим, но уверенным огоньком. Юноша почувствовал, как от жара покраснело лицо, огненные иглы горячего и душного воздуха касались ожогов и ран на лице, заставляя поморщиться от боли Олега. Но тот быстро зашел домой, закрыв за собой дверь. Жар исчез. Вернулась прохлада от кирпичных стен и бетонных оснований.

Огонь от свечи позволил дальше осматривать дом. Аккуратно, чтобы не обжечь и так ярко-красные руки, блестящие болью и кровью, поставил свечу в кружку, которая оказалась не глубокой, и половина свечи выглядывала из нее.

В углу на полу стоял ящик. Присев на колени, поставив кружку со свечой рядом, Олег попробовал открыть крышку. Она оказалась тяжелой. Но открыть все равно получилось. Откинув крышку к стенке, подросток спешно взял в руки кружку и поднес ее к ящику. Здесь были бутылки с водой, примус, кастрюля, небольшой чайник и пистолет с тремя обоймами. Последняя находка Олега одновременно и испугала, и обрадовала. Примус был самой ценной находкой, чайник самой ожидаемой, а вода самым настоящим сокровищем.

Открыв одну бутылку воды, Олег попробовал ее. Чистая, холодная и освежающая. После нескольких часов бегства по аду, словно теплым сентябрьским днем во время Бабьего лета после пятикилометрового кросса без остановок, глоток воды заставлял забыть все, что случилось и успокоиться. Но сухость во рту Олега не прошла, хотя горло немного ожило, и по телу прошла волна сил и энергии.

Подбежав к Насте, Олег стянул с нее кофту, оторвал от нее небольшой кусок и залил его водой, и этот кусок положил девушке на лоб. Потом снял изуродованные ботинки и носки, оставив ее маленькие, бледные и аккуратные ноги голыми. Подросток надеялся, что Настя через пару минут очнется, но этого не произошло. Он пощупал пульс, который хорошо прощупывался, отчетливо чувствовалось и биение сердца.

Он оставил на время Настю и решил приготовить консервы. Включив примус, приготовил кастрюлю и поставил ее над огнем. Потом налил туда воды, спустя какое-то время вывалил в емкость содержимое банки. Олег немного долго сидел у кастрюли, из которой выходил густой дым и вкусный мясной запах. Выключив примус, подросток дал супу остыть, помешав его ножом, и вернулся к Насте.

Олег дотронулся до плеча Насти, и та сразу же проснулась. Глаза оживленно бегали по помещению и парню. Девушка точно не заметила подростка и продолжала осматриваться. Она попробовала привстать, но юноша остановил ее, и Настя опять легла, но сняла компресс со лба и положила на комод.

— Олег, мы где? — немного хриплым и жалостным голосом спросила Настя.

— Не знаю. Ты потеряла сознание, и мне пришлось тащить тебя сюда. Не понимаю, как мы сразу не заметили этот дом. Ты как?

— Нормально. Голова только немного кружится.

— Голодная?

— Нет. Я хочу встать! — Настя попыталась встать, но Олег снова остановил ее, взяв за плечи. — Что? И где моя кофта?.. — заметив, что на ней, кроме футболки, нет ничего, она возмутилась.

— Прости, но мне пришлось ее порвать, чтобы тебе компресс сделать. У тебя тепловой удар случился.

Настя опустилась на подушку и стала вглядываться в Олега.

— Олег, что с тобой? Ты побледнел.

Кожа подростка действительно приобрела бледный нездоровый оттенок с желтыми пятнами. Щеки впали, синяки под глазами вернулись.

— Со мной все в порядке… — неуверенно сказал Олег и осмотрел себя.

— Может пойдем в город? Там врачи, родители… Они нам помогут… Хотя я не уверена, что нам помогут. Каждый думает только о себе! — вспоминая свои мысли, сказала Настя.

— Как мы пойдем? Мы оба больные и уставшие. А если кто-то из нас опять сознание потеряет? У тебя тепловой удар, у меня еще что-то. К тому же мы давно не спали и с ног валимся.

— Я понимаю. А если еще хуже станет? Вдруг опять случится пожар по типу такого, который нас чуть не убил?

— Я тебе больше скажу: пожар продолжается.

— Тем более! А если мы сгорим заживо?!

— Мы в кирпичном здании. Не сгорим. — Немного помолчав, Олег продолжил: — В общем, если пожар прекратится, то пойдем в город. Сейчас идти нам глупо и опасно.

— Хорошо… — тихо сказала Настя и села рядом с Олегом, бросая взор в сторону супа.

— Кстати, ты уверена, что это был пожар?

— Не очень. Пожар не появляется в небе. — Голос девушки становился все выше и тише. Последнее слово сопровождалось глотком и неуверенным взглядом в сторону кастрюли.

— Есть хочешь? — спросил Олег, на что Настя бодро кивнула. — А ты говорила, что не хочешь… Я тоже сомневаюсь, что это был пожар. Ты вспомни, как ночь вечером стала. Интересно, сколько сейчас время?

— Я выбросила телефон. Он весь расплавился. А куда ты дел мои ботинки с носками?

— Вот они. — Олег указал на место между комодом и кроватью.

Далее они принялись есть. Настя стала очень тихой и спокойной, что не похоже на нее. Конечно, она и раньше говорила тихо с Олегом, словно чего-то боялась. Сейчас девушка только и прижималась к Олегу, много молчала. Хищность ее глаз заменили беспокойство, жалость и страх. Ожоги только дополняли образ отчаявшейся и больной девушки. Взгляд бегал по углам помещения, пытаясь найти место, где можно забыться и поплакать. Беспокойство вскоре исчезло. В зрачках читались равнодушие к произошедшему и готовность к дальнейшему. Все больше она погружалась в мысли о глупости надежды и черствости людей.

После еды подростки сели на кровать, подвинувшись к стене напротив окна. Сквозь узкие щели между почерневшими от ада деревяшками просвечивались солнечные лучи, хотя никому из ребят в голову не пришла мысль, что это солнце. На ум приходило свечение, возникшее на месте Луны, расползавшееся по всему небу, неся смерть всему живому. Лучи медленно, но незаметно уходили, оставляя место туману. Но опять же у Насти и Олега даже в мыслях не было, что пришел утренний туман. Им казалось, что это дым от потухшего огня, жестоко расправившегося с лесом, оставив от него пепелище из черных стволов с кривыми острыми ветками, трубившим о конце. Конце чего?

Настя сидела, поджав ноги и охватив колени руками. Голова лежала на плече Олега, охватывая его рыжими локонами. На талии Насти была сухая рука юноши, на которой вылезали зеленые вены, придавая ей мужественность и брутальность. Олег же положил свою голову на голову Насти и закрыл глаза. Он чувствовал примерно тоже самое, что и Настя. Отчаяние со смирением с участью. Но несмотря на это, он продолжал говорить вещи, которые хоть как-то должны были подбодрить Настю, но та лишь монотонно и скептически вздыхала. Но к смутным мыслям и чувствам добавлялись желание спать и лечь, которые побеждали и незаметно закрывали глаза Олегу, вскоре заснувшему.

Уже очень скоро, когда Настя с Олегом засыпали, обнявшись друг с другом, прогремела гроза, и дождь беззвучно забил по останкам, окружавшим здание, наказывая безжалостный и, поработивший жизнь, огонь, неистово шипящим на ледяные капли. Запах потухшей гари заполнял помещение и предвещал конец дуэли жизни и смерти, окончившейся фактически поражением обеих сторон, как закончилась битва при Пашен Дейле. Где-то лишь слышалось, как дождь струей заполнял свою же лужу характерным плеском, что и дало знать, что сейчас идет дождь. Гром все чаще сотрясал землю, но больше пугали редкие, но внезапные вспышки молний, бивших совсем недалеко и со звуком, похожим на гром от ночного зарева.

Услышав хлест воды, Настя вздохнула и крепче обняла Олега. В моменты вспышек она отворачивалась от окна и клала свою голову также на плечо подростка, но в другом положении: так, чтобы мимолетный свет не врезался в закрытые глаза, направленные к плечам Олега, и не мешал спать.

— Олежек, как мы пойдем в город? Как мы пойдем по грязи и лужам?

— Не знаю. Как-нибудь пойдем, — Олег помолчал и продолжил: — Насть, не грусти.

— А как тут не грустить? Мы вдали от родных, одни, в холоде, без еды, без оружия, чтобы выжить.

— Оружие есть. В ящике пистолет лежит.

— Ты умеешь стрелять?

— Нет, но думаю, что с ним справлюсь.

— Точно?

— Точно.

— Просто я умею стрелять, — сказала Настя, мягко намекая.

— Значит, научишь меня, — сострил Олег.

Настя помолчала, явно не ожидавшая такого ответа. В темноте раздался ее безобидный и немного веселый вздох и загорелись глаза, губы расплылись в улыбке. Раны и ожоги стали выглядеть уже как безобидные элементы красоты. Но радость прервал кашель Насти, раздававшийся очень тихо. Она закрыла лицо руками, отвернулась от Олега и продолжила кашлять. Когда она закончила, лицо было красное, как глубокий вечерний закат. Девушка несколько раз шмыгнула носом, вытерла глаза и проговорила:

— Знаешь, мне так страшно… Что с мамой случилось? Что с друзьями? Как они? Где они? Этот пожар вряд ли только лес задел.

Олега тоже волновал вопрос: что сейчас с близкими? Погода за окном наводила на жуткие и неприятные мысли, которые подросток попробовал отбросить, посмотрев на прижавшуюся Настю. Сквозь щели деревянных дощечек виднелась вернувшаяся ночь, медленно переходящая в утро. Было видно, как розовеющая тьма затягивалась тяжелыми облаками, похожими на грязный дым.

— Мы пойдем в город, как только отдохнем. Возможно, нас ищут. Не может же быть такого, что мы остались одни? Найдем в городе газеты и узнаем, что случилось. Думаю, ничего серьезного не произошло.

— Ты идиот, Олежек, — спокойно сказала Настя. — Мы чуть не сгорели заживо, может и во всем мире некоторые люди чуть не сгорели, а ты: ничего серьезного не произошло.

Олег приобнял Настю и примкнул губами к ее рыжим локонам сальных волос, после чего ответил, не сводя глаз с щелей в дощечках:

— Нужно надеяться на лучшее. При любых обстоятельствах. К тому же, откуда ты знаешь, что во всем мире есть люди, чуть не сгоревшие от этого пожара?

Настя вздохнула с укоризной и сказала:

— Пожар затянул все небо, только это говорит о том, что во всем мире это произошло. Лучше скажи, что нам делать?

— Идти в город, к людям. Я уверен, нам помогут. Только найти дорогу бы… Вот куда ты нас вывела, а? Тоже мне Сусанин, блин!.. Сталкер Стругацких… Только не в Зону привела, а черт знает куда!

Настя посмеялась и ехидно ответила:

— А ты думал, что все так просто? — И сразу же стала серьезной. — Я же не знала, что выведу на эту тропинку, я думала, что мы придем к дороге, по которой пришли. А вообще ты в этом виноват!

— Почему?

— Вот зачем ты сознание потерял? Вывел бы нас, и мы спокойно бы лежали в больнице или дома! Нет, ему плохо стало!.. Я, значит, его спасала, пыталась найти дорогу из леса, чтобы он не сгорел там, а он еще, видите ли, недоволен! Черт знает куда привела, да?

Олег все это время смеялся и под конец ответил с довольным взглядом:

— Да.

Настя обиженно толкнула его в плечо и снова прижалась к Олегу, замолчав. Улыбка сползла с улыбки, став унылой и тоскующей миной, смотрящей жалостливым видом куда-то в безвестную даль, скрытую в мраке тайн.

— Ты обиделась? — серьезно спросил Олег.

Она помотала головой, прижимаясь к телу подростка. На мгновение у Насти остекленел взгляд, зрачки застыли в холодном и испуганном безмолвии. Девушка попыталась пошевелиться и сказала:

— Мне плохо…

— Что случилось? — спросил немедля Олег, взяв отвернувшуюся Настю за локти.

— В голове тишина… — шептала в ответ девушка. — Мои слова так громко звучат…

— Настя…

— Эх, не видать мне море… Я скоро умру… — И заплакала.

— С тобой все хорошо? — спрашивал Олег.

Он думал, что Настя ответит, что с ней все хорошо, однако услышал:

— Я не знаю…

— Что случилось? Ты из-за пожара?

— Нет, не совсем. Я странно себя чувствую. Сердце колотится, как бешенное, звон в ушах, а мысли вовсе путаются. Я будто не могу ими управлять. Они сами по себе появляются и сменяются. И при чем я даже не понимаю, о чем эти мысли. Олег! — вскрикнула Настя и зарыдала. — Мне тяжело говорить! Я слышу голоса, которые мешают мне говорить! Я не понимаю, что говорю!

— Настя! Успокойся! Может тебе голову напекло или отравление? — Олег схватил Настю за плечи и посмотрел внимательно в заплаканное лицо девушки. Слезы рекой текли по ранам, оставляя следы. В глазах появился странный блеск. Очень похожий на блеск от слез, но этот был серым. Белок глаз покрылся черными пятнами. Зрачки расширились настолько, что юноша видел в них свое отражение даже на относительно большом расстоянии. Олег обнял Настю и почувствовал, как в районе груди бьется ее сердце. Настолько сильно и громко, что казалось, сейчас выпрыгнет. Ее руки, ослабшие и дрожащие, старались сжать Олега, но напряжение и старание только усилили дрожь. Часто девушка стала вздрагивать, как вздрагивают люди, которым приснилось свое падение. Олег чувствовал учащенное и дерзкое дыхание рыдающей девушки. Она не могла успокоиться.

До слуха парня доходили вопли:

— Обними меня, пожалуйста!

— Я обнимаю тебя, Насть. Мои руки на твоей спине.

Немного помолчав, Настя ответила:

— Я не чувствую…

Ногти Насти скомкали одежду на Олеге, пытаясь схватится за кожу и поцарапать. Настя на это повторяла последнюю фразу и кряхтела, не то задыхалась, не то пыталась остановить поток слез и успокоиться. Олег выбрался из объятий и посмотрел на лицо девушки. Кожа стала немного бледнее, чем у Олега, и даже с сине-фиолетовым оттенком. Вместо слез текла черная жидкость, напоминавшая кровь. Из носа точно шла кровь. Глаза раскрыты и не двигались, черные точки на белке заполоняли все глаза, сужая зрачки. Настя запрокинула голову назад и вместе с ней все тело. Олег держал девушку за талию, что не дало ей полностью упасть. Подросток, вспомнив о носовом кровотечении, повернула голову девушки вниз, дав крови возможность выйти из нее. Пока кровь выходила, он из той же кофты вырвал совсем маленький кусок ткани и вставил его в нос Насти.

Прошло тридцать минут. Настя неподвижно лежала на кровати с раскрытыми глазами и раскинутыми в разные стороны руками и ногами. Олег подложил ей под голову подушку и движением ладони прикрыл ей глаза. Некая обида, страх и боль заполнили сердце подростка и обвили его ржавой колючей проволокой — волнением, которое заставляло сердце обливаться кровью и выдумывать самое страшное. Попробовал прощупать пульс на холодном запястье — слабо чувствовался, и что-то понять о состоянии Насти по нему было сложно. Подросток судорожно прислонил ухо к груди и услышал слабое сердцебиение. Надежда оставалась на дыхание. В свете одной свечки было сложно увидеть движение груди, поэтому подросток, уже еле сдерживая слезы, подставил палец к открытой ноздре носа и немного подождал. Что-то холодное скользило по пальцу, указывая на наличие дыхание. Узнав, что Настя жива, Олег успокоился и счастливо заплакал. Но факт того, что она не двигается, заставил юношу сделать ей массаж сердца.

Пятнадцать раз нажав на грудную клетку девушки, Олег без всякого страха примкнул к ледяным и мягким губам Насти и пустил воздух. Проделав это еще несколько раз, показалось, что Настя ожила и открыла свои очи. Это действительно произошло. Глаза жалостно смотрели на Олега, в самый последний момент загорелись надеждой и погасли, пытаясь что-то сказать. Однако Настя продолжала дышать и даже моргала глазами, но скоро опять стеклянный и неподвижный взгляд остановится на какой-нибудь мелочи и не вернется сам к жизни.

Олегу ничего не оставалось, как собрать необходимые ему вещи и пойти в город за помощью и спасти умиравшую в муках Настю, впавшую в кому. Он не хотел уходить. Он находил странным и опасным оставлять девушку вдали от города одну. Но это был единственный возможный вариант спасти ее. Подростку тяжело далось это решение. Его колотило при мысли о том, что может случиться с ней, бросало в холодный пот с бешенным волнением, если в голове возникала мысль, что он один пойдет в город, не успеет и не спасет Настю. В любом случае, нужно принимать решение. Либо смерть заберет Настю, либо их обоих.

Олег, сидя на краю койки с неподвижно лежащей Настей, перебирал свои мысли и взвешивал решения. Те чувства, что порождали худшие мысли, он сравнил с чувствами, когда он впервые пошел к Насте в гости. Но он пошел, пусть и с волнением. Нужно и сейчас просто взять и пойти — исход обязательно какой-нибудь будет. Только от него зависело какой. Он решил идти, посмотрел на бьющуюся дверь от порывистого и теплого ветра, несущего пылинки пепла, сжимая в руках рукоять пистолета.

Скоро начинало светать.

2

Олег взял с собой пистолет, две обоймы для него и вышел из дома. Обгоревшие ели слегка покрылись жесткой, черной пылью и саженью. Стволы имели угольный цвет и отдавали кислым, резким запахом дыма. Тысячи таких столбов хаотично располагались в лесу, образуя неровные стенки, построившиеся в лабиринт. Подросток вдохнул сырой и прохладный воздух, смешанный с смрадом гари, к которому он уже привык, и посмотрел на серое небо, по которому бежали строем облака, немного похожие на дым. Омертвевший ветер нес с собой крупинки свежего пепла и сухие, жесткие остатки листьев, которые останавливались в ближайших мутных лужах, окруженных глиной, перемешанной с прожженной землей.

Погода стояла мрачная. Серое небо сливалось с черными землей и деревьями, создавая тусклые оттенки холодного лета. Небольшие и неожиданные капли дождя били холодными ударами по лицу Олега, возвращая ему потерянное ощущение холода. Вдали снова поднимался туман, медленно захватывая руины природы и царство смерти, построенное на этих руинах.

Олег обернулся и бросил взгляд на неподвижно лежащую с закрытыми глазами и безэмоциональным лицом Настю. Темная пустая комната хорошо впитывала в себя холод и сырость, от которых кожа девушки стала еще бледнее, а нос и щеки слегка покраснели. «Жива» — подумал Олег, от чего на обеспокоенной его душе стало немного теплее и спокойнее. Только она не двигалась, что задевало подростка, но он надеялся, что Настя еще придет в себя.

«Я обещаю тебе, Настя, что скоро вернусь обратно, и не один, а с помощью» — сказал про себя Олег.