Дворянство. Том IV

— Чувствую себя как в консервной банке, — честно призналась девиант. — И только-только свежий воздух прямо перед нами, но… — она вскочила и со всей силы ударила по двери. — Каждый раз происходит какая-то с…!

Она начала просто изливать на двери всё, что накопилось у неё на душе. Немного странным было наблюдать за этим. За её эмоциями. При всём при этом я не мог не обратить внимание на сердце девушки. Оно… слишком сильно пульсировало и мерцало. Это означало, что Эльвира… немного не в себе.

Словно была Анжелой, у которой магия выходила из-под контроля. По крайней мере, это было очень похоже.

— Можем вернуться обратно, — предложил я. — Заберём остальных, может, дикий что подсказать может.

— Мне не нравится этот дикий, — тут же отозвалась она. — Он слишком много знает для обычного подопытного. И это уже само по себе выглядит подозрительно, даже несмотря на его помощь нам. А что, если он из этих… как их там… — она перестала стучать ногами в дверь, скрестила руки на груди и задумалась.

— «Корни», — продолжил я за неё. — Не думаю. А если и так, то ему какая разница? Ну, зачистили мы бункер, прикрыли основной «костяк» диких, чтобы под ногами не мешались, а дальше-то что? Ему же не выйти.

— А если выйти? — улыбнулась Эльвира. — Если он это сразу и запланировал? А с нами просто поигрался? А точнее, просто использовал, чтобы самому не подставляться.

— Ради свободы? — спросил я сам себя. — Нет. Он не врал.

— Не всегда навыки телепатии срабатывают так, как ты хочешь, — догадалась Эльвира, о чем я говорил. — Поэтому не стоит слепо доверять им. Если он был сильным пси-магом, а сейчас стал диким с разумом и какими-то магическими способностями, это не значит, что он не способен обвести тебя вокруг пальца.

Понимая это, я лишь кивнул и показал жестом в ту сторону, откуда мы пришли. Эля недовольно покачала головой, но спорить не стала. Выхода другого у нас всё равно не было.

Назад мы пошли медленно. Рассматривая всё вокруг себя, опасаясь возможной засады, либо того, что мы могли до этого упустить из виду. Прошли мимо тела пси-волшебницы, которое девиант зачем-то в очередной раз пнула. Миновали последние лаборатории и вышли к коридору, где был проход к охране, которую я убил.

— А как ты смог с ней справится? — неожиданно спросила Эля. — Она ведь и тебя давила!

— Удача, — ответил я, вглядываясь в темноту после ворот. — Только и всего. Притворился, что мне ужасно плохо. Она поверила в это, я её убил.

— Врёшь же!

— А ты проверь, — я улыбнулся, и она по моей улыбке поняла, что ничего я ей не расскажу.

Но в темноту я вглядывался не просто так. Через пару секунд появились силуэты, затем я увидел «сердца», хоть расстояние и было слишком велико, и понял.

— Наши, — сухо произнёс я и сделал несколько шагов вперёд.

Волшебницы, за которыми я видел оранжевые глаза, шли спокойно. Значит, дикий за ними был Петром Васильевичем. Но ему не суждено было дойти до конца и порадоваться за нас.

Когда в освещение потолочных светильников вошли все три волшебницы, за их спинами послышались другие голоса. Они явно что-то кричали, но что именно — разобраться не получилось. Я напрягся, но сделать ничего не успел. Раздалось три выстрела. А затем пошла и целая очередь.

Девчонки рухнули на пол, закрывая головы. Я рванул вперёд одновременно с Эльвирой, а дикий упал замертво. Спустя полминуты я увидел подполковника Степанова с перекошенным от ярости лицом, а его взгляд был направлен на дикого.

Стоило ему увидеть нас, как на лице появилась улыбка. Добродушная, я бы сказал. А может, и счастливая, но это не меняло другого…

— Какого чёрта вы стреляете? — закричал я, выпуская когти. — А?

— Успокойтесь, Волконский, — сухо ответил Степанов, перешагивая лежащих на земле волшебниц. — Скажи спасибо, что проследили, чтобы он не напал со спины на твою группу.

* * *

Спустя час после происшествия, группа номер одиннадцать, почти в полном составе спокойно поднялась наружу. Степанов коротко мне объяснил ситуацию, точнее, нехотя отвечал на вопросы, из которых я многое для себя узнал.

Тело пси-волшебницы тащили за собой его подчинённые, дикого же оставили лежать прям там. Ни я, ни девчонки не решились рассказать им о том, что это был за дикий на самом деле, иначе бы потом проблем было не избежать. Точнее, я строго-настрого запретил об этом говорить вообще кому-либо и даже не обсуждать между собой. Моя просьба была услышана, и общая легенда оказалась простой.

Нам поверили, а это главное. Особо я и не врал.

За акцию, в которой погибло больше сорока носителей, было уничтожено три базы общества «Серебряное древо». Итог был не таким, какой хотели получить лидеры. И те, кто планировал всё это…

Оказывается, мы ударили только по центру, но были и другие. Степанов обмолвился, что на других базах была найдена сметная документация с других баз, но… это уже было не наше дело. Так же, как и местонахождение этих баз.

А ещё его удивило всё то, что он увидел в бункере. Не считая тела пси-волшебницы, разумеется — такое никто не ожидал там обнаружить.

Рассказывая ему о том, что у «Серебряного древа» есть и… немного другие направления, я заметил на его лице искренние эмоции. Он не то, что не знал об этом, он даже не догадывался. А сама информация о том, что есть люди, которые пытаются стать носителями, но без симбионтов, для него стала дикостью. Как и те самые хилые дикие.

Тоже эксперимент и частичная удача. Но…

— Им совершенно наплевать на людей, — сказал он, поднимаясь из дыры в земле. — Это может сказаться на их решениях.

— Каких? — одновременно спросили я и Эльвира.

— Истребление, — не особо «информативно» ответил Степанов. — Если есть противник посерьёзнее, то придётся менять приоритеты. Учитывая, что они убивают людей. Невинных.

Когда он сказал слово «невинных», я заметил в кустах два зелёных глаза. Яркие такие, на солнышке блестят…

«Ты какими судьбами тут? — радостно спросил я Кактуса. — Давно ждёшь?»

«Не особо, — честно признался кот, насколько вообще он может быть честным. — Рад, что ты жив остался. Под землёй сидели?»

«Если бы…»

Продолжить диалог с котом не получилось. Но он пошёл вслед за нами, будто так было изначально. Мы изредка перекидывались сообщениями между собой, но больше о нашем состоянии, чем о чём-то стоящим. И когда, спустя чуть больше часа, мы вернулись в нашу небольшую, разведывательную базу, там я уже смог заметить изменения в нём. Они просто не могли ускользнуть от меня.

До этого момента его сердце еле-еле сияло, что говорило о нём как об очень слабом носителе. Но сейчас, когда я вычёсывал из него колтуны, выдёргивал репейник за общим столом, где было не так много носителей я… отметил, что он стал сильнее.

Только спрашивать об этом не стал. Мне припомнился сон, в котором мой симбионт сказал, что Миша, то есть, Кактус, должен в этом походе обрести что-то сильное, что позволит что-то изменить.

Когда нас накормили, расфасовали по палаткам и предложили отдохнуть до тех пор, пока за нами не приедут, я честно отказался. Усталости не было, особенно после полученного «концентрата», а вопросов было слишком много.

Степанов всякий раз, как я спрашивал о выживших, лишь отмахивался от меня рукой. Когда спросил о «диких» и о теле волшебницы, которую я убил, он тоже махнул рукой, словно и разговаривать со мной не хотел. Затем, правда, признался в не очень приятной теме.

Они не собирались нас искать. Лосев Павел сообщил, что мы погибли. Точнее, что он нас больше не видел до момента и после момента взрыва. Нас записали в погибшие сразу же.

И если бы не указание свыше насчёт меня и Эльвиры, нас бы никто и не стал искать. Меня смутило, что именно наши имена были в «указании». Не Лосевой, ни Светланы и не Анжелы. А только моё и Эли.

Это Степанов никак прокомментировать не мог. Или мог, но не хотел вдаваться в подробности.

В палатку я вернулся после ещё пяти-шести счётных попыток разговорить его. Я даже не знал, когда точно за нами приедут и кто это будет.

— Сам всё увидишь. Не мешай, — отвечал мужчина на всё.

Вернувшись к пяти отдельно стоящим «домикам» из тканей, я первым делом пошёл в самый крайний. Он как раз стоял как бы поодаль от остальных под деревом. Ожидаемо нашёл там Анжелу, как и хотел, и на мою радость, она не спала.

У меня был вопрос, который… мне бы хотелось решить заранее. А не в городе, если нас вообще туда повезут.

— Всё, что было здесь, остаётся здесь, — начал я, когда она позволила сесть рядом. — Что дальше будешь делать?

— Не знаю, — честно призналась девушка. — Я понимала, что моя семья отдаёт меня на убой. И понимаю, что, вернувшись, ситуация внутри не изменится и меня просто отправят на другую миссию, где мои способности могут пригодиться.

— Ты можешь отречься от неё? — поинтересовался я. — Стать наёмницей?

— А что я от этого выиграю? — улыбнулась она, смахивая со лба прядь волос. — «Взорвусь» в другом месте? Покажу свою силу людям и подставлю всю семью?

— Если ты станешь наёмницей, то не подставишь, — ответил я. — Ты можешь попасть в нашу гильдию, если надо, я даже замолвлю за тебя словечко перед Эдвардом Тойвовичем. Не думаю, что он откажется от столь сильно кадра.

Она улыбнулась ещё ярче. Расстегнула спальный мешок и выбралась из него. Замерла возле меня, и… села напротив.

— Даже не посмотрел, — улыбнулась Анжела. — Ты испытываешь ко мне симпатию или это нечто большее?

Я не сразу понял, о чём она сказала. А когда опустил глаза и увидел, что она была в одном нижнем белье, вяло улыбнулся.

— Симбионт внутри меня требует, — честно признался я, — чтобы ты была рядом. Не знаю для чего, но это чувство появилось ещё в поезде.

— Я также чувствую это, — улыбнулась Анжела, чуть вытягиваясь вперёд. — И… я не могу себя заставить остановиться.

Касание её нежных губ было лишь началом приятного вечера. Ну а я не сразу сообразил её остановить, а потом и не захотелось этого делать.

Глава 6

В родной город нас решили доставить тем же путём, как и на Алтай — поездом. Только в этот раз наша небольшая компания поехала в окружении охраны из числа военных. В купе обязательно «проживал» кто-то из представителей воинской «части». Поэтому путь домой был скучен и по большей части, все отдыхали.

Кактуса я подхватил почти перед самой отправкой. Он до последнего не хотел лезть в переноску, но я оказался сильнее. Что заметил и сам кот, прокомментировав, что мои руки стали сильнее. Правда…

Скорее всего, он это сказал с какой-то издёвкой. Но я решил особо не вдумываться в его очередной трёп. Простил неугомонного, так скажем.

Сутки пути, которые я по большей части провёл во сне, пролетели быстро. С Анжелой ещё вчера я очень вовремя остановился. И… скорее всего, испортил отношения.

Когда всё дело пошло дальше поцелуя, я остановил ее на моменте, когда с неё слетел бюстгальтер. А после слов, что у меня есть девушка, которая мне не безразлична, она надулась, тут же рукой закрыла то, что хотела показать и попросила выйти меня.

Сдержала свои силы, кстати, хотя могла устроить настоящий ад в таком тесном пространстве. Её сердце лишь раз колыхнулось, после моих слов, а затем и вовсе потухло на некоторое время. Словно её симбионт угас.

А в данный момент мы подъезжали к вокзалу, где нас должны были встретить наши представители. За весь путь следования Анжела не проронила ни слова. Но к тому же, не сводила с меня глаз. Ну а сам я не спешил начинать какие-либо активные действия.

— Подъезжаем, — сухо прокомментировал вояка, имя которого я даже не запомнил. Не было смысла. Видимся в первый и последний раз. — Выходим только по команде. Остановка не больше пяти минут.

— Почему по команде? — впервые за стуки, я услышал голос пси-волшебницы. — Мы не собаки!

— По команде встречающих, — недовольно ответил солдат, кивая в сторону окна. — Телефоны сейчас выдам.

Ох ты ж. Я совсем позабыл, что это устройство существует в природе. И как же я раньше не мог обойтись без мобильника?

Смартфон, оказавшийся в моих руках через минуту, казалось, переполнился входящими сообщениями и дозвонами от различных контактов. Мне за эти пару дней звонили все кому не лень. И больше всего было пропущенных от сестры и Лены.

И… скорее всего, мне нужно было хотя бы отписаться, что со мной всё хорошо. Уж не знаю, что мама придумала для Кати, хотя я ей рассказал правду, но звонить ей сейчас было бы… неправильно.

Поэтому, первым делом я отправил сообщение маме.

«Жив. Здоров. Что ты говорила Кате?»

— Любимая пишет? — поинтересовалась Анжела, не сводя с меня глаз. — Или у тебя ещё кто-то есть?

— Маме, — коротко ответил я.

Но ответ её не устроил. Не знаю, что именно происходило в её голове, но девушка села рядом и начала без какой-либо доли стеснения вглядываться в телефон. Словно желая там увидеть что-то слишком личное.

Поэтому мой жест она не оценила. Я встал, накинул на себя куртку и убрал телефон в карман. Вместо этого я посмотрел в окно, ибо поезд уже останавливался. Сугубо интуитивно повернулся к пси-волшебнице, которая покраснела от злости. Заметил, что из её рук начинает вытекать энергия и повторил мой опыт, который был вполне удачным в бункере.

Махнул рукой, разрушая её навык.

Это увидел Кактус, который лежал в переноске на спальном месте.

«Ты чего это ручкой машешь? — озадачился он. — Эй, Ярослав, ответь-ка мне!»

«Просто махнул, — уклончиво ответил я. — Скоро выходить будем».

«Не-не-не! — Кактусу не понравился ответ. — Она разозлилась, и я это видел. Ты же явно не просто так махнул! У тебя появилась новая способность⁈»

«Ничего у меня не появилось, — вновь соврал я».

Далее попросту перестал отвечать на его вопросы. Анжела удивлённо распахнула глаза, когда её «сила» успокоилась, а я же заметил на перроне Лаане, Викторию и Лену. Все они приветливо махали мне. Ну, кроме Эдварда Тойвовича, разумеется. Тот, как всегда, был сдержанным.

* * *

В кафе, где как уверяла меня Виктория, сегодня устроят пиршество в мою честь, мы прибыли к вечеру. Городские пробки в выходной день оказались слишком непредсказуемыми. И всё время, пока я, Лена, Светлана, Виктория и Лаане ехали на «базу», я тискался со своей волшебницей.

Не знаю, насколько это было правильным со стороны лекаря, но она в открытую кинулась мне на шею ещё на перроне, стоило мне только выйти из вагона. Тем самым она показала остальным наёмникам, что между нами есть что-то. Хотя до этого мы не то чтобы скрывали, просто не показывались на людях.

Виктория оценила этот жест по-доброму — заулыбалась, а когда Лена коснулась моих губ, закрыла притворно глаза. Лаане хмыкнул, а вот остальные… Эльвира отвернулась и зашагала прочь вслед за каким-то мужчиной, которого я и разглядеть толком не мог. Лосеву встретили родители, и она пыхнула красными щеками при виде этой сцены. Светлана поджала губы, хотя, скорее всего, и так всё знала. А вот Анжелу я и не видел.

— Мне так плохо было без тебя, — шептала Лена на ухо, когда мы только-только тронулись с места. — Когда нам сообщили, что ваша группа не вернулась… ты не представляешь…

Далее были ласковые поцелуи, вполне открытые обнимания, от которых Светлане, которая сидела с нами сзади, было неловко. И всякие телячьи нежности, от которых мне было неловко, но и отталкивать девушку было неправильно — было видно, что всё это ей нужно.

В момент, когда мы подъехали к нашей базе, на улице было много народа, что не могло меня не удивить. И… дело было не в том, что среди стоящих на улице были не только наёмники нашей гильдии, а в том, что я тут же увидел Жожобу, судью и знакомого мне Степанова.

Вояка не ехал с нами! В этом я был уверен на все сто процентов.

— Какого… — протянул я, — этот подполковник здесь делает?

Эдвард Тойвович, решивший, что вопрос был адресован ему, попытался пояснить. В своей манере. Холодно и безэмоционально.

— Вы открыли нового врага нашего вида. Он, как свидетель и носитель, имеющий право голоса, прибыл самостоятельно. Для расследования.