Железное пламя

– Эй, я же спрашиваю это у своей сестры, а не у кадета Сорренгейл.

– Угу. Только вот ты вернулся в мою жизнь примерно пять минут назад после шестилетнего отсутствия, во время которого ты притворялся мертвым. Так что извини, но я не собираюсь сразу открывать тебе все подробности личной жизни и любовных переживаний. А как насчет тебя? Ты женат? Дети есть? Есть тут кто-то, кому ты, по сути, лгал на протяжении всех отношений?

Бреннан вздрогнул:

– Партнера нет. Детей тоже. И я тоже не готов об этом болтать. – Он засунул руки в карманы кожаной куртки и вздохнул. – Слушай, не хочу казаться ослом. Но детали – это не то, что тебе следует знать, пока ты не научишься стабильно держать щит против считывания памяти…

Я содрогнулась при мысли о том, что Даин может прикоснуться ко мне и увидеть все это. Увидеть Бреннана.

– Ты прав. Не говори мне ничего.

Глаза брата сузились.

– Ты слишком легко согласилась.

Я покачала головой и направилась к двери, бросив через плечо:

– Нужно уходить, пока я еще кого-нибудь не убила.

Чем больше я вижу здесь, тем большей помехой становлюсь. Для планов Бреннана. Для планов революции. И чем дольше мы здесь… О, небо. Остальные.

«Нам нужно возвращаться», – сказала я Тэйрну.

«Знаю».

Бреннан догнал меня: встревоженный взгляд, крепко сжатые челюсти.

– Не уверен, что возвращение в Басгиат – это лучший вариант для тебя.

Но, вопреки этим словам, он все же открыл передо мной дверь.

– Нет. Но это лучший вариант для тебя.

* * *

К моменту, когда мы – Бреннан, его оранжевый кинжалохвост Мабх, а также Тэйрн и я – добрались до Сгаэль, я уже дико нервничала. Огромная темно-синяя кинжалохвостка стояла в тени нескольких высоченных деревьев, будто охраняла что-то. Или кого-то. Андарну. Сгаэль зарычала на Бреннана, обнажив клыки и сделав к нему угрожающий шаг. Она полностью выпустила когти, и теперь лапа ее выглядела как идеальное оружие из нескольких острых «клинков».

– Эй, это мой брат! – предупреждающе крикнула я, становясь между ним и драконицей.

– Она знает, – пробормотал Бреннан. – Просто не любит меня. Никогда не любила.

– Не принимай на свой счет, – сказала я прямо в морду Сгаэль. – Ей никто не нравится, кроме Ксейдена, и меня она всего лишь терпит. Пусть я и роднее им с каждым днем…

«Словно опухоль», – ответила мне драконица по общей для пятерых ментальной связи, исключив Ксейдена. А потом покачала головой, и это движение отозвалось у меня где-то внутри.

Теневая, мерцающая связь на краю сознания стала сильнее и словно потянула к себе.

– Кстати, сюда идет Ксейден, – сказала я брату.

– Это охуительно странно. – Бреннан сложил руки на груди и посмотрел мне за спину. – Вы всегда чувствуете друг друга?

– Типа того. Все дело в связи между Сгаэль и Тэйрном. Я бы сказала, что постепенно к этому привыкаешь… но нет. – Я вошла под сень деревьев, и Сгаэль сделала мне большое одолжение – не заставила просить подвинуться. Она сама сделала два шага вправо, чтобы я могла пройти между ней и Тэйрном прямо к…

Так. Какого. Хрена?

Это не могла быть… Нет. Невозможно.

«Сохраняй спокойствие. А то она отреагирует на твое волнение и проснется в ярости», – предостерег Тэйрн.

Я таращилась на спящего дракона, который был почти вдвое больше, чем несколько дней назад, и пыталась привести мысли в порядок. Соотнести то, что видела, с тем, что сердце уже знало благодаря связи между нами.

– Это… – Я качнула головой, чувствуя, как пульс пускается в галоп.

– Не ожидал… – тихо протянул Бреннан. – Риорсон упустил несколько деталей в отчете сегодня утром. Никогда раньше не видел, чтобы дракон рос так быстро.

– У нее черная чешуя.

Даже несмотря на то, что я наконец произнесла эти слова, в их реальность все еще с трудом верилось.

«У драконов золотистое оперение только в раннем детстве, когда они птенцы». Голос Тэйрна звучал необычайно терпеливо.

– Она выросла так быстро… – сдавленно проговорила я. – Это из-за использования силы. Мы заставили ее вырасти. В Рессоне. Она остановила время слишком надолго. Мы – я – заставили ее вырасти.

Я повторяла это раз за разом, не в силах замолчать.

«В конце концов это произошло бы, Серебристая, пусть и не так быстро».

– Она еще будет расти? – Я не могла оторвать взгляд от Андарны.

«Да. Теперь ее можно назвать подростком, если пользоваться человеческими словами. Нам надо вернуть ее в Долину, чтобы она могла погрузиться в Сон-без-сновидений и завершить процесс взросления. И еще должен тебя предупредить, пока она не проснулась… Принято считать, что это опасный возраст».

– Опасный? Андарна в опасности? – Мой взгляд переместился к Тэйрну, который не отвечал ужасающе долго. На протяжении целого удара сердца.

«Нет. Опасный для всех, кто вокруг. Вот почему подростки тоже не допускаются к формированию связи. Им не хватает терпения, чтобы взаимодействовать с людьми. Или возрастного опыта. Или мудрости», – проворчал Тэйрн.

«Угу. У людей все так же.

Подросток, надо же. Просто великолепно.

«Так же. Только у людей нет таких зубов, и огонь они не выдыхают».

Чешуя Андарны была настолько глубокого черного цвета, что в мерцающем солнечном свете, пробивающемся сквозь листву, казалась переливчато-фиолетовой. Кстати, цвет чешуи у драконов передается по наследству, а это значило…

«Подожди-ка. Она все же твоя? – спросила я Тэйрна. – Клянусь богами, если это еще один секрет, который ты от меня скрыл, я…»

«Я уже говорил тебе в прошлом году, что она не наш отпрыск, – ответил Тэйрн, вздернув голову – будто от обиды. – Черные драконы встречаются редко. Однако встречаются».

– И мне повезло сформировать связь сразу с двумя? – возразила я, глядя Тэйрну в глаза.

«Технически она была золотой, когда вы выбрали друг друга. И сама не знала, какого цвета в итоге будет ее чешуя. Лишь некоторые Старшие могут почувствовать пигмент птенца, пока он еще в гнезде. К слову, если верить Кодагу, в прошлом году вылупилось еще два черных дракона».

– Все равно не легче.

Ровное дыхание Андарны позволило мне наконец уверить себя, что она в порядке. Огромная… но в порядке. Я узнавала в ней знакомые черты: плавные линии морды, скрученные, словно в спираль, рога, даже то, как она сложила крылья во сне… Это и вправду была она. Только больше.

– Если там на хвосте у нее окажется утренняя звезда…

«Хвосты – это предмет выбора и насущной необходимости, – возмущенно хмыкнул Тэйрн. – Тебя там вообще хоть чему-то учили?»

– Вы не слишком-то открыты для познания. – Я была уверена, что профессор Каори просто слюной бы изошел, узнай он что-то подобное.

Теневая связь в моем разуме окрепла.

– Еще не проснулась? – Глубокий, низкий голос Ксейдена заставил мое сердце пуститься вскачь, как всегда.

Я обернулась и увидела его рядом с Бреннаном. Там же, в траве по пояс, стояли Имоджен, Гаррик, Боди и остальные дети отступников, в том числе трое незнакомых. Двое парней и одна девушка. Вдвойне неловко: мы сражались в одной битве, а до этого я лишь мельком видела их в коридорах. Я даже имен не смогла вспомнить и почувствовала себя крайне неловко. Впрочем, в Басгиате не то чтобы приветствовалась дружба вне своего отряда.

Или отношения, если уж на то пошло.

«Я каждый день своей жизни буду зарабатывать твое доверие». Воспоминания о словах Ксейдена словно заполняли пространство между нами, когда мы смотрели друг на друга.

– Мы должны вернуться. – Я сложила руки на груди, готовясь к бою. – Что бы ни говорила Ассамблея, если мы не вернемся, они убьют каждого кадета с меткой отступника.

Ксейден кивнул, как будто он уже пришел к такому же выводу.

– Они поймают тебя на любой лжи, которую ты выдумаешь, и казнят тебя, Вайолет, – возразил Бреннан. – По данным нашей разведки, генерал Сорренгейл уже знает, что вы пропали.

Ее не было на трибуне в тот момент, когда раздавали приказы на Военные игры. В этом году за игру отвечал полковник Аэтос, ее помощник.

Она не знала.

– Наша мать не позволит им меня убить.

– Повтори еще раз, – мягко сказал Бреннан. Он склонил голову совсем как отец, я даже моргнула от удивления. – И попытайся убедить себя в том, что и вправду имеешь в виду именно это. Лояльность генерала руководству настолько велика, что она могла бы вытатуировать у себя на лбу: «Да-да, там воюют вэйнители, а теперь вернись в класс».

– Это не значит, что она убьет меня. Я могу заставить ее поверить в нашу историю. Она захочет поверить, если буду говорить именно я.

– Думаешь, не убьет? Да она отправила тебя в квадрант всадников!

Что ж, верно сказано.

– Да, отправила, и знаешь что? Я стала всадницей. Мама может быть кем угодно, но она не позволит полковнику Аэтосу или даже Маркему убить меня без доказательств. Ты не видел ее после того, как не вернулся домой, Бреннан. Она была… опустошена.

Брат сжал кулаки.

– Я знаю, какие зверства она сотворила во славу меня.

– Ее там не было, – вмешался один из парней, которых я не знала. Он поднял руки, привлекая всеобщее внимание, и дождался, пока все к нему обернулись. Он был ниже ростом, чем остальные, с нашивкой на плече «третий отряд, секция Пламени». Темно-русые волосы и круглое лицо с розовыми щеками напомнили мне лица крылатых мальчишек, которых обычно изображали у ног Амари, когда возводили ее статуи.

– Ты серьезно, Киаран? – Незнакомая брюнетка подняла ладонь ко лбу, защищая бледное лицо от солнца, и я увидела нашивку второкурсницы: «первый отряд, секция Пламени». Она удивленно посмотрела на собеседника, вздернув брови. – Ты что, защищаешь генерала Сорренгейл?

– Нет, Эйя, не защищаю. Но ее не было рядом, когда раздавали эти приказы. – Он хмуро помолчал и добавил: – К тому же в этом году за Военные игры отвечал полковник Аэтос.

Киаран и Эйя. Я перевела взгляд на последнего незнакомого мне худощавого парня, который сдвинул очки на заостренный темно-коричневый нос.

– Извини, а тебя как зовут?

Теперь мне казалось неправильным не знать их всех по именам.

– Майсен, – ответил он, коротко улыбнувшись. – И если тебе от этого станет легче, – он посмотрел на Бреннана, – то я тоже думаю, что в этом году генерал Сорренгейл не имела отношения к происходящему на играх. Аэтос довольно громко заявлял о том, что все это планировал его отец.

Гребаный Даин.

– Спасибо. – Я повернулась к Бреннану. – Я готова поспорить на собственную жизнь, что она не знала, что нас ожидало в Рессоне.

– А на наши тоже поспоришь? – спросила Эйя, которую я явно не убедила. Потом она посмотрела на Имоджен в поисках поддержки и… не получила ее.

– Голосую за то, чтобы возвращаться, – сказал Гаррик. – Придется рискнуть. Если мы не вернемся, остальных убьют, а нам нельзя обрубать поставки оружия из Басгиата. Кто за?

Одна за другой все руки поднялись. Кроме рук Ксейдена и Бреннана.

Ксейден стиснул зубы, и между его бровями появились две глубокие морщины. Я знала это выражение. Он что-то обдумывал и взвешивал.

– Мы распрощаемся с Аретией, а вы распрощаетесь со своими жизнями ровно в ту секунду, когда Аэтос коснется Ви, – сказал ему Бреннан.

– Я обучу ее, как закрыться, – ответил Ксейден. – У нее лучшие щиты среди всех первогодок, натренировалась отсекать Тэйрна. Ей только осталось научиться держать их поднятыми все время.

Я не спорила. У Ксейдена был прямой доступ к моему сознанию через ментальную связь, так что совместные тренировки – оптимальный вариант.

– А пока она не научится отсекать этого любителя читать память? Как ты заставишь его держаться подальше от Вайолет, если тебя не будет рядом? – продолжал Бреннан.

– Я воспользуюсь его самой большой слабостью. Его гордостью. – Губы Ксейдена растянулись в жестокой улыбке. – Если все согласны, то мы вылетим, как только Андарна проснется.

– Мы согласны, – ответил за нас всех Гаррик, а я с трудом сглотнула комок в горле.

Это было правильное решение. Которое могло погубить всех нас.

Тут за спиной у меня раздался шорох, я обернулась и увидела, как Андарна поднимается. Она медленно моргала, глядя на меня золотистыми глазами, и неуклюже скребла свежевыросшими когтями. Я чувствовала радость и дикую нежность, пока она пыталась встать. Андарна напоминала мне новорожденного жеребенка. Крылья и ноги были непропорционально большими, дрожали и подламывались, когда она пыталась держаться прямо. Она ни за что не выдержит полета. Я сомневалась даже, что она сумеет просто перейти поле.

– Привет, – сказала я ей, улыбаясь.

«Я больше не могу останавливать время». Она внимательно смотрела на меня, и золотистый оценивающий взгляд напоминал мне о Презентации.

– Знаю. – Я кивнула, изучая медные прожилки в ее зрачках. Интересно, они всегда там были? Или нет?

«Ты не разочарована?»

– Ты жива. Ты сохранила жизнь всем нам. Как я могу быть разочарована? – У меня сжалось сердце, когда я смотрела в немигающие глаза драконицы и очень тщательно подбирала слова. – Мы всегда знали, что этот дар с нами, пока ты малышка. А ты, моя дорогая, больше не малышка.