«весла» — автоматы, огнестрельное оружие;

«центральный офис», «производство» — ГУВД Москвы: Петровка, 38.

ХРАБРЫЕ ПОРТНЯЖКИ

Он уходил на работу неизменно рано: привычка юности. Но в то утро что-то задержался. Глянул на часы и внутренне выругался: полдевятого, наЯрославке сейчас самые пробки.

— Ну что, идем? — крикнул дочери. На ходу накинул дубленку, захлопнул дверь. Сделал два шага и…

Я не знаю, что произошло в эти минуты. Я могу лишь предполагать, домысливать, ибо ни одна, даже самая подробная, милицейская справка не заменит собственных впечатлений.

Десятого декабря 2001 года в 8.30 утра у дверей своей квартиры в подмосковном городе Королеве был застрелен учредитель швейной фабрики «Акро» Михаил Стру-ков.

«Киллер вел себя довольно странно, — писали на другой день газеты. — Стрелял по ногам, как будто не стремился застрелить бизнесмена».

А может, и впрямь не стремился? Какой смысл было убивать его? Живой Струков был намного выгоднее Стру-кова мертвого. Выгоднее всем. В первую очередь — «оборотням».

…Два этих старомосковских здания близ Петровки, в Малом Каретном переулке, бригада облюбовала давно. Еще с тех самых пор, как Лысаков и Самолкин познакомились с Михаилом Струковым.

Струков создавал тогда швейную фабрику «Акро» и остро нуждался в «крыше»: надо было как-то отбиваться от постоянных «заказов» и проверок.

Сколько именно платил Струков муровцам — этого мы не узнаем теперь никогда. Очевидно, суммы были приличными, ибо со временем Струков даже решился на совсем уж безрассудный шаг: создал при фабрике пару структур, куда ввел ставленников бригады: в ООО «Акро-4» — самолкинскую жену, в ООО «Тройка» — уже известную вам фирму «Пелотон Холдинг».

Надо сказать, что Струков был не единственным хозяином «Акро» (хотя и самым крупным: он владел контрольным пакетом). Было еще двое компаньонов: Сергей Алферов и Виктор Федулов. В производство они поначалу не лезли, но со временем между ними и Струковым начались разлады. Алферов и Федулов стали говорить, что фабричные здания надо продавать, что земля в столице — на вес золота. Струков упорствовал.

Конфликт разгорался. Весной 2001 года Алферов (он был тогда гендиректором) тайком от Струкова продает часть помещений. За смешную цену — 200 тысяч долларов. В июне следует вторая сделка.

Узнав от этом, Струков объявляет партнерам войну. Он подает в суд, но «оборотни» неожиданно переходят в стан противника и начинают даже угрожать ему, требуя, чтобы Струков отказался от всех претензий. («Нам было все равно, с кем работать», — признается потом Лысаков начальнику службы безопасности «Акро».)

Разлад с «крышей» заходит далеко. Летом Струков предупреждает своего заместителя: если меня убьют — знай, это сделали наши друзья из МУРа…

Между тем он выигрывает все суды. Очередное заседание назначается на декабрь, но 10-го числа, при выходе из квартиры, Струков погибает. В тот же вечер Николай Демин в сердцах бросает родным:

— Видно, с Петровки надо уходить, иначе они меня посадят.

Они — это Самолкин и Лысаков…

— Причастны ли эти люди к убийству Струкова? — вслух повторяет мой вопрос начальник службы безопасности «Акро» Игорь Белов. — Я считаю, налицо самая прямая связь. Похоже, его вообще не хотели убивать — слишком уж нестандартно действовал киллер. Только постращать: это-то лучше «оборотней» сделать никто не мог. Расстреливать Струкова резона не было: все равно они выпотрошили бы его до конца. Но он, вероятно, испугался за дочку, спровоцировал стрельбу и принял удар на себя…

Отставной чекист Белов появился на фабрике сразу после гибели Струкова. Его пригласила вдова в надежде отстоять беспокойное наследство. Она не сняла еще даже траура, а на пороге стояли уже Самолкин с Лысаковым: «Пришла пора рассчитаться. Пятнадцать процентов акций всей фабрики — наши».

— Буквально через месяц, — рассказывает Игорь Белов, — «оборотни» назначили встречу. Пришло их человек пятнадцать: этакое психологическое давление. В разговоре, правда, участвовали только Самолкин, Лысаков, Антоновский и один из Деминых.

«Какое отношение вы имеете к фабрике?» — «А вы какое?» — спрашиваю в ответ. «Да это наше имущество, 15% всего принадлежит нам». Но я твердо ответил, что пока документов на собственность они не предъявят, здесь им ничего не светит. Давайте, говорю, разбираться спокойно, без эксцессов…

При любой другой ситуации «оборотни» поступили бы просто: «загрузили» Белову десяток патронов, и дело с концом. Но Белов был выходцем с Лубянки, а с «конторой» связываться муровцы боялись. Пришлось вступать в переговоры.

Таких встреч у Белова было порядка пяти. На вторую по счету «оборотни» привели с собой злейшего врага Струкова: некоего Александра Ястребова. Того самого человека, который и скупил здания за бесценок.

(Собственно, близость их являлась уже секретом Полишинеля. Ястребов органично влился в бригаду, стал ее доверенным лицом. Не случайно в «Акро» разместился даже своеобразный бандитский штаб, где круглосуточно дежурила группа водителей: их услуги муровцы оплачивали из «общака». На фабрике получил кабинет и активный член бригады Леонид Лозюк — бывший сотрудник Севастопольского РУВД, ставший теперь кем-то вроде лысаковского порученца. При обыске тут нашли 42 тысячи долларов, «ПМ» с патронами и множество коммерческих документов.

Кстати, еще одна показательная деталь: особняк генерала МЧС Танеева — покровителя бригады — тоже находился в садовом товариществе «Акро».)

Последний диалог между Беловым и бригадой состоялся в июне 2003-го. «Последний» во всех смыслах, ибо переговоры зашли в тупик, платить вымогателям дань фабрика не соглашалась, а значит — надвигалась очередная война.

Что ж, выходит, не случайно в сейфах бригады лежали патроны для бесшумной стрельбы, которые муровцы нигде официально не изымали.

Только теперь они никогда уже не достигнут намеченных целей. К великому счастью и Белова, и другого человека — нового владельца гостиницы «Спорт», в здании которой располагалось казино «Касабланка»: «подкрыш-ное» заведение бригады.

Они пришли к хозяину «Спорта» ровно за неделю до арестов. Практически в полном составе: Тараторин, Са-молкин, Лысаков, Демины. «Оборотни» знали уже, что новый хозяин собирается выселить казино, и настоятельно рекомендовали ему не делать резких движений.

«С нами лучше дружить, чем воевать», — объявили они…

На другой день после разгрома банды администрация «Касабланки» буквально за час, не говоря ни слова, вывезла все свое имущество. «Крыша» протекла…

В СИЯНИИ ЗОЛОТЫХ УНИТАЗОВ

Когда по телевизору показывали особняки офицеров Петровки, многие даже не верили. Слишком разительно отличается эта роскошь — теннисные корты, золотые унитазы — от нищенских офицерских окладов.

Журналисты, присутствовавшие при обысках, так описывали увиденное:

«Поселок в Климовском районе. Владимир Лысаков, Евгений Тараторин, Валерий и Николай Демины и еще двое подозреваемых — поселились в рядок.

Дача товарища Лысакова достойна отдельных вздохов. Двухэтажку он делит с Евгением Тараториным. В каждой половине по четыре спальни, большие камины, отделанные мрамором. В подвале Лысакова удобный спортзал, совмещенный с сауной. Телевизор в гостиной стоит за 2, 5 тысячи долларов. На пороге нас встретила домработница. В месяц ей хозяин платит сотни долларов. В центре участка обширный голубой бассейн с подогревом. Чуть в отдалении двухэтажная банька и симпатичная беседка с мангалом и барбекюшницей.

Отправляемся на задний двор. Упираемся в самый настоящий теннисный корт с профессиональным покрытием, ночным освещением и лавочками для отдыхающих. Собственно, выход к корту есть у всех коллег-соседей.

Настоящий шок испытали оперативники, проводившие в понедельник обыски дач задержанных муровцев в Лесном городке. В домике братьев Деминых (у них была дача и там, а не только под Климовском) милиционеры наткнулись на монумент тщеславию — позолоченный унитаз. Как нам удалось выяснить, такие унитазы готовят только на заказ. Один из московских заводов ювелирных изделий возьмется покрыть унитаз золоченой пленкой всего за 2 тысячи долларов…»

«Всего» за 2 тысячи долларов…

Удивляться нечему. Милицейский бизнес — это едва ли не самое прибыльное сегодня занятие. Не надо даже закапывать пять золотых на поле чудес. Пистолет и погоны — вот и все капиталовложение.

(Вспоминается жизненный анекдот. Молодой сотрудник приходит на службу в милицию. Через пару месяцев начальник его спрашивает: «Почему не приходишь за зарплатой?» — «А я думал, — отвечает новичок, — дали пистолет, а дальше крутись, как хочешь».)

Это явление носит уже характер массового бедствия. Едва ли не большинство сотрудников всех без исключения милицейских служб столицы делают «крыши» коммерсантам. Им некогда заниматься работой, раскрывать преступления, ловить бандитов. Государство само толкает своих защитников на преступления, вынуждает сращиваться с криминалом и бизнесом.

Из изъятой при обысках «черной» бухгалтерии АОЗТ «МУР» явствует, что в месяц зарабатывали они от миллиона до миллиона двухсот тысяч долларов. (Только за декабрь 2002 года доход банды составил 1 миллион 31 тысяча 294 доллара.) Количество источников наполнения «об-щака» варьировалось от семидесяти до ста.

Они настолько были уверены в собственной безнаказанности, что фиксировали в гроссбухах все поборы и взятки, расписывали, кому и сколько платят, какой оброк приносят им коммерсанты. Указывались даже траты на закупку героина и подношения покровителям. (Из записей можно, например, узнать, что подарок, преподнесенный ими в 2001 году на день рождения начальнику ГАИ России, а ныне сенатору Владимиру Федорову, обошелся бригаде ровно в 677 долларов.)

Говорят, что отвечавший в банде за финансы Юрий Самолкин компьютером пользоваться не умел; расчеты вел по старинке, на бумаге, ибо самый тупой карандаш лучше, чем самая острая память.

Каждый член группировки «окучивал» до десяти коммерческих структур. Деньги собирались в «общак». Часть они вкладывали в новые бизнес-проекты. Другую — тратили на красивую жизнь.

Шелковый плеск океана… Прохлада пальмовых веток… Рестораны Монмартра и Манхэттена… Им ничего не стоило махнуть на выходные куда-нибудь в Андорру или Женеву: просто так, поиграть в казино. Отправить своих жен отдохнуть, вручив на карманные расходы 200 — 300 тысяч баксов.

В одном только депозитарии банка «Рублевский» следственная группа изъяла два с половиной миллиона долларов наличными. Деньги лежали в ячейке, оформленной на паспорт некоего гражданина Матвеева.

Сам Матвеев, понятно, ничего об этом не знал: был он наркоманом, и паспорт муровцы отобрали у него еще в 1996-м.

А паспорт нашли на обыске в служебном кабинете подполковника МУРа Валерия Демина. Как установила экспертиза, подпись в банковском договоре от имени Матвеева была выполнена деминской рукой…

Они ездили на самых дорогих машинах (за месяц до ареста приобрели, например, «хаммер» лишь для того, чтобы с ветерком кататься на Юг, в Сочи). Селились в лучших, элитнейших домах столицы. Покупали недвижимость в Испании. Отделывали мрамором свои коттеджи. Собирали антиквариат и драгоценности (за одну только картину Айвазовского в любимом их салоне в «Метрополе» спокойно выложили 50 тысяч долларов).

Во многих ресторанах Москвы знали эту веселую, по-купечески широкую компанию. Одетые с иголочки, окруженные юными дивами, они щедро платили сверх счета, и ради этого можно было закрыть глаза и на всякие пьяные выходки вроде стрельбы по бутылкам и люстрам, в которой особенно преуспел полковник Самол-кин.

Даже выйдя через много лет на свободу, они все равно останутся очень обеспеченными людьми. Миллионы, арестованные в российских банках («Авангард», «Гостиный Двор») — это лишь малая толика их сбережений.

Ежемесячно доход бригады, следуя их же записям, составлял порядка миллиона долларов. Всего было изъято у них три миллиона с половиной. А это значит, что основные капиталы их не тронуты. Они спрятаны в тайниках. Лежат за границей, на секретных счетах. Крутятся в деле. И ждут, ждут своего часа…

Через полгода после разгрома банды на счет сына полковника Лысакова в «Регионинвестбанке» пришло из эстонского «Сампо-банка» 250 тысяч долларов. Эти деньги ему перевела эстонская компания «Unibalt Investment Inc», 250 акциями которой Лысаков-младший владел.

Однако у компетентных, как принято было раньше говорить, органов назначение платежа вызывает большие сомнения.

«Можно обоснованно полагать, — цитирую я письмо Федеральной службы по финансовому мониторингу (проще говоря, финансовой разведки), — что денежные средства могли легализовываться путем приобретения ряда компаний. Процесс легализации заканчивался получением указанными лицами дивидендов по итогам деятельности указанных компаний».

Эти, да и не только эти, деньги работают на них уже сегодня. Наняты лучшие адвокаты. Ищутся подходы к суду.

Даже сидя в лефортовских казематах, «оборотни» продолжают уповать на чудо. Они по-прежнему уверены, что друзья, соратники, покровители не забудут их, вытащат, спасут.

В первую неделю заключения генерал Танеев носился по камере, как загнанный зверь, матерно крыл адвокатов, в крик орал: «Если меня не выпустят, сдам всех!»)

А когда следователи Генпрокуратуры объявили Танееву что сейчас будет предъявляться ему обвинение, он окинул их всех нехорошим, тяжелым взглядом. «Я запомню вас всех», — изрек генерал…

Что входило в империю оборотней (по оперативным данным МВД России и по материалам следствия):

• ЧОП «Булат-Балко»;

• компания «Росшина»;

• рынок стройматериалов «Дмитровский двор»;

• кафе «Полонез»;

• ресторан «Каретный ряд»;

• «Пиццерия» (Лихов пер.);

• казино «Касабланка»;

• ресторан «Парижская жизнь»;

• фирма «Сантехника»;

• ресторан «Брюссель»;

• ресторан «Морской»;

• спорткомплекс «Русь»;

• фирма «Реком-Монолит»;

• АО «ВНИИЭТО»;

• казино «Шангри-Ла»;

• оружейный магазин «Кольчуга»

• группа компаний «Ритуал» (совместно с солнцевским ОПС);

• швейная фабрика «Акро»;

• Торговый дом «Балко».

ФАУСТОВ-ПАТРОН

Самый загадочный детектив принадлежит перу Чарлза Диккенса. Роман «Тайна Эдвина Друда» не имеет разгадки. Нечто подобное можно отнести и к истории Фаус-товых. Ее конец пока не написан, и лишь одно не вызывает у меня сомнения: причастность к этому делу «оборотней» из МУРа.

…Сергей Фаустов вышел из дому налегке: минутное дело — забрать у соседа машину. Но только тронулся — дорогу перегородили несколько автомобилей.

Поначалу он ничего даже не понял: какие-то люди бросились к нему, вытащили из салона, впихнули в автобус. Звонко щелкнули на руках наручники.

— Ну что, сука, тебя здесь убить или вывезти в лес?! — заорал, вытащив пистолет, один из нападавших. Только потом он узнает его фамилию: Козар.

Тем временем оперативник постарше (это был арестованный ныне полковник Островский) влез в его машину и стал отгонять в соседний двор — к дому № 20 по Дорожной улице. Автобус, где сидел Фаустов, ехал сзади.

Сотня метров от дома до дома показалась ему вечностью. Дико саднила спина: опера били по ней без остановки. Фаустов и не почувствовал, как засунули ему за пояс пистолет.

Во дворе ждали их уже понятые: те самые, штатные понятые бригады, непременные участники милицейских спектаклей. (На этот раз ими были охранник и заместитель гендиректора «подкрышного» ЧОПа бригады «Булат-Балко».)

Из салона машины, которую пригнал Островский, извлекли глушитель. Из-за пояса Фаустова — переделанный под боевую стрельбу пистолет «Иж». Из носка — 0, 66 грамма кокаина…

«Оборотни» были людьми пунктуальными. Каждое свое задержание они непременно фиксировали на видео. Вот и на сей раз захват Фаустова они тоже засняли: для истории и славы, хотя кассета эта свидетельствует теперь против них.

На экране телевизора возникает Фаустов. Он одет по-летнему: футболка и шорты. За кадром голоса му-ровцев.

«…Это самое… Рубашка длинная. За штаны положить…»

«Да не, за шорты…»

«В шортах карманы есть. Туда герыч…»

И через минуту — дикий, отчаянный крик Фаустова:

«Ребята!!! Это не мое!!! Не мое!!!»

Потом был обыск. И тоже очень результативный. Пока мать Фаустова ходила по квартире, сыщики «нашли» в ящике письменного стола коробку с патронами.