Август 1999-го. Сильно пьющий гражданин Никулин знакомится на улице с неким доброхотом по имени Володя. Володя подпаивает Никулина, привозит к кинотеатру «Витязь» и отходит якобы позвонить, оставив ему «на минуту» сумку. В сумке — патроны, пистолет, взрывчатка. «Оборотни» Козар и Островский берут Никулина на месте.

Так ковалась слава лучших сыщиков Москвы. По такой схеме они получали ордена, медали, досрочные звания.

Зная теперь всю правду, очень интересно читать наградные представления, которые писались на Петровке. («Оборотни» очень любили награды. Уже после ареста выяснилось, что Юрий Самолкин даже заплатил кадровикам 100 тысяч долларов, чтобы получить вторую медаль «За отвагу». Но получить ее не успел.)

Скажем, бывший зам. начальника армейского склада Владимир Лысаков, который искренне считал себя лучшим опером МУРа. На его груди сверкал целый иконостас. Орден Мужества, медаль ордена «За заслуги перед Отечеством». В 2000 году Лысаков получил даже полковничьи погоны, хотя должность занимал еще подполков-ничью.

За что? Цитирую представление к званию полковника: «За 11 месяцев 1999 г. изъято 95 единиц оружия, 35 тысяч патронов».

Представление к медали ордена (оно ушло на полгода позже): «В 1997 — 1999 годах изъято 112 единиц оружия, 3689 патронов…»

Перечитайте эти цифры еще раз. Абсурд! Получается, за три года муровцы перехватили патронов в 10 раз меньше, чем за 11 месяцев…

А вот цитата из представления Владимира Лысакова к наградному оружию: «В январе 2000 г. выявлена организованная группа, в состав которой входили Николаенко, Зиборов, Житков, Митин. Они изобличены в том, что на протяжении 1998 — 1999 гг. сбывали огнестрельное оружие различным преступным группировкам».

Сегодня мы точно знаем, что в действительности 19-летнему студенту Николаенко оружие было подброшено при задержании.

(Кстати, эта же провокация принесла еще одному «оборотню» — Игорю Островскому — медаль «За отвагу».

«Каждая встреча с опасными преступниками, — патетически писали кадровики, — была сопряжена с риском для жизни».)

В том же «полковничьем» представлении говорится и о другом «подвиге» Лысакова. Он-де раскрыл разбойное нападение на гр-на Поспелова в марте 1999-го и задержал опасных преступников. (На Поспелове заработал медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» и Николай Демин.

Из наградного представления: «Демин, рискуя жизнью, применил прием самбо, сбил с ног преступника и выбил из его рук оружие».)

Звучит внушительно. Кабы не одно «но». Потерпевший Поспелов был штатным понятым бригады, постоянным участником муровских провокаций. Его фамилия встречается в множестве протоколов и рапортов о задержаниях…

Это была еще одна придуманная «оборотнями» технология. Циничная, но крайне эффективная. Понятые не только занимались лжесвидетельством, но и выполняли роли подсадных уток.

Агенты бригады подбирали неблагонадежных людей (желательно — судимых). Сколачивали банды. С ведома муровцев организовывали грабежи и разбои, втягивая людей в омут и отрезая им путь к отступлению. А потом на очередном «деле» 5-й отдел захватывал преступников с поличным, давая своему агенту скрыться с места событий.

Серия таких провокаций состоялась, например, в конце 90-х. Сколоченная агентом бригады группа совершила четыре разбойных нападения у торгового центра «Балко» на Севастопольском проспекте. (Забегая вперед, скажу, что центр этот фактически принадлежал «оборотням».) Все пострадавшие выходили из пункта обмена валюты. И все они тоже были либо штатными понятыми, либо агентами-провокаторами бригады.

Тут же в 5-м отделе заводится оперативное дело. А вскоре оно трансформируется в дело уголовное, ибо при пятом по счету разбое, когда члены фальшивой группировки были повязаны уже общими преступлениями, лихие сыщики берут бандитов на месте: там же, на Севастопольском. Агент исчезает…

Лихо работали сыщики 5-го отдела, очень лихо. У них не пропадало ничего, каждое лыко было в строку. Уметь зарабатывать на одном и том же деньги и награды вместе — это большее искусство.

Двадцатидвухлетнего Вячеслава Потапова вместе с приятелем по фамилии Петрунин задержали на Поклонной горе в мае 1998-го. На суде «оборотень» Демин скажет, будто сыщики проводили в том районе оперативные мероприятия и случайно узрели двух парней, прячущих что-то под куртками. Под куртками, ясное дело, скрывалось два пистолета.

Версия следствия не менее знакома: задержанные якобы нашли оружие на улице, тем же утром. Пистолеты сиротливо лежали в полиэтиленовом пакете, прямо у газетного киоска.

Но одних пистолетов муровцам кажется недостаточно, и через несколько дней охранник торгового дома «Валко» спешно пишет заявление. Дескать, 5 марта (то есть двумя месяцами раньше) эти молодые люди напали на него, пристегнули наручниками к машине и отобрали тысячу долларов.

Почему он не заявил сразу? Охранник уверял, что в ОВД «Черемушки» заявление у него не приняли, он уже отчаялся, но по телевизору опознал преступников и воспрял духом.

Потапова действительно снимали для криминальной хроники: Демин и остальные «оборотни» знали об этом хорошо, сами позировали перед камерами. Но они, очевидно, проморгали другое: в эфир эта запись по техническим причинам не пошла. Ее показали только в июне, и в мае опознать задержанного охранник не мог просто физически.

И того, что в день «грабежа» Потапов находился в больнице, сыщики тоже не знали. Что, впрочем, ничего и не меняло, ибо Потапов в «содеянном» очень скоро сознался и написал даже чистосердечное признание.

А как было не написать?

«Били его так, — объясняет мать Потапова, — что он бы и сто признаний написал. Все тело в синяках, зубы выбили. Когда он терял сознание, Демин надевал ему на голову противогаз».

Разумеется, Потапова осудили. А уже после того как в «МК» я опубликовал первую часть своего многосерийного расследования, мать Потапова, сопоставив неизвестные ей прежде факты, пришла к простому для себя заключению. Причина бед ее сына таилась в одном из членов бригады — арестованном ныне опере 5-го отдела Александре Брещанове.

Брещанов и Потапов жили по соседству, вместе учились в школе. И была между ними одна неприятная история. Когда-то Потапов рассказал о квартирной краже, к которой был причастен будущий муровец. Тот, очевидно, добра не забыл и при случае с обидчиком поквитался. Какая в действительности разница, кому подбрасывать оружие: первому встречному или школьному знакомому?..

А потерпевшего этого, охранника «Балко», мать Потапова встретила потом возле брещановского дома, и тогда стало ей окончательно все ясно…

Из личных дел:

Брещанов Александр Олегович. Капитан милиции. Старший оперуполномоченный 5 отдела УУР ГУВДг.Москвы. Родился в 1973 г. В УУР ГУВД г.Москвы с 1996 г.

ГЛАВА 3. СТРИПТИЗ НА ПЕТРОВКЕ

Личный досмотр. — Далеко ли до Таллина? — Пьеса «драматурга» Островского. — Пожар во флигеле, или Подвиг во льдах. — Ее Величество королева «палка». — Оперская «Диета»

ЛИЧНЫЙ ДОСМОТР

Я часто думаю, что есть деформация сознания. Как люди, посвятившие свою жизнь борьбе с преступностью, оказываются в другом окопе: сами превращаются в преступников?

Большинство «оборотней» пришли в милицию еще в «доколбасные» времена, когда максимальной взяткой считалась в розыске бутылка водки. Вряд ли они были испорчены изначально. Ловили жуликов, шли под пули и ножи.

(Тот же главарь бригады Юрий Самолкин, выпускник самого элитного в угрозыске училища — Омского. В милицию пришел еще в 80-м. В МУРе прослужил ровно двадцать лет.)

Наверное, эта ломка происходила незаметно, исподволь. И начиналась она — я абсолютно уверен — с благородных в общем-то помыслов.

Извечный спор Жеглова и Шарапова: можно ли в интересах истины преступить закон, подбросить карманнику Кирпичу украденный кошелек? Не для себя ведь, не для брата и свата — для дела.

Всё так. Только, сделав первый шаг, нарушив табу, перейдя черту, очень трудно потом удержаться от шага следующего, особенно если зарплата у тебя — двести долларов, а дома — жена и двое детей. И вот вслед за откровенным бандитом, в чьей виновности уверен абсолютно, «загружаешь» ты уже какого-нибудь коммерсанта или просто бомжа, благо оправдание самому себе найти можно всегда.

Когда на смену закону приходит классовое чутье, рано или поздно соблазн одержит верх. Времена комиссара Цюрупы с его голодными обмороками и хлебными эшелонами канули в Лету.

…Кабинет полковника Лысакова. Посреди, на всеобщем обозрении, стоит молодая девушка. Она медленно раздевается, стягивает с себя кофту, голубые джинсы.

«Трусы тоже снимать?» — неуверенно спрашивает девушка.

«Снимай! Да поживее!»

Трусы и лифчик падают на пол. Девушка остается, в чем мать родила, робко прикрывая руками стыд.

«А ну-ка повернись. Нагнись», — командуют сыщики. Под их сальные смешки несчастная демонстрирует самые сокровенные уголки своего тела. Липкие руки проникают всюду, они гладят, щупают ее интимные места.

Таким изощренным способом сотрудники 5-го отдела — Лысаков, Валерий Демин, другие — проводят «личный досмотр».

Накануне эту девушку — 21-летнюю Ольгу Р. — задержали по подозрению в торговле наркотиками. Уже потом выяснится, что пакетик с героином подложил ей в перчатку бывший муж. Впоследствии за это преступление он был осужден. А Ольгу Р. на другой день после стриптиза Лысаков повторно вызвал на Петровку, где прямо в кабинете она — как бы это помягче выразиться… — не смогла отказать муровцу в его притязаниях, за что была вознаграждена приличной суммой в СКВ.

Одной этой видеопленки, найденной при обыске в кабинете старшего опера МУРа Брещанова, вполне достаточно, чтобы понять сущность «оборотней».

Мы часто спорим: откуда в 1937-м брались всякие Хваты, измывавшиеся над «врагами народа», получавшие удовольствие от пыток? Оттуда же: от безграничной и бесконтрольной власти над людьми. От сладострастного осознания, что ты можешь сделать с человеком что угодно — кинуть за решетку, раздеть догола, поставить на колени, избить. От уверенности, что тебе ничего за это не будет. От наслаждения этим…

Безнаказанность, вседозволенность, упоение властью: вот главные слагаемые «успеха» «оборотней»… Абсолютная власть — это страшно. Власть, не ограниченная никакими законами, — страшна вдвойне…

Вспоминаю наш разговор с зам. начальника 2-й ОРЧ МУРа полковником Тараториным. Евгений Тараторин возглавлял тогда штаб по раскрытию взрыва у «Макдо-налдса» в октябре 2002-го. Возглавлял, надо сказать, неплохо. За какую-то неделю вышел на организаторов, повязал целую группу чеченцев.

Вообще, классным был он опером, полковник Тараторин. Ни тогда, ни сейчас не сомневаюсь я ничуть, что чеченцы эти действительно были причастны к теракту. Другое насторожило меня.

У двоих задержанных чеченцев опера изъяли мизерные дозы кокаина. Для человека, мало-мальски сведущего в милицейских делах, это значит многое.

— Подбросили? — спросил я без обиняков. Тараторин белозубо улыбнулся:

— Ну не я же лично «грузил»…

— Какая разница: ты или твои ребята?

Он ничего не ответил, усмехнулся, и по лицу его стало понятно, что попал я в самую точку.

— Смотри, рано или поздно попадетесь… Тараторин отмахнулся. Ерунда, мол. В борьбе с преступностью хороши любые средства…

А вскоре газеты напечатали, что близ Балашихи, в деревне Черное, муровцы из 2-й ОРЧ нашли 400 килограммов пластита, 27 электродетонаторов и 765 всевозможных патронов. Смертельный груз хранился в сарае дома № 100 и принадлежал чеченцам — организаторам терактов в «Норд-Осте» и «Макдоналдсе».

Это было очень странно: ведь дом № 100 в деревне Черное тараторинские ребята накрыли еще шестью месяцами раньше. Обнаружили пистолет, 100 патронов, 4 радиостанции, а также пустой уже схрон…

Откуда же взялись в доме патроны новые? Если они были прежде, почему их не отыскали сразу? Выставлять засаду смысла не имело, ведь о первом, ноябрьском, обыске раструбили тоже на всю страну.

Я не мог тогда ответить на эти вопросы. Вернее, я гнал неприятные ответы прочь, ибо в то время слишком многого еще не знал.

Я не знал, что в марте 2001-го мой хороший знакомый Женя Тараторин лично руководил операцией против бизнесмена Петросяна, о чем ниже. Что на его глазах Петро-сяну подбросили кокаин и пистолет, и будущие арестанты Демин и Островский требовали, чтобы тот передал им свою долю в фирме «Старгород».

Я не знал, что осенью 2001-го те же люди засунули в штаны коммерсанту Джабраилову «ТТ» и наркотики и командовавший ими Тараторин представился жертве прокурором района.

И уж тем более не мог представить я себе, что пройдет совсем немного времени — и на Тараторина наденут наручники прямо в коридорах Петровки, а, пока будет он сидеть на допросе, его друг и соратник Владимир Лыса-ков вскроет «болгаркой» тайник, оборудованный в подвале тараторинского дома, и заберет все хранящиеся там драгоценности. Драгоценности, которые в последнее время активно скупали члены бригады, ибо баснословные барыши, которые приносили им коммерция и «заказы», надо было во что-то вкладывать…

Три с половиной миллиона долларов, изъятых при обысках, — это лишь малая толика их реального состояния. По самым скромным подсчетам, оно оценивается в десятки миллионов долларов…

Из личных дел:

Тараторин Евгений Александрович. Полковник милиции. Заместитель начальника ОРЧ-2 УУР ГУВДг.Москвы.

Родился в 1957 г. В 1984 г. окончил Московскую высшую школу милиции. В 1984 — 1989 гг. работал следователем СУ ГУВД Московской области. С 1989 г. в УУР ГУВД г.Москвы.

Проходил службу в 6, 8, 7,9 отделах. В 1995 — 1997 гг. зам. начальника отдела «А». В 1997 — 1999 гг. зам. начальника 13 (5) отдела. В 1999 г. назначен зам. начальника 2-й ОРЧ.

Награжден орденами «За личное мужество», Мужества, именным оружием.

Арестован в июне 2003 г.

ДАЛЕКО ЛИ ДО ТАЛЛИНА?

Двадцать семь лет подряд, каждую неделю, эстонец Альяс приезжал в Москву.

Двадцать семь — это очень много: целая жизнь. В двадцать семь Пушкин написал уже «Бориса Годунова», Наполеон получил генеральский чин, а Лермонтов и вовсе погиб на дуэли.

Но Айвар Альяс к карьере не стремился. Как пришел он в 1976-м электриком на железнодорожную линию Таллин — Москва, так и остался здесь навсегда.

Менялись составы, вожди; страны даже менялись, но неизменно, каждую неделю, эстонский «скорый» отправлялся в путь, и эту накатанную незыблемость ценил Аль-яс в своей работе, пожалуй, сильнее всего. За эти годы дорогу от Таллина до Москвы он выучил наизусть, знал каждый полустанок, каждый пролетающий мимо забор. И Россию как будто бы тоже знал. По крайней мере, так ему казалось…

Альяс никогда больше не приедет в Россию. Правда, для начала ему надо вернуться домой, а это может случиться очень нескоро. Прошло уже два года с тех пор, как по воле «оборотней» очутился он за решеткой…

Когда, вскоре после его ареста, я впервые услышал историю Айвара Альяса, и в голову не могло мне прийти, сколь причудливо переплетется его судьба с моей собственной.

Колония, в которой сидит сегодня Альяс, находится в Варнавинском районе Нижегородской области: в моем избирательном округе. А в каких-то ста километрах, в соседнем городке Шахунья, числится прописанным еще один герой этой запутанной детективной истории: Юрий Сафаров. Но тот, кто должен был находиться сейчас на месте Альяса, таинственно исчез с места преступления. Точнее, не исчез: был отпущен милосердными сыщиками 5-го отдела МУРа…

И уже это одно обстоятельство не дает мне права оставаться безучастным: тот редкий случай, когда депутатские обязанности и журналистское правдоискательство сливаются в едином порыве.

Из постановления о проведении оперативного внедрения:

…неизвестная женщина по имени Манана и Юрий являются участниками преступной группы, занимающейся сбытом наркотических веществ. В настоящее время ищут покупателей на партию амфетамина.

Постановил: провести оперативное внедрение сотрудника УУРГУВДс целью документирования преступной деятельности и последующего задержания Мананы и Юрия… Зам. начальника МУРа полковник милиции Владимир Пронъ.

— Не сердись! — Она подлетела минут на 10 позже назначенного срока, и опер Исаев недовольно покачал головой. — Меня Юра задержал.

— А где он?

— Неподалеку. Ждет…

Они прошли кмашине, припаркованной здесь же, у площади трех вокзалов. В людской толчее никто не обратил на них внимания: мало ли парочек шляется по Москве.

— Извиняюсь, небольшой стриптиз…

Расстегнув блузку, Манана вытащила маленькие пакетики с белым порошком, и Исаев почувствовал, как учащенно забилось сердце. Какой, к черту, амфетамин! Ни один наркотик и рядом не стоит с ощущениями, которые дает сыскная работа. Вот где настоящий адреналин!

Исаев был опером молодым, на Петровке служил недавно и не потерял еще чувства новизны. Впрочем, в его послужном списке эта операция была далеко не первой и уж тем более не самой сложной.

Все было понятно здесь еще с того самого дня, когда узнали муровцы, что некая пара — Манана и Юрий — торгуют по Москве амфетамином. На первой же встрече, куда Исаев пришел под видом покупателя, они договорились о цене и объеме: 1400 долларов за 100 граммов наркотиков.

И вот — момент реализации. Исаев взвешивает амфетамин, но почему-то выходит, что принесла Манана не 100, а всего 95 граммов.

— У тебя точные весы? — озабоченно спрашивает она. (Здесь и далее я цитирую их разговор дословно, ибо встреча эта записывалась на диктофон и пленка была приобщена потом к материалам уголовного дела.) — Я могу позвонить, конечно, но он никогда с весом не… это самое…

Манана набирает кому-то по мобильному.

— Слушай, тут 95 и 8 по весам…

Невидимый собеседник — таинственный «он», который «никогда с весом», — что-то отвечает своему дилеру, и Манана виновато повторяет:

— Он никогда не обманывает с этим… Ну, хочешь, донесем. Без проблем.

Наркотики переходят в руки муровца, и, убедившись в серьезности его намерений, «драгдилерша» прощупывает почву: