Помоги проекту - поделись книгой:
– А ТЫ КТО? – ответил он.
Это оказался мой папа!
Он отрастил бороду, похудел. А я вырос. Мы сели поговорить.
– Сколько тебе лет? – спросил он.
Ему было интересно. Мы соскучились друг по другу. Обнялись. И больше я его не видел.
Тевфик решил, что я сирота. Когда я сказал, что у меня есть папа, он очень удивился. Вообще-то Тевфик всему удивлялся, но ладно… Тоже ведь человек.
Любовная лихорадка
Я растерянно бродил по городку и решил пойти к маминой подруге – Севги Гексевер. Когда дверь открылась, в лицо мне полетели воздушные шары в форме сердца. Тетя Севги с головы до ног нарядилась во все розовое и надела очки сердечками. Может, вечеринку затеяла? Надо же, в городе все пошло наперекосяк – а она празднует.
– Тетя Севги, привет! Как твои дела? Что ты делаешь?
–
– Это как?
– Да ты входи, входи! Они все равно выйти не могут.
Я ВОШЕЛ И… ПРОСТО ОТОРОПЕЛ!
Все домочадцы тети Севги были привязаны к креслам. На всех были рубашки одного цвета, брюки одного цвета, ленты и галстуки.
ДАЖЕ ОБУВЬ НА ВСЕХ БЫЛА ОДИНАКОВАЯ!
– Тетя Севги, почему вы так странно оделись?
– МЫ РЕШИЛИ НОСИТЬ ОДИНАКОВУЮ ОДЕЖДУ, ПОТОМУ ЧТО МЫ – ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ ЛЮБЯЩАЯ СЕМЬЯ!
– Мне не по себе, тетя Севги. Хотел спросить, могу ли я немного поиграть с ребятами.
– Сладкий мой, они не могут играть. Я их на улицу не отпущу. ВЕДЬ Я ИХ ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ СИЛЬНО ЛЮБЛЮ. Поэтому они не могут уйти от меня.
– Тогда можно мы поиграем дома?
– Дорогуша, дома они не могут играть, а то вспотеют. А потеть им нельзя. Заболеют. А я совсем не хочу, чтобы они болели. Вообще-то я им на плечи полотенца положила. На всякий случай.
Я сел и решил посмотреть, что будет дальше. Все молчали. Тем временем тетя Севги принесла воды и всех напоила. Потом они проголодались, и тетя Севги принялась кормить каждого с ложки, промокнула им рты салфеткой и вытерла руки. Дети ровным счетом ничего не делали. Даже домашнее задание тетя Севги выполнила за них. Самому старшему из ее детей было шестнадцать лет, но тетя Севги все равно обращалась с ним как с малышом. Она разрешила парню встать с кресла, только когда он сказал, что хочет в туалет.
– ДЖАНИКО-О-О-О-ОЧ, МИ-И-ИЛЕНЬКИЙ! Конечно, ты можешь пойти в туалет, но смотри, не закрывай дверь, а то я за тебя волнуюсь. И не сиди там долго, хорошо, СЫНОЧЕК? Хорошо, сладенький мой? Как закончишь свои делишки – скажи маме, ладно, птенчик мой? Ах ты рыбка, котенок, зайчик!
– Тетя Севги! Твоему сыну шестнадцать лет! Зачем ему отчитываться перед тобой после туалета? Ты что, с ума сошла?
– Ах, ну как же иначе! Я же так люблю его, сыночка моего. И доченек тоже люблю. Поэтому я не позволяю им ничего делать. Сидят себе как розочки, и все время у меня на глазах. Я их из дома ни на шаг не выпускаю. А все почему? ПОТОМУ ЧТО ОЧЕНЬ ИХ ЛЮБЛЮ!
– Тетя Севги! Но ведь они у тебя не могут ни с кресла подняться, ни пальцем пошевелить. Растут на привязи. Что же это за любовь такая? И отец их вон рядом сидит, молчит, слова не скажет. Разве так можно?
– Конечно! Потому что мужа своего я тоже очень люблю. Муж у меня единственный и любимый, драгоценность моя, радость и счастье. Поэтому и его я от себя не отпускаю. И одеваемся мы одинаково: в какой цвет я, в такой и он. Мы с ним как одно целое: я поднимаю правую руку – и он тоже. Что я говорю, то и он повторяет. Если я улыбаюсь, он тоже улыбается, а если хмурюсь, то и он тоже.
– Зачем?
– Как зачем? МЫ ЖЕ ОЧЕНЬ ГАРМОНИЧНАЯ ПАРА!
– Ох, тетя Севги! Желаю вам всем счастья, и пусть разум к вам вернется.
С этими словами я вышел, оставив тетю Севги и ее бедных детей и мужа, жертв ее любви, которые пустили корни и приросли к креслам и полу.
Мне нужно было срочно найти человека, у которого все в порядке с головой.
Я очень люблю Фехми. Он друг всему нашему кварталу, хотя и довольно взрослый парень. Обожает гонять с нами в футбол. Когда мы что-то поем, он тоже нам подпевает.
Задумавшись о странностях, происходящих в нашем городке, я решил: «Уж Фехми что-то об этом знает и точно поможет». Да и в футбол сейчас было бы неплохо поиграть. Так что я направился к его дому.
– Фехми, эй, Фехми! – закричал я. Голос у меня изрядно дрожал, и выходило что-то непонятное.
Он меня не слышал. Я позвонил в дверь, и после девяностого раза открыла его сестра. Она разговаривала по телефону и даже не посмотрела на меня.
– А Фехми что, нет?
– Есть.
Техно-Фехми
Даже «входи» мне не сказала, ушла к себе. Обычно в таких случаях, если меня не приглашают, я и не вхожу, но теперь-то ситуация точно не была обычной. Так что я вошел. Фехми сидел у себя в комнате за игрой: вокруг три компьютера, два планшета, один мобильник и одна игровая консоль, а уши заткнуты наушниками. Он ел гамбургер и следил за игрой, приговаривая: «НУ, ДАВАЙ ЖЕ, ДАВА-А-АЙ!» Я позвал его, крикнул, рявкнул и даже попрыгал перед ним, но он меня так и не заметил. Где это видано, чтобы люди так прилипали к экрану? Начнись землетрясение – Фехми не двинулся бы с места. В конце концов я сел между ним и экраном, и наконец он меня увидел. Выглядел он так, будто только что свалился с луны.
–
– А?
– ФЕХМИ, В НАШЕМ ГОРОДЕ ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ.
– КТО?
– НЕ КТО, А ЧТО, ФЕХМИ! В ГОРОДКЕ НАШЕМ, ГОВОРЮ, СТРАННЫЕ ДЕЛА ТВОРЯТСЯ! ВСЕ СТАЛИ СТРАННО СЕБЯ ВЕСТИ И ДЕЛАТЬ ГЛУПОСТИ.
– ЧТО?
– ФЕХМИ, ДА ПРИДИ ЖЕ ТЫ В СЕБЯ! С ТОБОЙ ТОЖЕ ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ? НЕУЖЕЛИ И У ТЕБЯ КРЫША ПОЕХАЛА?!
– На, поешь!
Я ему твержу, что в городке нашем беда, а он мне гамбургер протягивает! Не буду я гамбургер. У меня аллергия на глютен. Может, и к лучшему, что она есть. Да что ж такое…
Фехми сидел с застывшим взглядом и явно не понял ничего из того, что я ему сказал. Он столько просидел, уткнувшись в экран, что был полусонный. Когда я выходил из его комнаты, он снова погрузился в игру.
Если б на этом все и закончилось, еще бы ничего. Но Фехми ни на шаг не отходил от компьютера. Он перестал есть, перестал выходить из комнаты. Даже на туалет не отвлекался, так что вонь в доме стояла ужасная. Родители Фехми были вынуждены отправить его в больницу.
– ПЛАНШЕ-ЕТ, КОМП, ТЕ-Е-Е-ЕЛИК, – стонал бедняга в больничной палате.
Вскоре эпидемия перекинулась на всех мальчишек города. Улицы опустели. Все сидели по домам, не выпуская из рук планшеты и телефоны. «Скачал», «прошел уровень», «загрузил» и тому подобное – никаких других слов наши ребята теперь не произносили. А стоило их о чем-нибудь спросить, они только переспрашивали в ответ: «Что? Кто? А?» Некоторые родители были так довольны тем, что дети совершенно перестали шалить, шуметь и лезть куда не надо, что в мгновение ока накупили новейших гаджетов. Чем раньше ребенок приобщится ко всяким таким штукам, тем успешнее будет в жизни – решили взрослые. Раньше новорожденным младенцам дарили крошечные золотые украшения, а теперь, как только малыш появлялся на свет, ему приносили планшет.
Так у меня не осталось ни одного друга. Кроме Тевфика Кылыкыркярара. А больше никого. Вообще-то Тевфика не назовешь настоящим другом, но ладно, тоже ведь человек…
Выйдя от Фехми, я вновь встретил Касыма.
Он опять куда-то бежал с какими-то бумагами в руках. Я крикнул ему вслед:
– Кас
Он меня не услышал. Ну и пусть, у меня все равно не было на него времени. И без того забот хватало.
Магазин счастья
На улице я заметил новые указатели. Раньше таких не было, их явно повесили недавно. На них было написано: «Вас ведут к счастью», «До счастья всего 300 метров» и все в таком роде.
Я чувствовал себя бесконечно несчастным. И бесконечно одиноким. Я даже подумал было, что весь городок сговорился меня разыграть. А эти таблички обещали, что шутка вот-вот кончится. Я пойду туда, куда они указывают, там меня встретят знакомые, целая толпа, и со смехом закричат: «Шу-у-у-у-утка!» Потом будут хлопушки и конфетти, воздушные шарики и бенгальские огни…
Так что я побежал, ориентируясь по указателям.
Посреди Бугдайлы был огромный парк. Раньше там всегда играли дети, а родители сидели в тени деревьев и вели беседы. Повсюду то и дело раздавался смех.
Тут я увидел, что деревья все срубили, полянки и газоны залили бетоном, а посредине открыли новый супермаркет. На нем красовалась надпись: «МАГАЗИН СЧАСТЬЯ». Туда-то и вели указатели.
Перед магазином собралось множество людей. Им все никак не удавалось выстроиться в очередь.
Они толкались, кричали, осыпали друг друга оскорблениями, пытались пролезть вперед и выглядели очень несчастными, хмурыми и злыми.
Никакой сюрприз меня не ждал – только очередная глупость. Я подошел поближе и, пользуясь тем, что я ребенок, просочился сквозь толпу. Хоп! – и я мигом оказался перед магазином. На витринах было написано: «Счастье, которое вы ищете, – здесь!», «К вам пришло счастье, о котором вы мечтали!», «Органическое счастье сегодня со скидкой!», «Тем, кто покупает два счастья, третье – бесплатно!» Люди входили в магазин сердитыми и грустными, некоторые фальшиво улыбались. У тех, кто выходил, стоявшие снаружи жадно спрашивали:
– НУ КАК, ТЫ ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВ?
– Да-да, очень счастлив, сейчас я очень счастлив. Действовать будет, как говорят, двадцать четыре часа, а потом я опять приду.
– ДАСТ БОГ, И ДО НАС ОЧЕРЕДЬ ДОЙДЕТ, И МЫ БУДЕМ СЧАСТЛИВЫ!
– Даст бог!
Мне было очень интересно увидеть, что там внутри. Я заглянул в витрину. Какая-то женщина сидела в кресле. Она что-то шептала на ухо очередному несчастному посетителю, и тот сразу становился счастливым. На выходе из магазина была касса, где каждый оставлял немало денег.
Что же говорила эта женщина? Я сгорал от любопытства. Но у меня не было денег, чтобы заплатить.
А потом произошло кое-что удивительное: в толпе я увидел маму. Она стояла у стены, зажав под мышкой бутылку и держа в руке пучок сельдерея. Я подошел к ней, но она меня даже не заметила. При этом вытащила мобильный телефон и начала смотреть видео с танцующими детьми моих лет. Мама смотрела на них, умилялась и твердила: «Какие хорошенькие!»
– Мама! Мама! – звал я, но она по-прежнему не обращала на меня внимания.
ОНА НЕ ЗАМЕЧАЕТ СОБСТВЕННОГО РЕБЕНКА, НО ЛЮБУЕТСЯ ДЕТЬМИ НА ЭКРАНЕ!
КАЗАЛОСЬ, Я СЕЙЧАС СОЙДУ С УМА…
Все это длилось несколько часов. В конце концов очередь дошла и до мамы. Она продолжала жевать сельдерей и пить травяной отвар. Когда мы вошли в магазин, она сказала женщине в кресле: «Я очень несчастна, очень!» Женщина велела маме нагнуться к ней. Прошептала что-то на ухо. И мама выпрямилась с глупой и бессмысленной улыбкой на лице. Потом мы отправились в кассу, и там мама оставила примерно месячную зарплату.
Я встал перед ней и заорал: «МАМА-А-А-А-А-А-А-А-А!»
Только тут она меня увидела.
– Ты что, здесь, детка?
– Здесь, мама, я все время был здесь!
– Ой, я тебя не заметила! Я так счастлива!
– Это очень заметно. Мама, хочу у тебя кое-что спросить. Что та женщина сказала тебе на ухо?
– Я сказала ей, что я несчастна, а она мне прошептала: «НА САМОМ ДЕЛЕ ТЫ ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВА, ТЫ ПРОСТО НЕ ЗАМЕЧАЕШЬ ЭТОГО! ЗАМЕТЬ ЭТО ПРЯМО СЕЙЧАС!» И представь себе, я заметила. Смотри, сейчас я очень счастлива. ЛАЙ-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-А-А-А-А!
И, пританцовывая, она ушла от меня. Я кричал ей:
– Мама! Ты совершенно не несчастна! Наверное, ты просто голодна! Ты целыми неделями грызешь сельдерей, тебе надо нормально поесть. Поешь, и будешь счастлива, мама!
Конечно, она меня не слышала. В тот момент я увидел Касыма и окликнул его:
– Кас
Он тоже меня не услышал. Меня вообще теперь никто не слышал. Как я ни бился – никто.
Кому же мне рассказать о своих злоключениях?
В нашем городке все пошло шиворот-навыворот. Все стало ненастоящим. Летом привезли искусственный снег и проложили лыжную трассу. Но ведь можно было и так покататься на лыжах, если дождаться зимы! Все озера засыпали камнями и осушили. Зато посреди городка устроили искусственное экологичное озеро. Срубили старые деревья, которым было по сто лет, а на их месте воздвигли новые дома. В так называемых садах вокруг этих домов посадили по паре деревьев и торжественно назвали весь комплекс «Лесной город». Всюду появились шоссе-дублеры – это в нашем-то крошечном Бугдайлы. Теперь почти никто не ходил пешком, в каждой семье было самое меньшее по три автомобиля. Родители выпустили на дорогу даже маленьких детей, купив им машины на аккумуляторах.
Сервет Накит-оглу приобрел самолет, залил бетоном поле, унаследованное от отца, и построил в Бугдайлы аэропорт.
Все одноэтажные дома снесли и на их месте поставили многоэтажные. В городке открылось девяносто частных школ и семь частных больниц. Все бы хорошо, но, чтобы их заполнить, в городке не хватало жителей. Так что в каждой такой школе училось по десять детей, не больше.
Люди стали постоянно ныть, жаловаться абсолютно на все. Только и делали, что ругались.
– Жизнь очень плохая! Люди очень плохие! Вода очень плохая! Погода очень плохая! Дела идут очень плохо!
КАЗАЛОСЬ, НАД ГОРОДКОМ ВИСЯТ ОБЛАКА, НА КОТОРЫХ НАПИСАНО, ЧТО ОНИ ОЧЕНЬ ПЛОХИЕ.
ДА, Я ТОЖЕ СЧИТАЛ, ЧТО НАШИ ДЕЛА ПЛОХИ.
Тем, кому все было не так, предлагалось что-нибудь обновить. Например, появился офис продаж, где можно было купить квартиру в жилом комплексе «Совершенно новая жизнь». Когда он только открылся, я уселся у входа и спрашивал посетителей: «Эй, неужели вы думаете, что покупка квартиры изменит всю вашу жизнь?» Но меня никто не слушал.
Для тех, кто был недоволен собой и окружающими, открылись клиники «СОЗДАЙ СЕБЯ ЗАНОВО!». Тебе обещали, что ты войдешь туда одним человеком, а выйдешь совсем другим. Я видел, как Севаль отправилась в одну из таких клиник, и потом ее было не узнать. Да она стала похожа на дядю Джеляля! Надутые щеки, огромные губы, густые брови…
Поделиться книгой: