Огненное дыхание Земли

Артём Курамшин

Огненное дыхание Земли

Глава 1. Обыкновенный красный седан

Наступило тринадцатое сентября, а профессор Тельман так и не объявился.

Это означает, что мне предстоит командировка на другой край света для того, чтобы найти профессора, привести его в чувство и, возможно, забрать с собой, обратно в институт. Даже если он будет сопротивляться.

Сегодняшний день был определён моим шефом, директором института климатологии, как точка невозврата, как крайняя дата, после которой необходимо что-то предпринимать. Ещё пару недель назад он сказал, что на этот раз мы будем ждать ровно месяц, и сегодня этот срок истекал: месяц прошёл с тех пор, как профессор в последний раз выходил на связь.

Надеяться на то, что профессор Тельман даст о себе знать в оставшиеся несколько часов, не приходилось, поэтому меня нисколько не удивил утренний звонок шефа, в ходе которого он сказал, что я должен явиться к нему в кабинет в районе девяти или около того. Посему освободил меня от необходимости заезжать в южный филиал. «Давай сразу сюда», — сказал он и отключил видеофон, не дав возможности возразить.

Я перекроил маршрут и выехал на одну из главных магистралей. Город постепенно просыпался, движение входило в обычный оживлённый ритм. Машины вокруг вели себя лениво, но послушно.

Следует заметить, профессор и раньше позволял себе лишнее. Некоторое время назад я перестал следить за его карьерой, но нет-нет, да и доходят слухи о каких-нибудь его выкрутасах, однако на этот раз что-то он совсем перегнул палку. Мало того, что не высылает отчёты о проделанной работе, так ведь совсем перестал звонить. Неужели так сложно объявиться? Сказать пару фраз шефу: мол, я тут, заработался, знаете ли, времени писать вам отчёты совсем нет, а так-то у меня вся хорошо, жив-здоров…

«Старый маразматик, — подумал я, но тут же одёрнул себя: — Негоже так думать о профессоре, простите, пожалуйста».

Что есть, то есть — многим профессору обязан. Если б не он, не работать бы мне сейчас в нашем институте — месте, надо сказать, достаточно престижном, да и чего греха таить — весьма денежном.

Я миновал очередную развязку и включил автопилот: участок тут прямой, движение спокойное, и незачем напрягаться.

А ехать очень не хотелось. Далеко это. Очень далеко находится станция, на которой сгинул наш профессор. Да и вообще вся эта затея с поисками казалась какой-то бесперспективной и дурацкой: ну что за детский сад, в самом деле? Не проще ли поставить на уши руководство станции, заставить их поднять профессора из спячки? Да чёрт с ними, если уж тамошние сотрудники настолько инертны, то есть полиция, есть ведь коллеги, дружественные организации в непосредственной близости от станции. Ну, скажем, в нескольких десятках километров оттуда расположен Азиатский центр изучения климата, ещё где-то рядом есть что-то подобное. Понятно — не хочется тревожить малознакомых людей, но дело-то серьёзное. Шутка ли — пропал человек.

Но нет, придётся мне тащиться с одного континента на другой, менять добрый десяток, или даже больше, часовых поясов, мучиться в душных тропиках. И всё это ради того, чтобы обыскав несколько грязных трактиров в окрестных деревеньках, найти в одном из них профессора, с горя запившего от скуки и нелёгкой своей участи.

Но ничего уж тут не поделаешь, видно, судьба такая, — с горечью подумал я, проезжая очередную развязку.

И это правда: искать пропащих коллег, а в среде климатологов это далеко не редкость, являлось частью моих обязанностей.

Откровенно говоря, какой из меня, к чёрту, климатолог? Не был я им никогда, и способностей у меня таких не было. С горем пополам заканчивая университет, я даже представить себе не мог, что стану работать в одном из самых уважаемых научно-исследовательских институтов планеты. Если б не профессор, где бы я сейчас прозябал? Небось, работал бы мелким клерком или консультантом по недвижимости, как и большинство представителей моего зодиакального знака.

«Ну да, — продолжал я свою мысль, — вот и получается: когда-то профессор помог мне, а теперь вот пришёл мой черёд вытаскивать его из какой-то идиотской передряги». Спаситель заблудших климатологов.

«Сила есть — ума не надо», — так за глаза обо мне говорят в институте. Когда-то давно профессор Тельман замолвил за меня словечко, да чего уж там — устроил в институт, несмотря на то, что практически всё руководство учреждения, в том числе и наш нынешний шеф, были против. Надо полагать, профессор потом не раз ещё об этом пожалел, но, как говорится, поезд уже ушёл, не выгонять же теперь человека. Вот и прижился в этом славном заведении, нашёл себе место под солнцем.

Шеф определил меня на такие вот, не связанные с академической деятельностью задания: съездить в удалённый филиал, устроить разнос зарвавшимся коллегам, отвезти важные материалы на конференцию. Да много чего можно придумать для такого увальня, как я. Курьер по большому счёту. А я, в общем-то, только и рад этому: чем дальше от науки, тем лучше, главное, чтобы деньги платили.

Я отключил автопилот и приготовился перейти в правый ряд: скоро нужно съезжать с трассы.

Будем надеться, что ситуация с профессором надолго не затянется, пара дней в горах — и вернусь обратно. К тому моменту как раз подойдёт время отпуска, и мы с Дейдрой поедем куда-нибудь на море.

Тут я вспомнил, как утром, собираясь на работу, хотел было разбудить Дейдру, но вовремя сообразил, что сегодня у неё выходной. Не далее как пару дней назад она закончила работу над очередным проектом и сейчас решила дать себе передышку. Оно и понятно: за последний год Дейдра изрядно вымоталась, одна инженерная разработка у неё следовала за другой, постоянная работа, недосып, зачастую не было выходных по месяцу и более.

Помнится, перед уходом чмокнул её в щёчку, а она вроде бы даже проснулась и улыбнулась мне.

«Умница она всё-таки, не то, что я», — подумалось, но почти сразу мои мысли приняли не совсем приятный оборот: предстоящий отпуск и поездка к морю были практически последней возможностью наладить непростые отношения.

Какое-то время назад отношения наши, что называется, зашли в тупик. Говорят, так часто бывает: живут себе люди, живут, вроде бы всё хорошо, но — нет, есть какая-то напряжённость, недопонимание, трещина между ними. И непонятно ведь, что не так, но что-то не так, и оба это понимают.

Давно бы уже сел да поговорил обо всём с Дейдрой! Тем более — она тоже переживает. Но, как всегда, я откладывал это неприятное мероприятие в долгий ящик. И дотянул: с каждым днём отношения наши становились всё хуже и хуже.

«Ну да ладно, — приободрил я себя, — всё будет хорошо».

Отчего-то во мне жила уверенность в том, что поездка к морю всё исправит, что мучительная необходимость в серьёзном разговоре отпадёт, что там, на море, в тени раскидистых пальм, мы расслабимся, и всё само собой образуется. Самообман, конечно, но так легче жить.

Я выехал на главную городскую магистраль, когда машина, идущая слева и чуть впереди, вдруг вильнула в мою сторону.

— Ах ты, чёрт! — ругнулся я вслух, машинально отключил автопилот и крепче схватился за руль.

Это был широкий красный лимузин, достаточно просторный и роскошный. Обычно в таких ездят преуспевающие бизнесмены или просто избалованные сынки богатых родителей. И этот седан едва не задел нос моей машины.

Съезжать вправо не было возможности — там тянулся отбойник. Притормозить я тоже не мог — сзади напирала блондинка в кабриолете.

Единственное, на что меня хватило, — это посигналить седану, однако тот, разумеется, не отозвался.

В затемнённые стёкла не было видно, кто там в салоне и чем они там занимаются. Лимузин начало таскать из стороны в сторону, шины завизжали как тысяча испуганных кошек. И я уже подумывал о том, чтобы всё-таки сбавить скорость, хотя блондинка сзади, кажется, не разгадала сути моих затруднений и продолжала висеть у меня на хвосте. С другой стороны — можно было поднажать и обогнать неспокойную парочку, однако как раз вовремя закончился барьер справа, спасительным пространством замелькала дополнительная полоса.

Удостоверившись в том, что на ней никого нет, я съехал в сторону и чуть перевёл дух. Теперь можно было сбросить скорость и пропустить вперёд ненормальную парочку, но мне этого сделать не дали.

В самый последний момент, когда мою машину и седан разделяли ещё несколько метров, его вдруг стремительно повело в мою сторону, и он со всего размаха заехал-таки своей массивной задней частью в мой бок.

Удар был сильный, что называется, наотмашь. Сам седан, кажется, тоже отлетел в сторону, но я этого уже не видел: я с ужасом смотрел вперёд, на приближающийся, пугающий своей зелёной массой газон.

Завыл автопилот, оповещая об аварийной ситуации. На такой скорости даже он, пожалуй, мало что может сделать. Я всем телом почувствовал удар о бордюр, потом машина взмыла вверх, но, слава богу, каким-то чудом умудрилась не перевернуться.

Автопилот рванул влево, уводя машину от опасного столкновения с каменной ландшафтной композицией, после чего врубил тормоза, и машина заскакала по мягкой сочной траве.

А я всё смотрел вперёд, не в силах что-либо предпринять.

Передо мной в кошмарной дикой пляске мелькало изображение планеты Меркурий — гигантский рекламный щит, в который через несколько мгновений врежусь.

Глава 2. Зверь

Машина слегка постанывала. Уж не знаю, отчего, но её корпус негромко потрескивал, как бы остужаясь и расслабляя несуществующие мышцы.

Я осторожно обернулся.

«Кажется, на этот раз пронесло», — мелькнуло в голове. Кто-то незримый, сидящий где-то наверху и повелевающий судьбами простых смертных, решил, что мне ещё рано, и спас от гибели, которая ещё полминуты назад казалась неизбежной.

Наверное, не хочет, чтобы пропустил командировку в горы, — решил я и пошарил рукой рядом с сиденьем. Нащупал кнопку деактивации защитного кокона и нажал на неё.

На самом деле, спас кокон, а не кто-то сверху. Кокон сработал за секунду до столкновения, опутал меня своими липкими мягкими объятиями, уберёг от ударов и не дал вылететь из машины наружу, за что ему, конечно, огромное спасибо. Сейчас же, когда опасность миновала, я отключил его, и он, словно бы обидевшись, ослабил хватку. Впрочем, один из ремней никак не хотел отцепляться от ноги, и я потратил минуту, освобождаясь от него.

Сзади что-то зашипело, вероятно, воздух из пневматической системы торможения. Этот звук вернул к необходимости поскорее покинуть машину — мало ли, что там ещё могло сломаться, может, сейчас как рванёт…

Я выбрался наружу и ещё раз огляделся. Машина представляла собой жалкое зрелище — теперь это лишь груда покорёженного металла. Поодаль, метрах в тридцати, покоились останки красного седана — не менее безобразная картина. Похоже, мой обидчик пострадал больше, скорее всего, он несколько раз перекувыркнулся через себя.

А вот кабриолета блондинки нигде видно не было.

Я прошёл чуть вперёд, обогнул рекламный щит и остановился с той стороны, с которой в него влетел.

Щит вдребезги. По обрывкам разноцветного покрытия ещё можно было догадаться, что ранее на нём была изображена реклама увеселительных туров на Меркурий, но…

«Да какая теперь разница?» — решил я и только тут заметил кабриолет, который мирно припарковался возле бордюра. Блондинка стояла рядом, общаясь с кем-то по видеофону. Надеюсь, что со службой спасения.

Я развернулся и, прихрамывая на левую ногу (только сейчас почувствовал боль в колене), бросился к покорёженному седану: нужно осмотреть его и по возможности помочь тем, кто в нём находился.

Позади раздался раскатистый вой сирен, что не могло не радовать. Видимо, одна из полицейских машин, патрулирующих трассу, оказалась рядом и заметила чрезвычайное происшествие, а может быть, это шустрая блондинка успела дозвониться до спасателей. В принципе, можно не торопиться, а подождать прибытия квалифицированных специалистов, но я всё же продолжил свой далеко не быстрый бег.

Я уже приблизился к седану, когда дорогу мне преградило огромное мохнатое животное.

Никогда не видел волков вживую, но отчего-то показалось, что передо мной стоит один из них. Большой, более метра в холке, серо-чёрный, с мощными челюстями.

И настроен явно не дружелюбно. Он стоял, ощетинившись, осклабив пасть в некоем подобии гримасы оборотня, с острых клыков капала слюна. Лапы широко расставлены, голова чуть ниже плеч, морда задрана кверху. Это была точно атакующая поза, и рычал он в мою сторону.

Не зная, что и подумать, я остановился. «Этого ещё не хватало», — пронеслось в голове.

Так мы и стояли друг напротив друга, наверное, минуту или даже больше. Я просто замер в нерешительности, боясь неосторожным движением спровоцировать его к нападению. А волк рычал низким, глухим, утробным голосом, трясся от ярости, предпринимая небольшие, едва заметные шаги в мою сторону. Я ощущал сумасшедшую энергетику, исходившую от зверя, он давил меня своим физическим превосходством и жаждой расправиться. Не сводя с меня жёлтых жадных глаз, он готовился к стремительному прыжку.

Но вдруг что-то переменилось. Вероятно, не выдержав колоссального нервного напряжения, существо буквально взорвалось в истерике. Внутренняя пружина, которую он сдерживал, дошла до предела допустимого сжатия и распрямилась в неистовом бешенстве. Он прыгнул на полметра вперёд и исступлённо залаял.

Я отпрянул, отшатнулся и невольно сделал несколько шагов назад, но тут же вспомнил услышанное когда-то давно утверждение, что волки не умеют лаять, и понял, что передо мной собака.

Собак я тоже не люблю, честно сказать — даже побаиваюсь. Но осознание того, что это не дикий зверь, сбежавший из зоопарка или забредший сюда из леса, придало сил. Это всего лишь пёс, пусть злой и сильный, но всё-таки не дикий, наверное, городской, бездомный, и поэтому такой агрессивный.

Я где-то слышал, что собаки, как, впрочем, и все живые существа, особенно те, которые издревле сопровождают человека, очень хорошо нас чувствуют. Это своего рода элемент приспособления к особенностям друг друга. И если человек трусит, если он боится собаки, то она это сразу понимает и будет давить на человека, будет вынуждать его сдаться, развернуться и кинуться прочь. Тем самым человек подставит себя под нападение, поставит в более удобную для атаки позицию.

Поэтому я взял себя в руки, самоуверенно шагнул вперёд и вернулся на исходную точку, с которой он меня согнал. Занёс руку вверх, как бы показывая, что собираюсь его ударить, и громко, что было силы, заорал.

И это сработало. Пёс вдруг обмяк, поджал уши и хвост, сгорбился. Он всё ещё смотрел на меня, но теперь в его глазах был лишь страх и унижение. Он был смешон и жалок. Несколько секунд зверь размышлял, что делать дальше, но потом стремглав развернулся и кинулся наутёк — прочь отсюда, от меня и моего кулака.

Я обернулся. В полусотне метров, возле кабриолета, уже стояли машины полиции и скорой помощи. Блондинка оживлённо жестикулировала и махала руками.

Я доковылял до красного седана и заглянул внутрь через разбитое, вывороченное стекло.

В салоне был только один человек — парень, сравнительно молодой, лет тридцати или около того. Лицо в крови, но он жив. Более того, изодранными непослушными руками пытается освободиться от опутавшего его кокона.

— Эй, парень, как ты? — только и смог вымолвить я.

Он поднял голову, тупо, непонимающе посмотрел и что-то ответил. Шоковое состояние ещё не прошло, поэтому ничего вразумительного не получилось.

— Спокойно, друг, — сказал я, — старайся поменьше двигаться. «Скорая» уже тут, сейчас тебе помогут.

Одной рукой я опёрся о крышу, а другой взялся за ручку двери и дёрнул на себя. Дверь не поддалась, заклинило.

— Кажется, у меня сломан позвоночник, — прохрипел он и в отчаянии опустил руки с зажатыми в них ремнями кокона. — Не чувствую своих ног.

— Это просто болевой шок, — попытался успокоить я. — Скоро пройдёт.

— Где Гарольд?

— Кто?

— Гарольд. Мой пёс.

— Ах, это твой пёс… Он убежал.

— Он жив? — с надеждой спросил бедняга.

— Живее всех живых, даже успел на меня полаять.

— Ума не приложу, что на него нашло… — Парень откинул голову назад, на сиденье, и закатил глаза. — Бросился на меня…

— Эээ… — Мне показалось, что он сейчас отключится, и я решил поддержать разговор: — Ты имеешь в виду — там, на дороге?

— Да… — Он приподнял голову и вернул глаза в естественное положение. — Мы ехали по трассе, и Гарольд вдруг, ни с того ни с сего набросился на меня. Вцепился в руку… Из-за этого-то всё и произошло. Никогда с ним не происходило ничего подобного. Покладистый, спокойный пёс…

— Бывает. — Я вспомнил слюну, капавшую с клыков, низкий глухой рык и исполненный звериной кровожадности взгляд. Не очень-то верилось в то, что пёс был спокойным и покладистым.

— Кстати, ты, наверное, тот, в кого я врезался?

— Да, это так.

— Мне очень жаль, что так вышло. — Он виновато на меня посмотрел. — Надеюсь, ты не сильно пострадал?

— Так, самую малость, — уверенно ответил я. — Не переживай, всё будет хорошо.

Сзади послышался топот и тяжёлое дыхание. Я обернулся. Это были полицейские и медики. Кажется, моя миссия на этом заканчивалась.

Один из медбратьев тут же принялся за меня.

— Пройдёмте в машину, — сказал он, — мне необходимо вас осмотреть.

Я был изрядно потрёпан, болело колено, ныло в боку, а ещё где-то разорвал рубашку — в таком виде являться на службу уж точно не стоит.

— У вас есть видеофон? — спросил я. — Мне нужно позвонить шефу, сказать, что опаздываю.

— Есть, но для начала мы вас отвезём в больницу и проведём обследование.

Глава 3. Самое плохое, что могло случиться

Дома было пусто и тихо.

Не то чтобы я удивился отсутствию Дейдры, скорее наоборот — в её обыкновении даже в выходные вести активный образ жизни. В отличие от меня, она не спит до обеда и далее, а встаёт рано.

Но что сразу бросилось в глаза, так это именно пустота, какая-то сверхъестественная, словно из квартиры ушёл дух, который тут жил. Ещё утром это было уютное гнёздышко, а теперь квартира стала просто квартирой — бетонно-пластиково-стеклянной коробкой и не более того.

Двоякое чувство, непонятное.