Наши уже не придут

Извлечение кобальта из давно сдохших батарей — это ни разу не безопасно и является причиной, по которой Немиров уже давно не курит. Ему больше нельзя.

Зато он обнаружил в себе коммерческую жилку и сумел «подняться» буквально на мусоре.

К 2039 году у него был свой бизнес по переработке отработанных батарей. Нельзя сказать, чтобы крупный, но и не мелкий — это был тот самый богоспасаемый средний бизнес…

— 27-я стрелковая дивизия нанесёт отвлекающий удар с южного направления, но настоящим ударом будет только наш, — продолжал подполковник Бутуханов.

«На классическую атаку с трёх направлений уже давно нет ресурсов», — подумал капитан Немиров. — «Ни у кого».

Первая Третья мировая война началась в 2041 году, по совершенно понятным причинам, но по совершенно непонятному поводу. Провокация со стороны Польши была встречена уничтожением ракетами трёх польских пограничных застав, после чего НАТО объявила, что была совершена агрессия к её члену.

Все уже давно жаждали крови, поэтому этот инцидент стал отличным поводом для сведения счётов.

КНР атаковала Японию и Австралию, Северная Корея вторглась в Южную Корею, а Россия сцепилась со всеми странами НАТО на территории Польши.

Воевали все яростно и бойко, не жалея ресурсов. Эта война должна была стать той, что положит конец всем войнам — в очередной раз.

Но в Первую Третью мировую никто не добился никаких успехов. Хотя, если считать сокращение добычи кобальта в Австралии успехом, можно сказать, что были достигнуты определённые успехи.

Война зашла в тупик, все это поняли, поэтому, в 2044 году, уже после того, как покалеченный и разорённый Аркадий Немиров, бизнес которого был уничтожен конкурентами, лихорадочно искал пути выхода из критической ситуации, все начали говорить о мире.

— … объяснить своим подчинённым, чего мы хотим добиться этим ударом, — закончил подполковник.

— На этом всё, — произнёс полковник Соснов. — Можете быть свободны.

Немиров, вместе с остальными комбатами, вышел из штабного блиндажа.

— Куришь? — спросил старший лейтенант Павел Павлович Лисовский.

— Не курю, — покачал головой Немиров. — По медицинским показаниям.

— Подготовил бойцов? — спросил Лисовский, закуривая самокрутку.

— Насколько это возможно, — пожал плечами Немиров.

— Слышал, сколько снарядов дадут? — усмехнулся старлей с очевидным позывным «Лис».

— Слышал… — произнёс Аркадий и вздохнул.

Им выдадут по десять снарядов на танк и это на пять суток боёв. То есть тратить он может только два снаряда в сутки. Меньше можно, больше нельзя. Превышать норматив можно только в случае угрозы выживанию танка.

Может показаться, что это очередное проявление военного дебилизма, но правда такова, что в тылу производят снаряды чуть ли не поштучно, в точном соответствии с передовыми общемировыми стандартами…

Вся планета переживает тяжёлую депрессию, вызванную мощной и неуклонной депопуляцией.

Статистики приводят цифры — на планете сейчас проживает шесть с половиной миллиардов людей. И дело даже не в войнах, внёсших весьма незначительную лепту в чистых потерях военных и гражданских, а в непрерывном экономическом кризисе, который привёл к тому, что снизилось финансирование здравоохранения, образования, социальных услуг, а также исчезли многие десятки миллионов рабочих мест. Массовая миграция, вызванная этими обстоятельствами, делу никак не помогала.

Без каких-либо ядерных ракет и химического оружия, запасы которого, к слову, теперь снова составляют солидную долю наличного оружия массового поражения, планета обезлюдела почти на два миллиарда с лишним — старики умирали, а дети не рождались.

Но эти пугающие данные не особо волновали капитана Немирова. Он уже давно видел, как мир упорно катится в пропасть. Это не Конец света, просто экономике очень и очень плохо…

— Что, будешь следовать нормативу? — поинтересовался старлей.

— Я же не дурак, — ответил Немиров. — Если не будет другого выхода, потрачу больше снарядов. Комбат до меня сэкономил один…

Подбитый «Strv 123А», уже пылающий боекомплектом, сделал свой последний выстрел, после чего взорвался. Снаряд пробил башню Т-90М и тяжело ранил капитана Лютерова осколком в голову. Танк отступил за холм, но комбата уже было не спасти. «Швед» был уничтожен, но батальон заплатил за это кадровым офицером. Помимо этого, наблюдатель на месте командира лишился обеих ног и был отправлен на гражданку по утрате опорных конечностей — с такой травмой списывают даже сейчас.

— Да, нехорошо тогда получилось, — согласился Лисовский, кашлянувший после очередной затяжки. — Но ты снаряды, всё равно, береги. Снабженцы не шутят — раньше, чем через пять суток, никаких тебе снарядов. Да и через пять суток, не факт, что привезут…

Изначально было понятно, что «пять суток» — это эвфемизм «когда-нибудь, наверное, возможно», поэтому снаряды легко могут не привезти.

Война идёт везде, но понемногу, поэтому столь малого выпуска снарядов хватает не на всех.

Основной упор идёт на производство артиллерийских снарядов, ведь бог войны до сих пор актуален и не желает уступать своего места. Поэтому снаряды производят, преимущественно, для пушек-гаубиц, в ущерб всему остальному.

И все выпускаемые разведдроны идут на удовлетворение нужд артиллерии — им гораздо важнее вовремя выяснять расположение сил противника.

— М-м-м, сука… — поморщился Лисовский, вытащивший из кармана смартфон. — Опять глушилку врубили. Перед каждым наступлением врубают. И это палево.

— Выгод от этого больше, — покачал головой Немиров. — Противнику, если он захочет узнать направление удара, придётся использовать наземную разведку.

Авиаразведка — это то, чего уже давно никто не видел, ведь все когда-то посчитали, что дроны будут закрывать все потребности войск. Только вот появившиеся универсальные глушилки — это был настоящий сюрприз, который не понравился никому.

«Да и ПВО…» — подумал Немиров.

— Не хуже тебя знаю, товарищ гвардии капитан, — поморщился старлей. — Только вот сеть не ловит, а я музыку послушать хотел. Кто знает, когда ещё раз послушаю? Может, больше никогда?

* * *

— БМП, девять часов! — сообщил наблюдатель, рядовой Урусбеков.

Немиров повернул башню в указанном направлении и увидел, как вражеский «Мардер» плюётся по ним очень короткими очередями из 20-миллиметровой пушки.

«Тоже экономят…» — подумал он.

Выстрел.

Снаряд с искрами ворвался в корпус БМП и вызвал пожар боекомплекта.

Вместо зрелищного взрыва бронемашина пошла яркими искрами и пламенем изо всех щелей. Так и будет гореть следующие несколько суток…

Половина суточной нормы уже израсходована. Остался один на сегодня или девять на всё время. И никто не знает заранее, какие встречи состоятся в эти пять суток.

Практического смысла брать Варшаву в окружение не было — взять её они не смогут, не такими силами, а полноценная блокада невозможна, по тем же причинам. Да и это вызовет лишь отвлечение части сил НАТО на деблокаду, что не займёт много времени и не затратит слишком много усилий.

Никто не будет развивать это наступление, никто не будет насыщать вклинивание резервами — нет давно уже никаких резервов.

«Наши уже не придут», — подумал Немиров. — «Все наши тут».

Он вернул башню на курс и отработал из спаренного пулемёта по выползающим членам экипажа «Мардера». Без лишних мыслей, без лишней жалости.

Когда с вражеским экипажем было покончено, капитан дал команду продолжать движение.

Укреп перед Варшавой обработали артиллерией, сравнительно щедро, то есть минут пять, силами трёх полных батарей. Помимо этого, артиллерия отработала ещё по четырём укрепам в стороне, что открыло возможность атаковать в любом из пяти направлений — это должно было озадачить вражеское командование и принудить его к распылению сил.

Это был очень широкий жест со стороны командования — такие траты непозволительны, поэтому результаты очередного наступления ожидаются соответствующие. Задействованные соединения должны удивить и восхитить генеральный штаб, чтобы такие расходы были хоть сколько-нибудь оправданы.

«Наверное, мы должны не потерять ни единого танка и взять под контроль Варшаву, чтобы оправдать хотя бы расход артиллерийских снарядов», — подумал Аркадий, внимательно рассматривая лесополосу через тепловизор.

ПТУР можно не опасаться — их не видели на поле боя так давно, что некоторые новобранцы даже не до конца верят в реальность их существования.

Для изготовления ПТУР хотя бы второго поколения требуется высокоточное производство, процессоры, производство особых порохов — всё это было утрачено почти везде.

В интернете есть сведения, будто бы у китайцев ещё есть производство ПТУР второго поколения, но это точно производится не массово. После Первой Третьей мировой войны все страны-участницы бросили все свои усилия на попытки остановить уже идущий экономический кризис, даже договорились поделить между собой конголезский кобальт и восстановить ООН, для урегулирования всех последующих конфликтов мирным путём. Но все эти попытки потерпели крах, поэтому кризис набрал обороты и начал свою кровавую жатву.

Военная промышленность оказалась особо уязвима и начала «ложиться», причём не помогали даже усердные попытки сохранить эти не разбомбленные крохи…

Есть ПТУР первого поколения, ручного наведения, по медным проводам, но они не очень точны, требуют очень высокой квалификации от оператора, и при этом остаются дорогим удовольствием. Их очень и очень мало, поэтому шанс встретить что-то такое именно здесь — это очень маловероятно.

Танк, тем временем, начал приближаться к избитой артиллерией лесополосе.

Сзади двигался Б-11 Итальянца, везущий в своём тёмном чреве, освещаемом двумя уцелевшими лампочками, отряд из восьми тяжеловооружённых штурмовиков.

— Стой! — скомандовал Немиров.

Впереди было слишком соблазнительное поле перед лесополосой. Такие ровные и удобные места, как правило, склонны минировать сапёры.

Мины бесполезны, если некому стрелять по замедленному ими противнику, но Немирову очень не хотелось терять трак или иным способом утрачивать мобильность танка.

— Включай трал, — приказал он механику-водителю.

Противоминный катковый трал опустился на почву.

— Малый ход, — по-морскому скомандовал капитан Немиров. — Наблюдатель — в носу не ковыряйся, смотри на все триста шестьдесят!

— Есть! — ответил рядовой.

Со скоростью около десяти километров в час они поехали по открытому полю и капитан почти сразу же получил подтверждение своим опасениям — под отвалом взорвалась мина, закрывшая весь обзор облаком дыма, пыли и земли.

Танк продолжал движение и «ловил» тралом очень плотно уложенные мины. Если бы они поехали без трала, поймали бы днищем не менее трёх мин…

— Это «Мирный», — связался капитан с Б-11. — «Итальянец» — иди след в след.

— Говорит «Итальянец», — донеслось из динамика шлемофона. — Понял тебя, «Мирный».

Безопасная колея сквозь минное поле была проделана и БМП поехала точно по ней.

Т-90М достиг линии вражеских окопов.

Один блиндаж накрыло прямым попаданием, поэтому среди груды сломанных брёвен, перемешанных с землёй и ветками, виднелись чьи-то конечности.

Рядом с окопами тоже наблюдалось несколько тел.

Немиров занял оптимальную позицию для наблюдения за местностью, под густой ольхой, а Б-11 высадил десант прямо в окопы.

Штурмовики быстро всё проверили и доложили лейтенанту, что всё чисто. В блиндажи никто лезть не стал — сейчас такое очень опасно. За годы войны обе стороны наловчились оставлять неожиданно побеждающему противнику серии незабываемых сюрпризов, о которых думаешь, если успеваешь, что лучше бы не находил…

Десант погрузился обратно в БМП и они продолжили свой рискованный путь.

Первую линию противник сдал неожиданно легко, но это может быть связано с тем, что именно отсюда наступления никто не ждал, поэтому тут поставили старинный, середины прошлого века, БМП «Мардер»[1], который продолжает активно искрить и дымить в пятидесяти метрах к западу от линии окопов. А может быть, что это хитрая ловушка с заманиванием сил противника вглубь обороны…

Тем не менее, приказ есть приказ.

— Дрон, — сообщил наблюдатель.

Он не увидел его глазами, а среагировал на показания датчика радиосигнала.

— Включаю РЭП, — произнёс Немиров и переключил тумблер.

Просто так его включать нельзя, ведь надо беречь ресурс ценнейшей техники. Устройства радиоэлектронного подавления, способные принуждать дроны к безопасному режиму, очень дороги и сложны в изготовлении, а по-настоящему хорошие модели уже давно не производятся. Впрочем, как и танки…[2]

Танки вообще уже давно не производят нигде. Максимум, на который хватает мировой промышленности — БМП, БТР, а также всяких эрзацев, оборудованных пулемётами.

Ручного огнестрела и патронов к нему ещё полно, хотя в той же Африке уже лет десять воюют между собой однозарядными самопалами или донельзя проржавевшими автоматами времён Брежнева, но на остальных континентах с патронами и автоматическим оружием проблем, пока что, нет.

Дрон, обнаруженный наблюдателем, попал под действие электронного подавления и по-быстрому отвалил в экстренном автономном режиме. Дорогая техника была спасена, но больше НАТОвцы сюда дроны не пошлют. Иногда бывает, что экстренный автономный режим срабатывает неправильно и ведёт дрон навстречу источнику подавления, а там его уже могут посадить и потом использовать себе на благо.

Возможно, это был камикадзе, а может и разведчик — это уже неважно, ведь он улетел.

Говорят, у кого-то в танковой бригаде есть антидроновые ЭМ-ружья, пережигающие всю электронику в направлении разряда, но Немиров не особо интересовался, ведь всё равно не поделятся.

— Танк, девять часов! — выкрикнул наблюдатель.

Аркадий повернул башню в указанном направлении, но увидел только ржавый остов танка М1. Американский танк основательно сгорел, поэтому представлял собой большой кусок ржавчины, на котором почти не осталось копоти — время и дожди смыли нагар.

— Это подбитый, — произнёс он. — Смотри внимательнее, товарищ рядовой!

— Виноват, товарищ гвардии капитан! — ответил тот.

Вторая линия укрепа была разбомблена, судя по расколотым бункерам и размазанным окопам, но это происходило очень давно — всё успело зарасти травой и даже молодыми деревьями.

Немиров вспомнил, что на карте это значилось как старые укрепления времён предыдущей войны. Сюда прилетали высокоточные ракеты, управляемые бомбы и корректируемые снаряды — то есть, вся роскошь прошлого.

Через эту старую линию укреплений была проведена грунтовая дорога, по которой Немиров не поехал. Он проложил маршрут через зону близ кустарников, по самому неудобному пути, где точно никто не станет ехать.

Сопротивления всё нет и нет, а должно быть, поэтому Немиров начал беспокоиться. Происходит что-то нештатное.

Наконец, они достигли настоящей второй линии обороны.