Помоги проекту - поделись книгой:
- Да не, - сказал Клоновский. - Мёртвый. Точно.
И в этот самый момент Илья Ильич открыл глаза, вздохнул и резко сел…
Я пришёл в сознание не сразу. Сначала у меня не было ни мыслей, ни тела. Было лишь стойкое ощущение того, что я не иначе как тону. Мне не хватало воздуха. Очень не хватало. А ещё я не мог шевелиться.
Я умирал, я чувствовал это.
И тут вдруг, - щёлк! – мне как будто бы дали доступ к телу. Руки, ноги, голова – всё ощутилось целиком и сразу.
Первым делом я втянул в себя воздух. Звук при этом получился такой, будто это насос-лягушка наглотался воды. Вторым делом я резко сел и тут же ударился лбом обо что-то твёрдое и хрусткое.
Ох, ё-ё-ё…
Я расквасил нос парнишке, который зачем-то склонился надо мной. Доктор? Я что, вместо «спасибо» уебал доктору по морде? Стыд-то какой! Он же меня спасал!
- Прошу прощения! – крикнул я каким-то чужим голосом. – Я это не специально!
- Мф-мф-мф, - прошамкал доктор, зажимая нос ладошкой.
Парень явно потерялся. Он что есть мочи таращил на меня глаза и пятился.
- Осторожно, доктор! – закричал я, но поздно.
Доктор споткнулся о какую-то сраную табуретку, завалился назад и в падении крепко приложился затылком об острый угол стола. Затем он упал в гору салфеток и без движения затих. Мятые, скомканные, липкие даже на вид, - ну точь-в-точь обдроченные, - салфетки начали багроветь от его крови.
И тут я начал кое-что догонять.
Парень не выглядел как доктор. Вместо белого халата на нём был костюм-тройка без пиджака, но с жилеткой. Жилетка при этом была яркой, красно-жёлтой, расписанной пол хохлому. Да и комната, в которой я пришёл в сознание, меньше всего походила на больничные покои.
Грязь кругом, вонища, фантики.
- Ах ты сволочь, - раздалось позади.
Оглянувшись, я увидел здоровенного бугая. Бугай скалился, рычал, жал кулаки и медленно направлялся в мою сторону. Я как-то сразу понял, что этот персонаж настроен ко мне враждебно. Я такие вещи считываю, ага. Секу прям.
- Стоять! – крикнул я и поднялся на ноги. – Не подходи! Тебе же хуже будет!
И я не врал. Уж чего-чего, а пиздов я отвешивать умею. Хобби у меня такое, ещё со школы.
- Сейчас посмотрим, - бугай не внял.
Он отвёл на удар свой огромный волосатый кулачище и ринулся прямо на меня. Ну а что я? Вместо того, чтобы принять удар на ебальничек, я резко нырнул вниз и в сторону.
Бугай ударил мимо, по инерции подался вперёд, наступил на пустую бутылку, поскользнулся, затем наступил на ещё одну бутылку и тут уж совсем заковырялся в ногах. То и дело пожимая плечами, он заплясал по комнате. Ему бы сейчас цилиндр и трость в руки, получилось бы весьма забавно.
Однако забавностью тут даже не пахло. Дело в том, что он плясал в сторону окна и никак не мог остановиться.
- А-а-а! – заорал бугай.
- Осторожно, ёптвою!
Как только крик за окном оборвался, я первым же делом метнулся к молодому; тому самому, что отдыхал на горе салфеток.
- Эй, братиш, – я осторожно шлёпнул его по щеке. – Братиш, ты как?
Ответа не последовало.
Тогда я аккуратно повернул его голову набок, так чтобы была возможность осмотреть место, которым он приложился. И лучше бы я этого не делал. Чёрт его дери, меня чуть не вывернуло от такого зрелища.
Парень проломил себе череп. Из дырки в голове хлыстала густая тёмная кровь. Волосы местами слиплись и сам он как-то неестественно побледнел. Пу-пу-ру-пу-пу. Во что же я такое влип?
- Илья Ильич? – услышал я за спиной хриплый голос.
Моё имя! Ну слава тебе яйца! Хоть кто-то объяснит мне, что здесь происходит.
- Да-да? – нарочито спокойно ответил я и обернулся.
В комнату вошёл тощий мужик чуть за пятьдесят. Двигался мужик легко, а одет был в охотничьи штаны, расстёгнутую телогрейку и шапку-ушанку. Борода у мужика была густая и взъерошенная. Этой своей бородой он чем-то неуловимо напоминал манула и, как мне показалось, зачем-то скрывал за ней тонкие и приятные, - я бы даже сказал «эльфийские», - черты лица.
- Илья Ильич, там у ворот джип стоит заведённый, - недовольно сказал мужик и нахмурился. – Давно уже стоит. Наверняка по вашу душу. Вы бы вышли и поговорили с ними по-мужски. Ну сколько можно от неприятностей-то бегать, а? А это… это что!? – мужик заметил тело. – Это что, Клоновский!?
Тут же в комнату забежала девушка.
Я, конечно, не мальчик, но тут я прям залип. Залип сразу же, уж так ебабельна она оказалась. Волосики соломенного цвета стянуты в толстую косу. По вздёрнутому носику и лбу рассыпаны нечастые тёмные веснушки. Глаза не голубые, а прямо вот синие; яркие, как какой-то минерал.
Фигурку целиком не разглядеть за сарафаном, но всё равно понятно – кровь и молоко. И кровь, и молоко, и секс. Сисячки большие, крепкие, на ощупь грозят оказаться приятней, чем капитошка с тёплой водой. Ножки длинные, крепкие, тренированные. Попочка широкая, к поцелуям зовущая.
И при всём при этом на девушке совершенно не было косметики, а короткие ногти, видимо, никогда не знавали маникюра. Однако всё это шло ей лишь на пользу и придавало какого-то деревенского шарма.
Ну да! Точно! Идеальная деревенская девчонка! Глядя на неё, я тут же подумал, как аутентично она будет смотреться лёжа голышом на стогу сена! А ещё о том, как здорово буду смотреться на ней я и…
- Ой-ой! – крикнула девушка и выпучила свои синие глазюки на труп. – Ебаться-сраться! Барин, ну как так-то!? Это кто такой!?
- Это Клоновский, доченька! – ответил ей мужик-манул. - Клоновский!
- Ой-ой! – девушка схватилась за голову. – Это что же мы теперь!? В жопе!?
И в этот самый момент чужая память хлынула мне в голову. Не хлынула, точнее. Наслоилась. Проступила, будто текст следующей страницы на мокрой газете.
Я понял, что произошло. Я понял, куда меня занесло и кто я теперь. Я почувствовал магию, что течёт по моим жилам. И да, точно так же, как и все в этой комнате, я понял одну простую истину:
- Ну да, - сказал я. – Мы действительно в жопе…
Глава 2. Про подъемный кран.
Я не испытал никакого удивления. Знания и воспоминания Ильи Прямухина сразу же стали частью меня, и удивляться им было как минимум странно.
Вот только мне досталось не всё. Во всяком случае, не всё сразу. Память как будто бы не прогрузилась целиком и кое-где зияли дыры. Целые годы жизни или темы, - например, кто такие одарённые? – вертелись где-то на кромке восприятия и сфокусироваться на них никак не получалось. Это раздражало точно так же, как забытое слово, которое вертится на языке.
А ещё, - до кучи, - в голове начал проступать фрагмент из моего небытия. Во время путешествия моего сознания из тушки в тушку что-то произошло, но я никак не мог вспомнить что. Помню… белое и синее. Синее и белое. И ещё почему-то хочется сказать «Романов». Что ещё за Романов?
Ладно, сейчас это не первостепенно. Для начала нужно попытаться собрать картинку из обрывочных воспоминаний Ильи Ильича Прямухина и хоть как-то адаптироваться в новом мире.
Итак, что за карты мне достались?
Я попал в тело молодого аристократа из знатного рода, вдобавок ко всему наделённого магическими способностями. Звучит хорошо. Да чего уж там? Звучит прямо-таки заебато! Вот только если копнуть поглубже…
Пу-пу-пу, блядь.
Во-первых, молодое тело к совершеннолетию ушатано так, что без слёз на него не взглянешь. Плечи узкие, ручки-веточки, грудь впалая. Вся рожа в прыщах. Жопа от постоянного сидения по-девичьи раздалась вширь. Мамкин жених, короче говоря. Ещё и зрение так себе…
Ну хоть писос не подвёл, и на том спасибо.
Меж ног у парня болтался внушительных размеров детородный дрын; таким и девок портить и кротов пугать.
Во-вторых, знатный род уже не торт. Мой почти что полный тёзка, - он Илья Ильич Прямухин, а я в прошлой жизни Илья Ильич Кривухин, ай да игра слов, ай да оригинальность, - был последним мужчиной в своей семье.
С деньгами у него не сложилось. Не срослось, ага. Из собственного имущества у Илюши имелись разве что очки, очко и тапочки. Ну и ещё отец-алкоголик подкинул в качестве наследства раздолбанное поместье в Кувшиновском районе Тверской области.
Поместье! Слово-то какое, еби его мать. А на самом-то деле жалкое зрелище. Развалина. Защитная стена по периметру участка местами рухнула, весь двор зарос репьём и лопухами, а сам дом пошёл трещинами. Крыша течёт, проводка коротит, сантехнике давным-давно пора под замену. Короче говоря, пиздец.
Так.
Ну и в-третьих… Что там было в-третьих? О чём я говорил в самом начале? А, ну да! Точно! «Наделённый магическими способностями»!
Конкретно этот блок памяти прогрузился очень и очень хреново. Я знал, что я маг, но что такое магия, как она работает, как её применять и развивать я не знал. Ну да ладно, не до неё сейчас.
- Илья Ильич, ты чего натворил-то!? – заорал мужик-манул и бросился к телу Клоновского.
- Ой-ой-ой, - запричитала его дочь.
Эти двое - они мои… ммм… не сказать, чтобы вот прям крепостные. Крепостных в Российской Империи нет уже больше ста лет, и де-юре никто никого не держит. Просто они добровольно оформлены, как люди моей семьи. Они живут на моей земле, работают на меня и платят мой, - помещичий, - налог.
Я точно знаю, что налог в этом мире – это почему-то очень важно, но не помню почему именно. А хотя… стоп!
Я не «не помню»!
Я, блядь, не знаю!
Зато я внезапно знаю ЛОР десятка компьютерных игр, кучу персонажей комиксов и сериалов, а также имена всех без исключения порнозвёзд. Илюша, ёбаный ты осёл, ну чем ты интересовался!?
- Мёртвый, - зафиксировал мужик-манул, сидя на корточках возле трупа.
Бородатого, кстати, зовут Джакузий Кузьмич. Хороший мужик. Верный нашему роду, очень деятельный и такой прям… про природу. Лес знает, растения знает, где какие тропки, где какие полянки. Речку Осугу, так ту вообще как свои пять пальцев знает, со всеми ее излучинами и затонами. Он раньше гончих держал и ходил с Прямухиным старшим охотиться на химер. Химеры тоже очень важны, и про них информация пока что тоже не всплыла. Во-о-от.
Ну а дочка его, стало быть, обворожительная Борзолюба Джакузьевна. Любаша, если коротко.
Любаша родилась, выросла и расцвела прямо здесь, на Прямухинском хуторе. Нигде никогда не бывала, мира не видела, с людьми не общалась. Все как-то с батей, да с батей, - он-то, кстати, и научил ее так мощно и по-мужски материться.
- Ебучий случай, - Любаша начала нервно расхаживать своими аппетитными ножками взад-вперёд по комнате.
Бедная девка.
С её внешними данными ей в городе цены бы не было. Да чего уж там? Её бы любой аристо в жёны взял, ну или на край в наложницы. А она тут, в глуши, в самом соку и без мужского внимания. Наверняка уже в тайне обвенчалась с душевой лейкой. Наверняка издрочилась вся, бедняга. Так же, как и Илья Ильич.
Ну какая же глупость, а!? Два молодых организма столько лет просуществовали рядышком и вместо того, чтобы скооперироваться и накончать с три короба, теребили поодиночке. Ну ничего. Погоди до вечера, Любаша. Материться ты умеешь, это я уже понял. Послушаем теперь, как ты стонешь.
- И что нам теперь делать-то, а? – риторически спросил Кузьмич.
Он стащил с головы ушанку и закрыл глаза. Затем внезапно оскалился, выпрямился в полный рост и прямо-таки просверлил меня взглядом.
- Ты, - прошипел Кузьмич. – Сопляк тупорылый.
Ого! Нормально он так со своим барином общается.
- От тебя требовалось не делать ничего! Ничего! – заорал он. – Но ты даже этого не сумел! Всё просрал, и деньги, и поместье, а теперь и весь свой род! Мы с Любашей тебя, идиота, как могли тащили, чтоб ты с голоду не подох! А ты! Ты-ы-ы-ы! – Кузьмич направил на меня трясучий от злобы палец. – Ненавижу тебя, мразь малолетняя!
- Так, - я добродушно улыбнулся и хлопнул в ладоши. – Кузьмич, в первый и последний раз от тебя такое слышу.
Бородатый изменился в лице. Не понял, что такое сейчас происходит.
- Ты мужик хороший, дельный, - продолжил я. – Но давай-ка не забывайся. На «ты» без проблем, а вот за «мразь малолетнюю» в следующий раз высеку.
В ответ Кузьмич лишь удивленно раззявил рот. Он явно не ожидал, что барин осмелится что-то возразить, да притом так легко и непринуждённо. Ну ничего, привыкнет. А на первый раз и впрямь обойдёмся без санкций. Его можно понять, да и я товарищ эмпатичный, так что забыли.
А тем более, что сейчас важней вывезти ситуацию с невинно-убиенным братом главы довольно сильного Тверского клана, труп которого валяется у меня в комнате. Да, его убил не я, но теперь поди-ка это докажи.
Я задумался.
Хм…
Илье Ильичу, - то есть мне, - всего-то нужно было вернуть пустяковый карточный долг в тысячу рублей. То есть изначально проблема упиралась в деньги. Ну а как мы помним по древней мудрой пословице богоизбранного народа - если проблему можно решить деньгами, то это не проблема, а просто непредвиденные расходы.
Однако теперь всё усугубилось. Теперь всё гораздо серьёзней. Теперь в мою сторону сработает безразличный ко всяким оправданиям механизм кровной мести, и хрен я в моем нынешнем состоянии смогу его остановить. Меня убьют, поместье сожгут, Любашу вообще по кругу пустят.
Грустненько как-то получается.
Хотя если… И ещё… А потом ещё…
Отлично!
План готов.
- Значит так, - сказал я. - Кузьмич, оттащи господина Клоновского в его машину. И его друга тоже оттащи, он где-то там внизу валяется, - я махнул рукой в сторону разбитого окна. – А ты, Любаша, прибери-ка в моей комнате. И выкинь всё. Всё, кроме документов, одежды и ноутбука.
Поделиться книгой: