Трактат о счастье

Я продолжил движение по набережной Фонтанке. Дошёл до Аничкова моста, свернул на Невский проспект и уверенно зашагал в сторону Канала Грибоедова. В отличие от набережной, на Невском было много людей. Избегая столкновения с движущимся человеческим потоком, я резко притормаживал перед неожиданно остановившимися посреди тротуара зеваками или уворачиваться от несущихся на меня, увлечённо разглядывающих витрины магазинов прохожих. В такие часы движение по Невскому проспекту напоминало мне рафтинг. Минут через пятнадцать я всё-таки добрался до канала Грибоедова.

Это место, как всегда, было переполнено народом. Справа и слева вдоль тротуара располагались лотки со всевозможными ручными поделками, сувенирами, хот-догами, мороженым и холодными напитками. Между лотков, как на базаре, табунами ходили туристы, желающие всё увидеть, всё потрогать, всё попробовать и что-нибудь увезти с собой из Питера.

Я на полном ходу врезался в толпу, хотя и не понимал, а что, собственно, мне здесь нужно? Чуть дальше, ближе к храму «Спаса на Крови» располагались ряды уличных художников. Кто-то продавал свои абстрактные или авангардистские картины, нарисованные аэрозолями, кто-то рисовал дружеские шаржи с натуры.

Шарахаясь от первых, как от дезинсекторов, я задержался у художника-портретиста, который рисовал картины на заказ. Он как раз закончил чёрно-белый эскиз молодой женщины. Рисунок получился весьма реалистичным. Довольная заказчица расплатилась с художником. Он профессионально упаковал портрет, протянул свёрток женщине и вдруг заметил меня и застыл. Я на всякий случай оглянулся, не понимая, кто или что его могло так удивить? Художник не сводил с меня глаз.

— Здравствуйте, — поздоровался я с ним, чтобы прервать неудобную паузу.

— Вы?!

— Мы знакомы? — удивлённо спросил я.

— Секундочку — произнёс художник.

Он вытащил из огромной сумки свёрток, развернул и показал мне картину. На этот раз я потерял дар речи. Это был мой портрет со светящимся над головой шаром. В руках была большая книга, которую я протягивал кому-то за пределы картины. На книге красовалось название «Трактат о с … е». Второе слово закрывала моя рука. Видны были только первая и последняя буквы «с» и «е».

— Что это Вы изобразили на картине? — с надеждой спросил я.

— Не знаю… Я проснулся среди ночи, и меня потянуло к мольберту. Рука сама летала над холстом, хотя я и не понимал, что рисую… Только сейчас я понял, что это был Ваш портрет. Может, Вы мне объясните, что всё это значит?

— Хм… Портрет действительно мой… Кое-что из того, что вы нарисовали, уже случилось, кое-что — предстоит в будущем. Девушка-экстрасенс была права. Пока же я сам мало что понимаю…

— Может, этот портрет поможет Вам решить загадку? — улыбнулся художник.

— Дело в том, — замялся я, — что не захватил с собой наличных денег…

— Ладно, подарю её Вам, мне эта картина всё равно не нужна.

Художник тщательно упаковал холст и протянул мне длинный свёрток.

— Спасибо! Не подскажете, что там на книге написано? «Трактат о …» чём?

Художник виновато развёл руками.

— Я нарисовал всё, что «увидел».

— Да…, загадка. Ещё раз Вам огромное спасибо. До свидания.

Картина, возникшая столь таинственным образом, ещё больше убедила меня в том, что я должен написать трактат. Вот только о чём? Зацепка из двух букв уже была. Почему-то подумал, что на улице Рубинштейна я смогу узнать, какое это слово. Пока я размышлял, ноги уже сами несли меня по нужному маршруту.

С Невского проспекта я свернул на улицу Рубинштейна, которую называют главной ресторанной улицей Петербурга. Кто-то подсчитал, что в двадцати семи домах на ней располагаются около пятидесяти питейных и закусочных заведений. Для одних эта улица знаменательна своей архитектурой, чего стоит только «дом-утюг» с башней у пяти углов. Для других она знаменательна известными людьми, которые проживали на ней в разные годы. Для третьих — улица Рубинштейна знаменательна театрами — Музыкальным Театром «Зазеркалье» и Малым драматическим театром — Театром Европы.

Проходя мимо зазывно открытых дверей кафе и ресторанов, вдруг вспомнил, что я сегодня ещё не завтракал, и стал присматриваться к летним верандам на тротуаре. Умиротворённо развалившиеся в креслах посетители аппетитно уплетали бутерброды, запивая их кофе из довольно изящных чашек. Вот очередные веранды кафе со смешными названиями заведений «Счастье» и «Фартук». Первое мне показалось благозвучнее, поэтому решил в него заглянуть.

Устроившись поудобнее в плетёном кресле, заказал себе кофе с круассаном. За соседним столиком маленькая девочка раскрашивала цветными карандашами картинку. Её родители почему-то сидели с грустными лицами. Мужчина держал женщину за руку. Похоже было, что они чем-то сильно озабочены. Девочка покосилась в мою сторону, затем, отложив карандаши, она повернулась и пристально посмотрела мне в глаза.

— Дядя, а Вы волшебник? — обратилась она ко мне.

— Нет, с чего ты взяла? — удивился я.

— Я знаю, что Вы всё можете. Пожалуйста, сделайте так, чтобы мечта моя исполнилась.

— Но я не волшебник… — попытался было я возразить, но светящиеся надеждой глаза девочки вынудили меня ей подыграть. Я повернул к ней ладонь правой руки и произнёс таинственным голосом:

— Пусть твоя мечта исполнится.

Девочка продолжала смотреть на меня немигающим взглядом. У мужчины зазвонил телефон. Он небрежно поднял трубку и вдруг резко насторожился.

— Из больницы, — бросил он маме девочки. — Алло…. Алло… Слушаю… Да …, да … — лицо его прояснилось, на глазах проступили слёзы. — Да-да… выезжаем.

Всё это время девочка с мамой не сводили с него глаз.

— Оля вышла из комы! — радостно произнёс мужчина.

Молодая женщина заплакала и бросилась обнимать мужа. Девочка улыбнулась и повернулась ко мне.

— Спасибо, дядя.

Я не знал, что ответить. Всё, что произошло, глубоко тронуло меня, хотя я к этому не имел никакого отношения. Однако странное совпадение… Мужчина срочно попросил счёт, расплатился банковской картой и оставил пару тысяч чаевых.

— Ваше кафе действительно приносит счастье! Спасибо за всё! — поблагодарил он официантку и встал из-за стола. Девочка последовала за родителями, но вскоре обернулась и снова улыбнулась мне.

"Приносит счастье…" — мысленно повторил я слова мужчины. — Счастье… Первая буква "с", последняя — "е". Меня словно пронзило током. — Ну, конечно же, "Трактат о счастье". Вот какую книгу я должен написать.

4. Схоластика древних философов

«А что я, собственно, знаю о счастье, чтобы написать научный трактат? «Как счастлив я, когда могу покинуть докучный шум столицы и двора…» Александра Сергеевича?» — думал я, допивая кофе и дожёвывая круассан.

Мне нужны знания. В интернете ничего серьёзного не найти, потому как это большая помойка. Научные работы в этой области могут быть только в библиотеке, но я не знаю ни названия книг, ни авторов трудов в этой области. Может быть, сами книгохранители помогут в поисках? Решил ехать в новый корпус Российской национальной библиотеки на Московском проспекте у метро «Парк Победы». Современные электронные указатели меня привлекали больше, чем ковыряние в традиционных карточных алфавитных или систематических каталогах.

На балконе зала электронной библиотеки на третьем этаже я подошёл к дежурному библиографу.

— Простите, пожалуйста, — обратился я к женщине средних лет.

Сотрудница оторвала голову от книги и посмотрела на меня поверх очков. Я продолжал.

— Не подскажете, с чего начать поиск научной литературы о счастье, если я не знаю ни авторов, ни названий книг? Я пока полный дилетант в этой области.

Женщина пристально посмотрела на меня, взявшись правой рукой за очки. Затем медленно сняла их, слегка закусив кончик дужки зубами, и загадочно произнесла.

— Вы не найдёте здесь то, что ищете…

— Почему? — удивился я столь неожиданному ответу.

— Если бы в библиотеках было то, что Вы ищете, человечество давно бы воспользовалось этими знаниями. Судя по тому, что мы сегодня имеем, никто ничего путного так и не написал.

— Ни в одной из сотен тысяч книг? — поразился я.

— В них пустая игра слов и манипуляция прописными истинами. А то, что Вы ищете, — ещё не написано. Это как раз Ваша работа.

— Вы знаете, что я должен написать?!

— Трактат о счастье. Люди давно его ждут. Есть несколько трудов с подобными названиями или на подобную тему. Правда, эти книги не стоят потраченного на них времени.

— Но позвольте, как же я напишу трактат, если я не учёный? Я ведь не имею нужной эрудиции!

— Неправда… Вчера Вы овладели всеми необходимыми для этого знаниями и способностями.

— Вам и это известно? Но я не знаю, как ими воспользоваться.

— Увы, я тоже — развела руками библиограф.

— Спасибо…, — задумчиво произнёс я и побрёл в направлении к выходу.

Вопросов становилось всё больше: «Кто и зачем наделил меня этими знаниями и способностями? Это произошло после контакта со светящимся шаром? Я столкнулся с устройством внеземного происхождения? Меня вчера подключили к какой-то внеземной информационной сети? Как воспользоваться наделёнными знаниями?»

Предаваясь размышлениям и поиском ответов на вопросы, я каким-то образом оказался у Летнего сада. Прогуливаясь по нему, я внимательно разглядывал его многочисленных посетителей. Редкие петербуржцы посещали парк в поисках душевного спокойствия. Основную массу людей представляли гости нашего города, которых можно было отличить от местных по суетливым перемещениям от фонтана к фонтану, от скульптуры к скульптуре с мобильными телефонами в руках. Их преследовало неукротимое желание сделать как можно больше фото себя любимых на фоне этих достопримечательностей.

Я остановился на второй площадке возле Гербового фонтана, который состоял из центрального водомёта и восьми маленьких по бокам. Забавно было наблюдать, как мальчик лет пяти тянул руки к одной из боковых струй. Он так старался, что, казалось, вот-вот упадёт в фонтан. Мне вдруг так захотелось помочь мальчику прикоснуться к струе воды и получить свою частичку счастья? Но как это сделать? А если вмешательство извне?

В поле зрения попал голубь, мирно клевавший что-то у фонтана. Я пристально посмотрел на него. Он прекратил клевать и, слегка склонив голову, покосился в мою сторону. Через минуту голубь взлетел, описал полукруг и на большой скорости врезался в струю. Разбившись от удара, вода слегка окатила мальчика с головой. Он взвизгнул от неожиданности и, радостно засмеявшись, отскочил от края фонтана.

Что это было? Голубь исполнил мой мысленный приказ? Я снова пристально посмотрел на голубя, но тот больше не обращал на меня внимания. Отряхнувшись и почистив пёрышки, он взмахнул крыльями и куда-то улетел. Значит, всё-таки существует выход из любой безнадёжной ситуации?

Сделав пару кругов по саду, я присел на свободную скамейку и вдруг заметил вдали знакомый силуэт. О боже! Это была Лена! Она не спеша шла по аллее, вскинув голову, и мечтательно разглядывала кроны деревьев. Так бы и прошла мимо, не заметив меня, если бы я не окликнул её:

— Лена!.. Лена!

Увидев меня, она сильно удивилась:

— Ба! Какая встреча! Вы что, преследуете меня? — засмеялась она.

— Что Вы, я сам приятно удивлён!

Лена опустилась рядом со мной.

— Что интересного произошло в Вашей жизни со дня нашей встречи?

Первым желанием было рассказать ей всё, но я воздержался. Она или не поверит мне, или, того хуже, сочтёт психически нездоровым.

— Да вот никак не забуду нашу дискуссию.

— А-а, не можете мне простить проигрыш? — кокетливо улыбнулась Лена.

— Если Вы не против, хотел бы ещё немного поговорить о счастье.

— Хорошо, с чего начнём? — заинтересовалась Лена.

— С самого начала, с определения.

— Вот такое подойдёт: «Счастье — это максимальная удовлетворённость условиями собственного существования»?

— А что тут понимается под словом «Удовлетворённость»? — придрался я.

— "Удовлетворённость" — это эмоциональная реакция на счастье.

— Оригинально! «Счастье» определяется через «удовлетворённость», а «удовлетворённость» — через «счастье»? Вам не кажется, что это жонглирование словами?

— Типичный научный метод, — пожала плечами Лена.

— Интересно, а что думали о счастье великие философы?

— Могу просветить, — улыбнулась Лена. — Сократ учил: «Секрет счастья, видите ли, не в том, чтобы искать больше, а в том, чтобы развить способность наслаждаться меньшим». Созвучные мысли в более позднее время высказывал и британский философ Джон Стюарт Милль: «Я научился искать счастье, ограничивая свои желания, а не пытаясь их удовлетворить».

Я снисходительно фыркнул.

— Согласно их логике, самый счастливый человек — это покойник, ведь у покойника вообще нет никаких желаний.

— А вот ещё один взгляд. Гаутама Будда считал: «Нет пути к счастью: счастье — это путь».

— В переводе на обычный язык это означает «стремись всю жизнь к счастью, и будешь счастлив», — подхватил я. — Хороший совет. Следуя этой логике, можно продолжить: «Ищи всю жизнь еду, и будешь сыт».

— Весьма своеобразная интерпретация мыслей Великих, — усмехнулась Лена. — А что думаете о словах Платона: «Стараясь о счастье других, мы находим своё собственное». Созвучную мысль высказал Дени Дидро: «Самый счастливый человек — тот, кто дарит счастье наибольшему числу людей».

Я незамедлительно парировал.

— Видимо, именно этими постулатами Платона и Дидро пользовались в жизни самые счастливые люди на Земле: рабовладельцы, капиталисты, олигархи и крупные чиновники?

— Да уж… — задумчиво произнесла Лена. — Ну, тогда, может быть, мысли Эпикура будут Вам близки? Он, в частности, считал, что: «Нельзя жить счастливо, если вы не живете мудро и праведно, и нельзя жить мудро и праведно, если вы не живете счастливо».

— Ага! Представляю, как прекрасно размышлять о мудрости и праведности на голодный желудок или под ударами плетей надсмотрщика.

— Тоже, верно, — согласилась Лена. — А вот Марк Аврелий Антонин выдал следующее: «Ни один человек не счастлив, пока он не считает себя счастливым».

— Жаль только, что нет инструкции, как воспользоваться этой мудростью?

— Леонардо да Винчи, к примеру, писал: «Счастье достаётся тому, кто много трудится».

— Он эту мудрость, случайно, не рабам адресовал?

Лена грустно усмехнулась и продолжила.

— Бенедикт Спиноза считал, что: «Истинное счастье и блаженство человека состоят только в мудрости и познании истины».

— Особенно когда тебя терзают голод, холод, страх и неуверенность в завтрашнем дне».

Лена слегка призадумалась и попыталась возразить.