Помоги проекту - поделись книгой:
— Не стоит… — ответил себе мысленно Драм и вдруг вздрогнул от внезапного шума.
Сью, запыхавшись, забежала в маленький закуток под горкой и едва переводя дыхание сказала:
— Драм… Ты… Мо…жешь… пожалуйста… вы…лезти пока из сумки, а?.. Мне… Мне надо во…ды взять…
"Неужели ещё помнит — как меня зовут!.. — хмыкнул про себя Драм с обидой и горечью, — Кто бы мог подумать!.."
Котёнок медленно, опустив голову, вылез из сумки, и остался стоять обиженно неподалёку.
— Фу-уух!.. — закончив жадно пить воду из бутылки, тяжело выдохнула Сью, да так, что Драма чуть было не сдуло таким мощным потоком воздуха. — Это… Это что-то с чем-то…
— Ну конечно… — медленно, нараспев протянул Драм, — Конечно — что-то с чем-то… Ты развлекайся, развлекайся дальше… А обо мне не беспокойся. Мне и здесь очень, очень интересно. Здесь такая невероятно интересная стена!.. Я готов за бесплатно рассматривать её часами!..
— Да, уж ты скажешь — развлекайся!.. — покачала головой Сью, оперевшись руками о колени и тяжело дыша. — Это… Это… Я и не думала, что здесь так устанешь!.. Казалось бы — поиграть с детьми и всё!.. А ведь… Ведь не заставишь же их поиграть во что-нибудь спокойное! Всё им надо бегать и… И… А даже мастер-класс — уж что же может быть спокойнее?!. Так нет же — все карандаши теперь с пола собирать и бумагу, разбросанную по всей комнате… Да уж… Драм, ты, пожалуйста, посиди здесь тихонечко ещё некоторое время. У меня ещё часик остался — я там как-нибудь дотяну… А потом уж, надеюсь, домой поедем… Хорошо?..
— Угу… — кивнул всё ещё обиженный Драм. — Хорошо.
Теперь он уже не совсем обижался, ведь понял — что Сью, как видно, тоже было не легко. Иначе она бы не выглядела настолько выбившейся из сил. Но, всё же, не обижаться совсем было трудно. Ведь не легко просто сидеть и ждать под скучной горкой.
"Как удивительно! — думал Драм про себя, — Вот, с одной стороны горка ужасно весёлая и интересная — ведь с той стороны с неё можно кататься… А здесь — всего лишь с другой стороны той же самой горки — она совершенно невыносимо скучная!.. Ведь здесь ничего не происходит!"
Один раз, правда, и здесь кое-что произошло. В укромный уголок под горкой влетел пластиковый шар и чуть не попал в самого Драма, который глубоко задумался о своей тяжкой жизни под этой невыносимой горкой, да из-за своих глубоких дум совсем не заметил летящий шар. Но, к счастью, всё обошлось. И Драм остался цел и невредим. Но зато перепугался, из-за чего, правда, ему на какое-то время перестало быть скучно.
Наконец — где-то через час или чуть больше Сью появилась под горкой, ужасно уставшая, но снова сияющая и с широкой-широкой улыбкой от одного уха до другого.
— Драм!.. — сказала она, — Ты не поверишь! Мне сразу несколько разных родителей оставили сегодня чаевые. Это такие деньги, которые оставляют работникам в знак благодарности за их труд. И этих… И этих чаевых оказалось даже больше, чем у меня должно быть сегодня зарплаты!.. Ты представляешь?!. Да это же просто замечательно! Я и не думала что смогу сегодня столько заработать! Я и представить такого себе не могла! Но… Но, вот так вот случилось. А ещё… А ещё столько всего интересного здесь произошло!.. Ты знаешь — мне сегодня весь день почти, пока я здесь работаю, кажется что это как из книги… Мне кажется — что я должна буду после написать об этом книгу… О всяких приключениях в детской!.. Ведь это же ужасно интересно!..
— Ну да… Конечно. — кивнул грустно Драм, — Здесь очень и очень интересно. И не поспоришь. Конечно тебе, возможно, совсем и не так интересно, как мне — здесь под горкой, но всё же… Наверное и тебе, хоть чуть-чуть, но досталось интересности…
— Вобщем, Драм, я иду переодеваться, а потом я тебя заберу и поедем… Как жарко в этом костюме — ты не представляешь!..
И Сью, не обратив внимания на то, как обижен её маленький приятель, убежала куда-то, а потом, в своей обычной одежде, как и обещала, вернулась, и вместе с Драмом они поехали домой.
— Да, Драм… — сказала Сью, сидя в вагоне метро, — Если я столько стану каждый день зарабатывать — то это, конечно, невероятно!.. Я столького за один день и представить себе не могла. Да и сама работа мне вроде бы ничего — нравится. Конечно детей не усадить — им на одном месте не сидится… Но, я бы тоже, наверное, желала в такой чудной комнатке только и делать что бегать, и на всё смотреть снова и снова, и всё новые игрушки в руки брать… Наверное так бы я поступала — будь я сейчас маленькой. Конечно же было бы здорово если бы они меня хоть чуть-чуть слушались и я бы смогла провести какой-нибудь, по настоящему полезный и интересный мастер-класс… Ведь мне этого очень бы хотелось. Мне ужасно интересно таким заниматься! Я часто мечтала раньше быть, например, воспитателем в детском саду или учителем — который бы детям рассказывал что-то полезное и учил их. И ещё делал для них вот такие весёлые всякие занятия и мастер-классы… Мне очень бы этого хотелось! Хотелось бы заниматься с ними и передавать им какие-то важные знания и умения (желательно — все, что я только могу), и видеть, как все эти знания начинают прорастать в их умах и приживаться на новой почве. Мы, кстати, с тобою забыли сегодня начать проращивать зёрна горчицы. Нужно, как только придём домой — не забыть и посадить! Ты мне напомни пожалуйста, если что, Драм. Мне кажется — у меня хватит ещё сил на это сегодня, хотя я и страшно устала… Да и на многое, вообще, у меня, кажется, хватит сил. Ты знаешь — я заметила, что самый лучший для меня отдых — это какая-то такая активность, которая будет, возможно, довольно сложная, тоже, и трудоемкая, но зато ты, во время этой активности, отдыхаешь довольно хорошо от основного труда. Ты не теряешь, как бы, форму в таком случае. Ты, тогда, не раскисаешь и не лежишь в кровати как человек обессиленный (хотя ты такой-то и есть), а, вроде бы, находишь в себе даже ещё больше сил, чем обычно. (Ведь если хорошенько захотеть и поискать, то внутри себя можно найти невозможно много сил! Почти бесконечно много!) Вот сегодня — у меня совсем нету сил, вроде бы. Значит мне стоит полезть в свой, такой, незаметный внутренний резерв, и достать из него сил побольше. А разве могу я доставать сил на ничего не делание?.. Это всё равно что купить и принести домой скоропортящейся еды, а совсем не собираться её, при этом, есть. Конечно же ты такого не сделаешь. Так и с силами — чтобы их достать наружу — нужно то, на что они нужны. Вот, мне кажется, что я попытаюсь сегодня ещё много-много чего сделать такого, до чего у меня, обычно, не доходят руки. Мне сегодня очень хочется это делать. Хочу поприбирать там, где давно хотела, хочу посадить семена, хочу приготовить нам ужин, хочу… Очень много чего ещё хочу!.. Ну, да ладно, Драм… Это ещё от того, что всё так чудесно в жизни складывается!.. А ведь когда всё вокруг тебя складывается чрезвычайно хорошо и все обстоятельства становятся похожими на добрых, хороших товарищей, что ласкают тебя и тебе помогают, так ты сразу становишься благодарным и чувствуешь себя неловко совсем, пока ты, в ответ, не сделал для них — то есть для всего, что есть вокруг что-нибудь хорошее. Вот мне и хочется всё вокруг сегодня прибирать и улучшать. Вот, даже в вагоне — сижу и смотрю на какие-то старые его углы, и хочется мне то тут протереть, то тут подкрасить… Да и у людей — смотришь на них и очень даже хочешь изменить к лучшему что-нибудь. Вон у той женщины довольно старая и уже потертая сумка лежит на коленях. А женщина, сама, очень сонная и усталая… Как же мне хочется купить и подарить ей новую сумку, Драм!.. А вон у той женщины совсем неудобная обувь. Мне бы хотелось и ей подарить новую. А вот — мужчина. Он очень устал и, кажется, спит в пути, раз сидит с закрытыми глазами. У него пыльная, испачканная краской одежда. Наверное — у него сложная и нелёгкая работа где-нибудь на ремонтах или на стройке. Как мне хотелось бы подарить ему новую, замечательную работу — ту, настоящую его работу!.. Его личное дело жизни! То, от которого он был бы счастлив. Но, ты знаешь, Драм, конечно же у меня пока нет средств, да и возможности сделать всё это. Пожалуй, даже если бы и были — так я бы, наверняка, подойди сейчас к этим людям, и предложи свою помощь, услышала бы от них, что конечно не надо!.. Они бы поблагодарили меня, но постарались бы поскорее уйти и не принимать от меня подарки. Ведь, наверняка, это очень даже скромные люди. Во всяком случае — я, на их месте, старалась бы сделать то же… Но у меня есть один способ, и он куда лучше, чем просто ходить по магазинам и выбирать для людей подарки. Хотя это тоже ужасно хорошо и здорово, но я, будь я даже и самой богатой Сью на свете, всё равно бы не смогла, наверняка, даже и всё своё время истратив, найти для каждого то, что ему нужно. По настоящему, больше всего, нужно!.. А ведь только такое и можно считать по настоящему хорошим подарком. А вот чтобы найти то, что нужно — ты должен хорошенько вникнуть в человека и узнать — что же насущно для него. Вот у той женщины, возможно, больной ребёнок. И она сейчас работает, не покладая рук, для того чтобы заработать ему на операцию. А я, например, посмотрю на неё чуть-чуть и не пожелаю потратить побольше времени на то, чтобы узнать о её жизни, да и решу так, по первому впечатлению, что ей больше всего в мире нужна новая сумка. И куплю я ей эту новую сумку. И будет она мне благодарна, конечно, но только, наверное, станет думать — как и где ей эту сумку продать, чтобы выручить немного денег для ребенка… Ну и так далее. А с тем мужчиной?.. Разве я могу сама определить — какая работа для него будет самой прекрасной, чудесной и любимой?.. Ты знаешь — всё это прекрасно знает и понимает только Бог, ведь Он заботится о каждом человеке, и знает, что же именно сейчас нужнее и важнее для каждого. Поэтому, если уж даже у меня и нет достаточно средств или времени, я, всё же, могу дарить подарки другим образом. Я могу молиться Богу о том, чтобы всем этим людям было хорошо и здорово жить на свете, и всё бы у них получалось и шли бы у них все дела весело и замечательно!.. Ты знаешь, мне кажется, что когда я молюсь, и молюсь тщательно — от души, стараясь за каждого, кто живёт на свете, помолиться с чувством, проделав духовную работу и приложив некоторый духовный труд… молюсь так — будто я знаю и понимаю проблемы и нужды любого из сотен тысяч и миллионов людей так, словно свои… тогда — мне так кажется, я и действительно, всё же вношу свой вклад, пусть и маленький, но всё же заметный, в их жизни. Ведь Бог всегда слышит молитвы. И это желание, которое мы выражаем в молитве, по силе почти что равно вере — той вере, когда мы верим во что-то, не очевидное для нас, и этой верой воплощаем это неочевидное в жизнь… Вот, понимаешь — ученые, какое-то время назад — я читала в научном журнале — искали и нашли-таки, вроде бы, такую частичку — совсем незаметную частичку в общей массе мировой материи, которая обеспечивает любой, нам знакомой частичке, достаточную массу, чтобы быть. Но это, конечно же, возможно только какая-то научная ошибка… Но вроде бы они её нашли. Бозон, по моему, называется. Так вот — вера — это тоже такой элемент, что придаёт тому, во что веришь, достаточный вес для того, чтобы претвориться в реальность. Вот только если бозоны, как люди считают, придают частицам материи тот вес, что делает её грузной и тянет к земле, то вера — она, в свою очередь, наоборот — даёт тебе ту, недостающую частичку, что позволяет взлетать вверх — всё выше и выше. Вот так вот я считаю… И если ты молишься, правда, с желанием… Да ещё…как и подарки в магазине ты мог бы оплатить деньгами, что заработал каким-то трудом, так и здесь — во время молитвы ты тоже, как бы, оплачиваешь эти дары для людей, о которых ты просишь Бога, своим, предшествующим этому трудом — трудом над собой и над своей душой. Ведь, чем больше ты трудишься над собой, и чем более хорошим человеком ты становишься, тем более важны и твои молитвы для Бога. И тем более Он старается помочь тебе и сделать то, о чём ты просишь. Это тоже взаимосвязано. Ведь есть и настолько плохие люди, что молитва их Богу совсем неприятна. Есть даже в Библии такое место, где говорится о том, что если человек не хочет слушаться законов Бога, то и молитва его — для Бога мерзость. Конечно!.. Я понимаю это совершенно прекрасно! Ведь это — всё равно что у меня была бы дочь… ну, представь… И я бы учила её многому и говорила бы ей — что можно сделать, а что нельзя… А она бы росла плохим человеком и совершенно бы ничего, из того, что я ей говорила, не слушала бы, и совершала бы в жизни, соответственно, всякие разные плохие дела… Ведь невозможно, не совершая хороших дел, или, хотя бы разрешённых, не сделать плохие дела… И при этом — она, как ни в чём не бывало, приходила бы ко мне и мило улыбалась и начинала бы выпрашивать у меня каких-нибудь подарков для себя. Почему я говорю — для себя? Да я уверенна, что такой человек, не желающий идти по правильному пути, не будет иметь правильных желаний, и не будет хотеть чего-то хорошего для других. Он будет рассматривать и молитву — как, только, способ заполучить что-нибудь, что ему хочется. Такие люди, зачастую, мне кажется полностью уверенны, что они могут обмануть Бога. Как будто бы они не понимают вовсе, что Он всё-всё знает и понимает! Они думают, что если сделают вид на минутку, что они очень хорошие, и вдруг станут молиться, после того как сделали много чего неверно и, что самое главное — и не хотят начинать поступать верно, так Бог не заметит всего, что у них внутри, и только услышит слова, которые они скажут, и сделает для них то, что им нужно. Это вопиющая глупость!.. Пойдём — у нас пересадка… — и Сью направилась к выходу из вагона, — Да и вообще — люди, во многом, страдают сами и портят мир из-за того, что просто глупы и не собираются становиться умнее. Очень много на этом свете проблем именно из-за глупости. Да и все в мире проблемы, я бы сказала так, наверное — имеют в себе некоторую долю глупости, которая их породила. Ведь, будь у людей хоть достаточно мудрости, чтобы всегда слушать Бога, и Его законы, и не делать ничего плохого — так подавляющего большинства бед и неприятных событий никогда бы никто на земле не видел! Что очень сильно отдаляет людей от Бога — так это глупость и нежелание от неё избавляться. Когда ты хочешь знать, когда ты хочешь знать не просто что-то, а самую настоящую истину, и узнаёшь её с Божьей помощью, и пополняешь свои знания постоянно — тогда ты становишься ближе к Богу. Ведь это — как с человеком. Когда ты хочешь узнать его ближе и стать ближе с ним — ты будешь постепенно складывать для себя ту картину, что будет показывать его мир. Ты будешь всё пополнять её новыми кусочками, словно большой пазл, в который ты потихоньку вставляешь всё новые нужные частички. Так и с Богом. Бог — есть всё, ведь до Него ничего не было. И когда ты стремишься узнать всё, обо всём, и всё изучить с той точки зрения, которую имеет Бог — ведь именно она и есть единственно верная и самая точная — то ты начинаешь понимать Его, ты лучше знаешь Его, ты больше понимаешь Его творений… Ты больше ценишь их, соответственно… Ведь, ты вот, сам, который, мало что, по правде, из себя представляешь — всего только сбор тех понятий, впечатлений, мыслей и ценностей, что ты накопил в себе за сколько-то лет жизни… ведь ты хочешь, чтобы другой человек тебя знал — знал получше и понимал бы твой внутренний мир, и понимал бы в тебе всё точно так же, как ты понимаешь сам?.. Ведь только тогда ты и можешь назвать отношения свои с ним по настоящему, максимально, хорошими и дружескими и близкими. А Бог? Бог, который вмещает в себе всё — весь мир, что Он и создал… Тот мир, которого и не было до Него…Тот мир, что полностью создан и сделан и придуман только Им!.. Всё, что когда-либо было и будет, всё, что могло быть и может быть, всё, что только могло и может существовать в нём!.. Ведь насколько это более ценный и великий мир, чем тот маленький мир, что содержится только в одном человеке! Так ведь и тот, маленький, мы считаем достаточно ценным, чтобы кто-нибудь его познавал. Мы хотим этого. Мы ждём этого. Ведь того, кто познает наш внутренний мир, мы назовём своим другом. Возможно что друг и не найдёт в нём ничего для себя ценного. Возможно. Ведь наш внутренний мир ограничен и совсем не всеобъемлющ. Но для того чтобы построить хорошие отношения нужно его знать. Пусть он даже и невелик. А вот познавая Божий мир — мы уж точно всегда найдём для себя что-то полезное. Мы найдём сотни и тысячи, миллионы и миллиарды полезных тонн информации, понятий, чувств, впечатлений и красоты! Ведь всё, что есть в мире прекрасного, находит сосредоточение в Боге. И как же мы можем, тогда, быть в хороших и в близких отношениях с Богом, если мы не хотим познавать Его мир? Если мы не хотим узнавать Его? Как мы, тогда, можем достаточно хорошо понимать Его и ценить? Ведь нас-то самих Бог и так наипрекрасно знает! В этих отношениях между Ним и нами — Он уже давно выполнил свою часть — ещё до нашего рождения. Он знает о нас всё. Всё, всё, всё!.. Даже и то знает, что мы сами о себе можем не знать… А ведь есть и такие вещи. Так, получается — единственное, что мешает нам быть с Богом близкими — это наше нежелание познавать Его. Ну или, в худших случаях — нежелание жить и поступать в соответствии с тем, что Бог называет нужным. Это уж если человек настолько глуп, что считает — что это не самое правильное для него. Как будто бы это не Бог создал весь мир и его, человека этого, самого, и так, как будто бы Он не знает того, что же этому человеку будет лучше. Но это уже и совсем вопиющая глупость!.. У тех же из нас, что достаточно умны для того чтобы понимать и признавать то, что Божьи законы верны и единственно правильны, порой не хватает желания и трудолюбия на то, чтобы приобретать мудрость дальше. Ведь ты же не будешь другом для какого-нибудь человека, с которым ты раз только поговорил и узнал о его внутренних, некоторых понятиях и ценностях — основополагающих только, и согласился с ним, и понял, что ты тоже хочешь придерживаться таких же ценностей, как и он… Но — если потом вы совсем не общаетесь и не хотите, совсем, узнавать ничего друг о друге, то разве же это дружба? Нет — это просто один хороший и приятный разговор единомышленников. Это уже, конечно же, очень хорошо. Но если вы с этим единомышленником будете вместе идти вдоль по жизни, дружно встречать и проблемы и радости, совещаться в каких-то вопросах и помогать друг другу, делить разные моменты, впечатления и события, желать больше, как можно больше всего прожить вместе — так это и есть дружба. И ты, если ты принял закон Бога — то это уже очень хорошо. И если ты дальше живёшь по Его закону — то это просто замечательно! Но насколько же много ты теряешь, когда не хочешь и каждый свой миг делить с Богом!.. Встречать с Ним вместе каждую новую минуту, делить впечатления и мысли, чувства и переживания… Ведь это прекрасно!.. Ведь сколькие из нас, людей, теряют самого лучшего друга в мире из-за того что боятся или ленятся дальше Его узнавать?!. Ведь все отношения — это, по сути, мудрость и её приобретение. Хорошие отношения я, конечно, имею в виду. Ведь любовь, да и дружба — это не просто что-то такое непонятное. Это собрание многих чувств в одном. Но это, в том числе и желание знать. Знать другого, знать и понимать, и, понимая — проживать всё, что он проживает, вместе с ним. Когда ты любишь кого-нибудь — ты желаешь и боль его знать, понимать, да и чувствовать так же, как он. Хотя, вроде бы, чувствовать боль — это и неприятное чувство…
— А почему же, — спросил Драм, — если… Как ты говоришь — всё, всё, всё, что есть в мире — есть в Боге и… И это и есть Бог… то… То как же, тогда, существует зло?.. И как оно… Разве оно — тоже часть Бога и разве же Бог его тоже создал?.. Я… Я просто хотел бы понять…
— Ты знаешь… Это очень хорошо, что ты хочешь понять. Многие не хотят, потому что их это пугает. Ведь им кажется, что в этом есть какое-то противоречие. Пугает это тех, кто считает, что Бог это их создатель и творец, тех — кто хочет в Него верить и Его слушаться. И это пугает их и они не хотят вдуматься в это, ведь им кажется, что от этого они могут найти какое-то противоречие своей вере. Но это не так, скажу тебе сразу. Совершенно не так. А многие, кто не верит ещё — часто задают этот вопрос, и, на самом деле — используют его, как некое косвенное доказательство того, что вера в Бога не верна. Вера в Бога, как в создателя всего. Но они ошибаются. Ведь они тоже совсем и не вдумывались в этот вопрос. Они просто вопрос считают уже и готовым ответом. Но ответ никогда не бывает вопросом, на который не найден ответ. А если искать тот ответ, что и будет единственной истинной, то ты наконец-то придёшь к таким выводам: есть такая вещь, как отрицательные числа в математике. Когда-нибудь ты будешь это изучать — должно быть я расскажу тебе по своим детским учебникам… Так вот. Числа в математике — это то, чем мы можем обозначить существующие, реальные в этом мире понятия. Вот, например, идёт одна Сью. И в руках она держит две сумки. А на голове у неё три или четыре, скажем, заколочки… А вон в том доме семнадцать окон, например. То есть — числами мы можем с тобой обозначить только то, что реально в мире есть. То, что можно увидеть, пощупать, ну или услышать и посчитать. А вот такая вещь как пустота?.. Её в математике обозначают числом ноль. Но это уже не число, а просто цифра. Ведь, по сути, на свете нигде мы не можем с тобой показать так же наглядно, как число один или два, или тридцать четыре — число ноль. Мы можем только попробовать объяснить — что же такое ноль, в сравнении с каким-то реальным числом. Вот, я могу сказать тебе: "есть перед нами ноль сумок с продуктами. То есть — нет ни одной." И ты это сможешь понять. Но только лишь от того, что сравнишь это с тем, что реально — с каким-то реальным числом. Ты сравнишь это с тем, как было бы, если бы перед тобою была одна сумка с продуктами, или две, или три. А сейчас — ни одной. Значит — ты понимаешь — ноль. Пустота. Но как таковой этой пустоты и не существует — она только сравнение с тем, что существует реально. Ведь ты же не можешь так просто посмотреть в воздух и сказать: "вот, перед собою я вижу такой ароматный, оранжевый, сочный ноль апельсинов". Нет?.. Нет. А вот есть ещё и отрицательные числа — это такое понятие в математике, которое тоже обозначает, по сути не существующие понятия. Это просто такое предположение… Что, раз по одну сторону от нуля есть все числа, которые представляют реальные вещи — один, два, три и четыре… Ну, и так далее… То есть, ведь, наверняка, и такие числа, что представляют собой отсутствие каких-то вещей?.. Вот, в математике часто рисуют такую шкалу — линию, на которой с одной стороны будут все числа — от одного до много-, много-, многозначных чисел. До бесконечности. Это все те числа, которыми ты можешь обозначить реальные вещи. А вот перед цифрой один пишут на этой же линии цифру ноль. И получается, что если к нулю ты берёшь, и по одному прибавляешь, реальному числу — то у тебя на этой линии и появляются числа всё больше и больше. Один плюс ноль — равно один. Один плюс один — равно ноль плюс два — равно два. Три — равно ноль плюс три, ну и так далее. Так что же будет, если так же отнимать от ноля цифры? В теории — это возможно представить. И пишешь с другой стороны "минус один". Значит это — та цифра, то отрицательное число, что показывает как от нуля взяли и отняли один. За тем, так же — минус два, минус три, минус четыре… Ну и так далее. Точно так же до бесконечности можно делить эту линию и в сторону отрицательных чисел: дойти до минус трехста тысяч пятьсот семидесяти семи, до минус семьсот миллионов восьмидесяти восьми… И до сколь угодно крупного отрицательного числа. Но в жизни… В жизни ведь ты не представляешь — как это возможно?.. Как можешь ты показать мне наглядно: вот это вот — минус один? Разве можно увидеть, да и представить вообще перед собой минус одну Сью?.. Нет, невозможно. А можешь ли ты мне сказать: "Вон, смотри! Там вдали едут минус четыре машины!" Нет, конечно не можешь. То есть эти отрицательные числа в реальности не существуют. Но ты можешь сказать, что они есть — есть только как логическое предположение. Ведь ко всему, что есть в мире, можно предположить что-нибудь такое же, но только противоположное. Можно предположить, что есть антиСью — такая вот девушка… Хотя нет — не девушка, а тогда, значит — мужчина. Мужчина с хмурым и мрачным видом… При этом самоуверенный… И совсем не любит клубники. Вот такой вот антиСью. Но ведь в реальности его нет?.. Нет. По крайней мере, даже если и есть в мире похожий на него человек, то это уже совсем другой, отдельный человек. Но никак не антиСью. Не сравнение со мной. Так вот, понимаешь… Я как думаю — зло это такое предположение. Вот, был Бог — до всего, что есть, был Бог и только Бог. И Он создал всё. И Он очень хороший, Он — совершенство всех самых хороших качеств, что ты только можешь представить! Он — абсолютное совершенство. Он — и есть всё хорошее, что есть в мире, и что только могло бы когда-либо существовать. А что же, тогда, такое — зло?.. И откуда же оно появилось, если Бог изначально был совершенством во всём, и в Нём, изначально, не было ничего плохого?.. Откуда же тогда зло и плохое появилось в том мире, где не было бы ничего без Бога? Бог понимал зло только так же, как мы понимаем отрицательные числа. Мы понимаем — что они должны быть, как чистое предположение. Как, чисто логически очевидная противоположность реальным, существующим числам. Ты помнишь, как первые люди потеряли Рай?.. Ты помнишь, надеюсь, как они съели плод с дерева познания добра и зла, и с тех пор все мы, люди, живём, сперва, здесь, на земле, какой-то срок, и решаем — куда мы пойдём после смерти?.. Так вот, понимаешь — чего же достигли те, первые люди, съев этот плод?.. Это было дерево познания — и они познали, поняли — что такое добро и зло. Иными словами они только узнали тогда — что такое зло — логическое предположение о существующей противоположности добру. Они узнали только это, ведь — что такое добро они и так уже знали. Они видели это добро всюду вокруг, они жили среди этого добра, абсолютного добра, и были одарены этим добром сверх меры!.. Они, сразу же, оказались в лучшем мире, когда Бог ещё только сотворил их. Они знали всё самое хорошее, но змей искусил Еву и обманул её… Он убедил её в том, что она не имеет каких-то ещё ценных знаний, пока не отведала плод. Но это были не ценные знания. Это были горькие, приносящие боль знания. Это были знания о том, чего, в сущности, и не существует — о том, что только является предположением. Но какое же горькое это предположение!.. Ведь взглянуть на то, каким может быть зло — противоположность добру… Это всё равно что взглянуть на то как будет совсем старым дедушкой, и как будет находиться при смерти твой новорожденный ребёнок. Это очень горькое знание. Потому Бог и хотел от него уберечь Адама и Еву. Ведь Он не хотел, чтобы они чувствовали боль, горечь, отвращение, ужас от того несуществующего зла, что они увидели, всё-таки, когда ослушались Его. Он просто хотел их уберечь и оградить. А змей сказал что это что-то ценное — то, что от них скрывают. Ведь он, сам, к тому моменту, уже тоже познал зло. И не просто познал, как логическое предположение, которого никогда не существовало и не может существовать — он познал его и имел такую немыслимую глупость, чтобы решить для себя жить именно в этой, несуществующей реальности. Он был очень горд самим собой — тем что он красив и… И не понимал совершенно, что это ведь Бог его создал таким!.. Он стал гордиться и считать себя лучше Бога и стал с Ним бороться. Он стал противником Бога. Он захотел быть Его противоположностью. Он захотел быть несуществующим предположением — ужасным, страшным и злобным. Это просто вопиющая глупость, Драм!.. И что же получается?.. Конечно Бог не ограничивает никого в их выборе — ведь Бог совершенство во всём, и он не может быть самовольным диктатором в жизни даже тех, кому Он же, сам, и подарил эту жизнь. Он не может указывать людям как жить, ведь Он невероятно добр и прекрасен!.. Он даёт им выбор: хотите — живите с добром и в добре. Там, в этой жизни со Мной, будет для вас самое лучшее. И это будет жизнь. И вы будете в царстве живых. Ведь это — реально. Это — существует. Это — жизнь, а не предположение. А вот то, что вы выберете, выбрав предположение и захотев быть злыми — это несуществующий мир. Это лишь дымные, зыбкие, несуществующие чертоги, в которых вас ждёт всё самое ужасное.
И вот, когда человек здесь живёт, на земле — это такой испытательный срок для всех нас, что теперь знают, из-за самых первых людей, и о добре, и о зле. Здесь мы, на время, оказываемся в таком, сказочном, на самом деле, мире, где даже зло, как бы, на первый взгляд, существует — вернее что мы его здесь можем ощутить и увидеть — эвы совсем как реально существующее. Да… это и нужно — для того чтобы человек в полной мере ощутил и осознавал то, каким ужасным является зло, и насколько оно страшно было бы, если бы было реальностью. И тогда — человек, что решает, что этого ему хочется — хочется этого страха и ужаса, этого не реального, не существующего, ужасного мира, и он сам начинает становиться частью его, делая зло — то он выбирает для себя существовать вне реальности. Существовать в несуществующем, страшном мире, мире смерти — который отделен от мира жизни непреодолимым расстоянием. Ведь не можешь ты перейти из того, что существует, из того, что жизнь — в смерть, в то, чего нет. Поэтому Дьявол, который и заманивает людей под всякими благовидными и неблаговидными предлогами в ад — он, как и сказано в Библии — был человекоубийца от начала. Сейчас я тебе даже скажу точную цитату из Библии, Драм… — сказала Сью, что-то набирая в телефоне, — Сейчас ведь всё можно быстро найти в Интернете. Поэтому я наберу в поисковике и прочту это место… Ах, вот… Евангелие от Иоанна:
"Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи."
Понимаешь? — Сью посмотрела на Драма, — Здесь то, о чём я сейчас говорила. Он — ложь. Он — обман. Он несуществующее. Он — зло. Когда говорит он о зле и называет его реальностью — он лжёт. И он сам стал отцом этой лжи, ведь именно он выбрал стать не существующим, злым существом, живущим по ту сторону реальности, где нет ничего, кроме ужасного, страшного предположения и, как бы, таким образом, воплотить это предложение в жизнь. Он не устоял в истине. Ведь он не захотел жить в том мире, где жизнь. Он жил в том мире, который и есть — истина, но он пал. Он пал очень низко, в сравнении с этим, высоким миром. Он пал очень низко, так сказать, по шкале чисел. Так его и называют — падшим ангелом. Ведь он был создан ангелом. А выбрал ужасное предположение. Он стал человекоубийцей. Ведь он не хотел жизни. Он стал её противоположностью. И людей, начиная с самых первых, пытается заманить к себе — в бесконечную смерть. Это так же, как на шкале чисел — с одной стороны бесконечное число реальных чисел, а с другой — бесконечное число отрицательных. Так и здесь — человек теперь выбирает на земле, будучи на таком невероятном, необычном нуле, который и сам не совсем существует — в какую же сторону по шкале он хочет пойти в вечности?.. Хочет он жить в бесконечной, вечной жизни — в счастье, радости, красоте, спокойствии?.. Или он хочет в вечную, никогда не кончающуюся смерть?.. В вечный ад, в ужас, в горе и страдание, в нечистоту, в смятение?.. Это его выбор. Бог не ограничивает его. Только к концу жизни ты должен уж твёрдо решить. Ведь в этот момент ты должен будешь сойти с нуля. И должен будешь пойти в одну из сторон. Я раньше не понимала — а как же так — Бог, который, конечно же, совершенен во всём, а значит — и в доброте, и в сострадании, и в милости — как же он может отправить людей в ад?.. Теперь я прекрасно понимаю: Он их и не отправляет. Они сами туда отправляются. Он просто не навязывает им своего… Но какая же невероятная глупость должна быть у человека, чтобы не выбрать жизнь — прекрасную и светлую, ту, которую тебе даровал Бог, и выбрать смерть — ужасную и мучительную, и при том — бесконечную, которую тебе предложил убийца — дьявол!.. Какая глупость!!! Но что же поделать?.. Некоторые обманываются и верят лжи. Они верят отцу лжи и своему убийце, а не отцу Правды и своему отцу, который дал им ЖИЗНЬ…
— Кстати, Сью, — спросил вдруг котёнок, — А ты мне так и не рассказала про своих родителей. Ты только сказала что они есть… Да ещё — то, что твоя мама не считала тебя иногда талантливой и аккуратной. А расскажи мне что-нибудь ещё?.. Мне бы очень хотелось знать!.. Ведь это так замечательно — когда есть родители! Вот у меня теперь нет…
— Не знаю… — покачала головой Сью, — Они у меня есть. Но не всегда в полном смысле. У всех так — не всегда в полном смысле. Вот сейчас я от них далеко, и мне кажется так, что они есть. А придёшь иногда к ним домой, так и кажется что их нету.
— А как это так?
— А так они с тобой говорят и так они тебе, от чего-то, больно делают своими словами и отношением, что, будто бы, это и не родители. Ты знаешь, Драм — ты сильно не переживай из-за того что теперь у тебя нет родителей. Они были когда-то и были… по крайней мере уж твоя мама — была хорошею. А это очень хорошо — иметь очень хороших родителей хотя бы только лишь в памяти!.. Ведь иногда ты имеешь родителей, а не знаешь — как это вообще понимать?.. Они, вроде бы, и родители, но относятся так к тебе, словно бы и нет. Мне кажется — лучше уж капельку только любви ощущать, вот как ты — только ту, что успел ощутить в раннем детстве, ещё до того как разлучился с мамой, но зато — сильную!.. Чем вот так — ощущать целое море того времени в жизни, что ты провёл при живых родителях, но абсолютно сухое. И почти что ни капельки любви… Понимаешь — так иногда бывает, что люди и собственных детей своих считают себе чужими… Ну, да ладно — я лучше расскажу тебе чуточку про них. Ты ведь об этом просил?.. А то я уж и начала тут на жизнь свою жаловаться… Мама у меня врач. Она очень хороший врач. Она очень хочет помочь в чем-нибудь людям. Она принимает их в больнице и обследует и назначает лекарства. А потом люди, с её ведома, лечатся. Но мне кажется — мама очень и очень многое упускает в своей профессии. Ведь человеку так сильно можно помочь всего только одним своим отношением!.. А она про это, вряд ли, задумывается. Все болезни у человека — я так считаю — хоть как-то, но и зависят от души и от отдельных психических состояний и переживаний. Далеко не всегда это — болезнь по вине самого человека. Иногда есть болезни, которые больше даже спровоцированны кем-то снаружи. Кто-то тебе трепет нервы, одним словом, портит жизнь, причиняет боль и провоцирует тебя на тяжёлые переживания… А ты, не в силах справиться с этим, и, может быть, даже ещё соглашаясь с таким человеком в чём-нибудь, и сам на себя увеличивая это негативное давление, допускаешь болезнь и помогаешь ей зацвести в организме… Как много можно было бы лечить добрым словом, мягкой улыбкой, хорошим отношением, одобряющим взглядом и мудрым советом, который направил бы человека на истинный путь!.. Жаль что многие медики этого не понимают… Вот, а папа у меня — инженер… Ну, да… Да ладно. Будет о моих родителях… Не очень хочется думать сегодня о том, как они бы меня оценили в этот день. А ведь нельзя думать о человеке и не начинать, неосознанно хоть, но строить его мнение о тебе с его точки зрения. Не хочу. Не хочу сегодня, Драм!.. Ещё столько всего нужно сде-елать!.. Я бы даже на флейте с удовольствием поиграла, если бы только осталось время. Но, думаю, что время уже слишком позднее. Соседям не очень понравится…
— А ты позвонишь тому парню? — узнал Драм с неподдельным интересом, — Ты станешь с ним заниматься на флейте?
— Не знаю… — сказала Сью, уже направляясь к автобусу, который останавливался недалеко от выхода из метро, — Возможно. Как-то некультурно даже будет не позвонить… Но только не сразу, уж лучше. Ведь, во первых, мне сказали что завтра, может быть, тоже позовут меня на такую же подработку, если останется место… А в следующие несколько дней — тоже есть такая возможность. А если я стану ездить на подработку, то у меня совершенно не останется времени заниматься… Да и потом — ведь не стоит же так сразу опять напоминать о себе!.. Это может надоедать людям, когда тебя становится слишком много…
— А это как так?.. — удивился котёнок, которому ещё ни разу в его жизни не становилось слишком много Сью.
— Да это со всем так. Это так и с родными, и просто с друзьями. Друзья очень рады тебе, если ты с ними не часто встречаешься. Родные устают от тебя, если ты слишком много времени рядом. Ты даже сам устаёшь от каких-нибудь мест, где ты слишком уж часто бывал, и всё хочешь увидеть чего-нибудь нового. Ты должен понимать, что это случается постоянно. Это точно так же, как когда ты что-нибудь ешь. Ведь ты ешь что-нибудь, например, очень хорошее и тебе очень вкусно. Но если ты этого съешь очень много, то тебе в конце концов станет ужасно тяжело дальше есть и ты, в конце концов, больше не сможешь. Этим всегда всё кончается.
— Да уж, это грустно… — протянул Драм со своей привычной кошачьей интонацией.
— Ну почему же грустно, Драм? Тут нужно помнить, что во всём нужно чувство меры. Ведь всегда есть польза от умеренности и вред от всего, что сверх меры… Ты понимаешь — есть такая штука в жизни, как равновесие. Это как на качелях — когда мы с тобой качаемся на площадке на длинной качеле с лошадками-сиденьями, мы оба сидим по краям. И если бы мы весили абсолютно одинаково и не отталкивались, при этом, ногами — так мы бы сидели на этой качеле, а она бы тогда не шаталась и не шатала бы нас, а всё было бы тихо и спокойно. Вот так и в мире — когда всё находится в равновесии, так наступает и мир и покой… А равновесие невозможно без чувства меры. Есть много вещей в мире, которых должно быть в меру. Да, по сути, все. Ведь например море — оно прекрасно! Оно чудное, широкое, жидкое и тёплое!
— Но, к сожалению, тёплое оно только летом… — тут же расстроился Драм.
— Ну да, так вот…
— И это очень грустно…
— Что грустно?..
— То что оно тёплое только часть года, а не весь.
— Ну, это настолько же грустно, Драм, как и то, что только лишь часть года оно холодное. Ведь холодное — оно тоже прекрасно!.. Как красиво море, покрытое чистыми, прозрачными льдинами!.. Невероятно! Так вот — море прекрасно… Но если его вдруг станет много — побольше, чем должно быть, то оно возьмёт и выйдет из берегов, и выльется на сушу, и затопит дома и луга. А разве это хорошо? Нет… Хорошо — это когда всё вокруг тебя сухо и аккуратно. Но и море — это тоже ведь очень хорошо! Так значит — оно должно быть, но в меру. И нас должно быть в меру, Драм. Возможно — если кто-то не хочет нас видеть, так это только потому, что мы сейчас топим чьи-то дома по неосторожности. Возможно, что потом, когда пройдет время и нас уже не будет так сильно много, то случится так, что те же самые люди, что, только что, бежали от нас, как от огромной и страшной волны, и старались оказаться как можно дальше и как можно быстрее — придут на наш берег с корзинами для пикника, зонтиками, шезлонгами и полотенцами. Ведь люди во всём мире, тоже, приходят на берег моря и очень хотят там отдыхаь каждое лето… И это не смотря на то, что за всю длинную историю мира, моря не раз уже затапливали земли и приносили большие разрушения. Вот и нам нужно ждать — когда кто-нибудь сам придёт к нам с зонтиком… а не бежать, самим, к людям. Люди часто воспринимают твоё движение на встречу как попытку разрушить их мир. Словно ты не Сью совсем, а цунами какое-то…
Когда Сью пришла домой — она, и правда, взялась делать сотни полезных дел. Но только доделала из них до конца всего несколько. Ведь время-то было уже позднее, да и кушать Сью, снова, очень даже хотела. Она сварила до конца молочную кашку — для себя и котёнка, она положила горчичные семена под влажную марлечку, чтобы они там пролежали до утра, она сложила кое-какие вещи на случай если завтра её рано вызовут с утра на подработку, и сделала ещё пару полезных вещей. Она даже раскрыла пакетик с гипсом, который на днях только получила в магазине, ведь очень хотела попробовать вылепить что-нибудь из гипса. Она посмотрела на гипс и помечтала о том, что же она такое из него сможет сделать?.. А это тоже полезное дело — мечтать о реальных делах. Но, наконец вечер подошёл к концу и Сью, да и Драм тоже, очень быстро уснули. Ведь страшно устали за этот очень длинный и насыщенный день. А на следующий день — рано с утра, Сью действительно позвонили и пригласили приехать в ресторан. Но только уже в другой. И Сью, конечно же, поехала. Драма она взяла с собой и, в этот раз, оставила в одном дальнем конце детской комнаты. Ведь горки здесь уже не было. Сама детская комната, в этот раз, была гораздо больше и детей в ней было гораздо больше так же, и Сью устала от этого, тоже, ещё сильнее. А ещё изменилось то, что Сью была теперь в другом костюме — костюме принцессы, и то, что Драму ещё было скучнее, ведь в прошлый раз — в маленькой детской комнате, где всё было близко, он слышал ещё голос Сью и её смех. А теперь и они до него редко долетали. А ещё Сью в этот раз не оставили чаевых. Хотя детей и было в комнате гораздо больше. В итоге — они почти не разговаривали по пути домой, ведь оба очень устали — Сью от своей работы, а Драм — от ничего не делания (а от ничего не делания всегда устаёшь ещё гораздо больше, чем от труда). И Драм только сказал под конец их поездки на метро:
— Ты знаешь, Сью, мне без тебя так скучно там, в детской комнате!.. И грустно… Очень.
— Я понимаю… — кивнула Сью, — Если хочешь — я могу тебя оставлять дома. Ты будешь смотреть мультики и не будешь скучать…
— Не-еет!.. — испугался Драм, — Я не хочу! Тогда ты будешь совсем далеко! Так ты, хотя бы, где-то рядом, и хоть на пути домой можешь со мной поговорить…
— Но телевизор ведь тоже будет с тобой разговаривать, Драм! Правда?..
— Не-ет… Телевизор — не то. Он говорит мне лишь только то, что он хочет, а ты иногда мне рассказываешь и то, что я хочу…
— Ну хорошо, Драм. Не буду тебя оставлять дома — тогда будешь ездить со мной. Но, что я тебе посоветую — чтобы не было грустно и скучно старайся найти в это время общение с Богом. Ведь Он — самый лучший друг из всех, кого только можно себе представить! Но я уже говорила тебе об этом. Так вот, когда тебе грустно и одиноко, и у тебя, как раз, есть на то время — так ты попытайся понять Бога и услышать Его. Ты помолись Ему и скажи: "Господи, я хочу быть всегда-всегда с Тобой, и всё делать в жизни так, как Ты бы того хотел! Приди и живи, пожалуйста, в моём сердце!" Ведь это очень важно — чтобы ты захотел дать Богу место в своём сердце!.. Это похоже на то, как тебе было приятно, что я пригласила тебя в свой дом. Ведь это значило — что я люблю тебя как друга и хочу быть с тобою рядом. А Богу, конечно же, не нужно иметь дом на земле именно в том смысле, в каком тебе нужен был кров. Тебе нужен был дом от того, что у тебя не было крыши над головой, и тебе негде было жить, и ты мог бы пропасть совсем один на улице. А у Бога есть весь мир — и наш и куда более лучший. Ему есть где жить. Но как же это хорошо, когда ты даёшь кому-нибудь место в своём сердце, а кто-нибудь — тебе!.. Так вот, у Бога уже есть для тебя место — ведь для любого есть. А вот ты теперь сам должен ещё позвать к себе в дом Бога, понимаешь?.. И вы станете, тогда, хорошими друзьями, и станете жить вместе… понимаешь, да?..
— Ну… Да. — кивнул Драм и задумался.
Ещё до конца их дороги домой котёнок успел попросить Бога прийти в его дом, и ещё один раз попросил перед сном, когда Сью уже выключила свет и они легли спать. Так и закончился первый летний день, который Сью и Драм провели, большей частью, на работе Сью.
А следующие восемь дней пролетели почти незаметно, но, в общем-то, очень долго тянулись. Они были тяжёлыми, ведь Сью постоянно работала и очень-очень уставала. А Драм всё скучал где-нибудь в укромном закутке детской комнаты и ждал — когда же она вернётся и они наконец поедут домой. Но нужно сказать, что с каждым днём он скучал всё меньше и меньше, ведь, кажется, он начал по чуть-чуть слышать Бога и даже немножко общаться с Ним. Но у него ещё не очень много было веры — ещё не настолько много, чтобы совсем не сомневаться в том, что он, и правда, может общаться с Ним.
На восьмой день у них выдалось очень приятное утро. Ведь Сью встала ни свет ни заря и начала что-то записывать к себе в тетрадь — что по пути сочинила вчера. Вернее — что запомнила из вчерашних приключений на работе. Она так сказала котёнку:
— Я думала — только всего на минуточку встать, вот чуть-чуть записать, и опять ложиться спать. Ведь время ещё раннее, а вчера поздно легли. Но, вот уж, какая штука — эти тетради!.. Как только начнёшь в них писать что-нибудь, так и захочешь, вдруг, тут же, писать, и писать, и писать ещё что-нибудь… Как будто слова, что ты сыпешь в тетрадь — это дрожжи, которые там размножаются, набухают, и их становится так много, что вовсе они уже на страницах не помещаются… А лезут через края и приходится тебе заводить ещё и новую тетрадку… Я просто всё думаю, Драм — что из этих приключений на работе с детьми можно составить прекрасную, замечательную, хорошую книжку!.. Пусть даже она и получится длинной, хотя изначально мне думалось, что она и займёт-то всего пару страниц, но зато — пусть уж хорошей! Мне хочется всё-всё описать — до мельчайших подробностей! Ведь это и в жизни так чувствовалось — как хорошая книга… пусть и тяжёлая слегка, из-за всей этой беготни, но достаточно интересная и смешная и грустная… Так а что же со всем этим будет, если ты приложишь ещё капельку литературного языка к этому большому материалу?..
Ну, а, так как Сью встала рано и больше не стала ложиться, то она решила приготовить чего-нибудь вкусного для себя и для своего маленького друга.
— Давай ка вспомним — что у нас тут есть… — сказала сама себе под нос Сью, проходя в кухню через дверь, и сильно пошатнувшись внезапно — так, что аж чуть не упала на холодильник, к которому шла, — Ох!.. — засмеялась она, — Вот это — значит не выспаться!.. Вот те на — голова кружится… Ну, да ладно. Сама виновата. Вчера до двух ночи она, значит, заснуть не могла — всё ей думать про книжки хотелось, а сегодня — чуть свет, в пять утра — пожалуйте ей, значит, ручку с тетрадкой!.. Режим соблюдать я никак не научусь. Даже когда уж работаю и некогда высыпаться… Так, Драм… Я даже не помню уже — что тут есть в морозилке такого, ведь я, с этими обедами от заведения, уж и в холодильник-то забыла заглядывать. Спасибо тебе, Драм, большое, что ты, за милую душу, ешь магазинный кошачий корм!.. А то мне и в эти дни пришлось бы, ко всему прочему впридачу, стоять у плиты… Я, правда, всё боюсь, что это испортит тебе здоровье, Драм, но… Ты уж прости меня, разиню — всё сил не нахожу. А надо. На тексты свои, вот — нашла, а тут… — Сью всплеснула руками с досадой. — Ну ладно… Я, что-то, будто заболеваю немножко. Как будто бы горло болит. Это бывает — когда не доспишь. К тому же — ведь я работаю с детьми, а от них могла подцепить небольшую простуду. Ты знаешь, что всегда говорила моя мама?.. Она говорила, что иногда клин клином вышибают. И если я, только вот, начинала заболевать — так она мне давала съесть немного мороженого. И тогда, правда, горло иногда проходило… А ведь мама моя — врач! Я думаю — тоже, возможно, мне стоило бы сходить в магазин за мороженым, но… Я уж наверное не успею. Или потом опоздаю на работу. А этого не надо — за такое могут и зарплату сократить. Так… Так подожди! — обрадовалась Сью, заглядывая в морозилку, — Ты помнишь — ведь мы же с тобой хотели, тогда ещё, давно, сделать клубничный щербет! Вот!.. Это выход! Давай ка скорее делать… — и Сью, торжествуя, достала наружу замороженную клубнику. Через минуты четыре у них на столе уже стоял блендер, который Сью чуть было не уронила себе на голову, пока доставала с верхней полки. (Из-за того что не выспалась, очевидно.) И Сью, вместе с Драмом начали делать мороженое. Вернее что Сью начала его делать, а Драм очень сильно ей помогал тем, что молчал и смотрел. Ведь если бы Драм говорил, то у Сью точно бы всё начало валиться из рук.
— Не знаю, Драм, как это работает… — сказала Сью, прерываясь для того, чтобы дать блендеру пожужжать пять секунд (как положено было по инструкции и не больше!) в её руках. — Возможно — что это такой закон: больного и холодного — я бы его назвала. Болит у тебя коленка, которую ты ушиб обо что-нибудь — так приложи к ней что-нибудь холодное. Болит у тебя горло — так проглоти же, сразу же, холодное мороженое!.. Болит у тебя душа — так тебе тоже поможет то, что ты не будешь к тому, что её ранило, относиться уж слишком горячо и пылко. Чуть охлади свои чувства — и станет тебе легче. Возможно что… — и Сью, снова, дала время блендеру пожужжать вдоволь, в течение пяти секунд, — Возможно что это всего-лишь такой способ — как что-нибудь обезболить на время. Обычно потом оно, всё равно, болит… Но, уж хотя бы сначала — тебе легче. Значительно легче. Я часто обо что-нибудь шмякаюсь, Драм — ты и сам это знаешь!.. — засмеялась она, — Такая уж у меня координация… Да и голова что-то в последнее время часто кружится… И от этого часто имею различные синяки. Так я часто имею возможность этот вот метод проверить — приложишь холодное к синяку — и тебе легче. Ещё чаще это мне удаётся проверить с душой. Здесь, тоже — наверное, вопрос в моей координации — меня часто заносит на ровном пути и я перестаю в жизни надеяться только на Бога, а начинаю свои надежды возлагать на кого-нибудь из людей, кто, вдруг… Кто только что появился в моей жизни. Я, как бы, влюбляюсь в людей — влюбляюсь в хорошие качества, которые они имеют или даже не имеют, но мне кажется так, отчего-то, что могут иметь, влюбляюсь в их внешность и поведение. И, знаешь… В английском такое есть выражение — to fall in love — то есть, если дословно — то падать в любовь. А значит оно просто — влюбляться. Так вот, у меня и складывается такое ощущение, что это совсем верное выражение. Ведь, каждый раз я туда, в эту любовь, падаю, и бью себе коленки… В общем… Ну, давай есть! — и Сью наложила Драму мороженое в мисочку, — Сегодня восьмой день лета, Драм!.. — покачала головой Сью, сошкребая ложечкой щербет с краёв чаши блендера. — Представляешь?!.
— Ну… Да. — неуверенно сказал Драм и посмотрел на неё в недоумении.
— А мне кажется, что всего-то один-то его день и прошёл. Да и то — тот, что был ещё весной. Вот тот день, в который мы с тобой купили эту клубнику и пили клубничный компот… Помнишь?..
— Угу. — кивнул Драм.
— Вот этот день был такой летний, так много в нём лета чувствовалось!.. Как будто бы несколько месяцев лета в нём было, в одном! А теперь… Все эти десять дней так пролетели, как будто бы их вовсе не было… И теплее гораздо и солнечнее, понимаешь, а вот… Всё — словно это не лето, да и не осень и не весна… Всё как-то — вне времени как будто. Вот, вроде бы что-то и происходит… И так много всего происходит, что аж сил уже больше ни на что у тебя не хватает, а всё — будто и ничего-то в твоей жизни совсем не произошло. Пожалуй пора делать, и правда, перерыв, Драм!.. Мне кажется — я занимаюсь не своим делом. А если ты чувствуешь, что занимаешься не своим делом — то стоит в этом деле сделать хороший перерыв — длиной как минимум в жизнь. Ведь, даже если это и приносит тебе деньги, но не приносит тебе счастья — так разве же оно стоит того?.. Деньги в этом мире — это лишь средство, за которое ты можешь приобрести отдельные элементы счастья: вкусную еду, красивую одежду, интересные книжки, билеты в кино или на концерт, путевку на отдых, удобную мебель в дом, крышу над головой… Ну и так далее. Но ты можешь иметь это всё, а всё же не иметь достаточного количества счастья. Ведь главную дозу счастья человек получает от своего настоящего дела, которым он занимается и от общения с Богом, да с другими людьми… А если он не имеет всего этого, а имеет — пусть даже все-все материальные блага в мире — так разве же это счастливый человек?.. Счастливым вполне можно назвать того, кто совсем без гроша в кармане и с совершенно пустым желудком идёт по миру радостно, ведь имеет в своей жизни главное — свой собственный, настоящий путь. А всё остальное… Всё остальное, ведь, не приносит никакой радости!.. А вот если ты идёшь своим путём — так и всё вокруг тебя, как раз-таки, складывается самым наилучшим образом!..
Наконец, к вечеру девятого дня лета, погода изменилась. Все восемь с половиной дней были очень солнечными и жаркими. Но вот, часа в три девятого дня, когда Сью вышла вместе с Драмом из здания большого торгового центра, где располагался один из ресторанов с детской комнатой — она увидела что погода стала совсем иной. Всё вокруг стало сине-серым, а воздух, резкими, неровными порывами, пробегал по улицам.
— Должно быть — сегодня дождь будет… — сказала Сью, остановившись у дверей торгового центра. Ну наконец-то… На этой работе всё время так хочется пить, что уже и во всей атмосфере ужасно хочется влаги. Хорошо что нас раньше отпустили, Драм. А на завтра — уже точно нету работы. Так что мы с тобой, я надеюсь, хоть чуть-чуть отдохнем. А уж потом — посмотрим. Может меня и опять позовут… Я уж совсем жить забыла — одна работа, да работа… Но это тоже хорошо. Пожалуй давай прогуляемся по району?..
— Давай! — радостно кивнул Драм.
Они прогулялись немножко, но долго гулять и далеко уходить от метро не стали, ведь дождь уже, кажется, вот-вот мог пойти, а Сью в этот день, как назло, не взяла зонтик.
— Вот, надо же!.. — сказала она, всплеснув руками, по пути к метро, — Вот, три солнечных дня до того было и обещали дожди. Носила с собой зонтик — таскала лишнюю тяжесть за тридевять земель, а он и не нужен был. А сегодня — раз и не взяла. Возможно я просто забыла спросить утром у Бога — стоит ли мне его брать?.. Уж и не помню. С этой работой всё-всё забываешь… Могли бы сейчас погулять подольше. Такой красивый район!.. Хотя нет… Вроде бы я и спрашивала. Да, точно помню — ещё когда клала в сумку бутылку с водой… Да, тогда. Но, странно… Я, почему-то, поняла, что мне не надо брать зонтик. Ну, ладно — зато я сегодня, хоть, на легке и не тащу тяжести… Пойдём, Драм.
И они спустились в метро. Даже там воздух казался совсем свежим, живым и предгрозовым. Да и люди все стали другими. На каждом лице отпечатался дождь, который должен был скоро пойти.
— Ведь люди на всё реагируют, Драм, весьма заметно. — сказала Сью, — Даже если они сами того не замечают. Вот — дождь собирается. А на людях это уже и отпечаталось. У всех на лице есть какое-то переживание о том — успеют ли они доехать туда, куда едут, до начала ливня, или нет… Да и просто — во всех глазах, словно отпечаталось синее и серое, одновременно, покрытое тучами, предгрозовое небо. У всех. Даже у тех, кто этого не замечает. Ведь это уже совсем другие глаза.
Когда Сью и Драм вышли из метро — дождь ещё не начался. И когда они вышли из автобуса — он не начался тоже. И Сью решила зайти в магазин, чтобы кое-что купить из продуктов. А в магазине они долго-долго стояли на кассе и Сью думала, что уж теперь-то, наверное, дождь точно начался. Но оказалось — что нет. Ещё нет. Но помимо того что "дождь, наверное, теперь уж точно начался", Сью ещё успела подумать, стоя на кассе, о том что "наверное ей, всё-таки, стоит купить рояль".
— Ведь, — сказала она Драму, — Наверное это всё-таки нужно. Раз после этой мысли я получила такую хорошую подработку, то это, должно быть — хорошая мысль. И раз, после одной только мысли, мои дела уже пошли в гору — то что же будет, если я претворю её в жизнь? Возможно, что если сейчас я позволю себе рояль, то смогу и совсем справиться с долгами. Хотя — как?.. Я не знаю. Конечно, с роялем я могла бы начать зарабатывать искусством. Могла бы я, например, стать уличным музыкантом, но… Но разве рояль возьмёшь с собой на улицу?.. Это невозможно… Да уж, тут ээнадо думать, Драм.
И Сью вышла из магазина на улицу, уже успев, во время своих размышлений, расплатиться и сложить продукты в пакет.
— Давай ка зайдем ещё в один магазин. — сказала она, немного постояв у подъезда, — Вон тот — на углу. Такая погода чудесная, что совсем и не хочется уходить к себе. Я очень люблю дождь. А тем более, что он всё никак не пойдёт. Да и после того, как столько времени проводишь среди большого количества людей — не хочется сразу оставаться в одиночестве. Ещё хотя бы немножко походить там, где есть люди. К тому же у нас уже скоро кончится мыло. А в том магазине оно, как раз, по приемлемой цене. Пойдём, Драм! Ты ещё не слишком устал, чтобы чуть-чуть прогуляться?..
— Да нет! — радостно кивнул головой котёнок.
А вот когда мыло по приемлемой цене уже лежало в сумке Сью и она выходила из того магазина, что был на углу, дождь наконец начался. Да такой, что мало не покажется! Вернее что он начался, всё-таки, не сразу. А сначала налетел сильный ветер. Он так яростно стал гнать куда-то по воздуху пух с тополей, что было ощущение — будто это не лето совсем, а зима какая-то, и вокруг идёт сильнейший снегопад. И уж потом только полил дождь. Полил резко и внезапно — сначала одна капля, две, три, семь, шестнадцать, сто двадцать четыре… А потом — как вылился весь, разом, словно вывалился из туч. А Сью уже, как раз, успела отойти достаточно далеко от дверей магазина, когда он полил. Добежать до своего дома тоже совсем не представлялось возможным — ведь между ним и Сью воздух заполняли плотные прозрачные стены из дождевых струй. Дождь хлестал по земле и мгновенно промочил Сью насквозь, и её рыжие волосы стали совсем такими, какими бывают только после ванной. А Сью звонко засмеялась и двор заполнился серебряными сказочными звуками. Она немножечко покружилась под дождём, раскинув руки и даже немного подпрыгнула.
— Такая это штука хорошая — дождь!.. — сказала она Драму, смеясь. — Тебе тоже нравится, Драм?.. Как хорошо что мы под него попали!..
— Ну… Ну, да, нравится. — сказал Драм со смешанными чувствами, — С одной стороны — хорошо, а… А с другой… Он немножечко… Сильно, какой-то… Мокрый. — поморщился Драм.
— Ах да!.. Я и забыла что ты-то можешь промокнуть и заболеть!.. — спохватилась Сью, — А мне всё веселье! Вот я — разиня!.. Побежали скорей куда-нибудь прятаться… А то, и правда, становится холодно. — и Сью со всех ног побежала под первое попавшееся крыльцо, что было неподалёку.
Это было крыльцо какого-то подъезда — под ним они и укрылись. Сью чуть-чуть отряхнулась и огляделась вокруг. Она была промокшей до нитки, а Драм почти полностью уцелел и только слегка намочил ушки, ведь хорошо спрятался в сумке Сью от дождя.
— Вот это мы попа-али!.. — радостно отряхиваясь от дождя сказала Сью, и ещё с пол минутки помолчала, пытаясь отдышаться. — Дождь так дождь!.. Ты не сильно промок, Драм?..
— Да нет. Ничего. — Улыбнулся довольно Драм, — Отсюда дождь мне больше нравится.
Ещё пару минут Сью и Драм простояли молча, глядя на дождь. Ведь совершенно не хотелось ни о чём сейчас говорить — это помешало бы им слушать дождь. А дождь звучал та-ак хорошо! И так хорошо по лужам расходились круги, круги, круги — много, много, много кругов — круг за кругом, круг за кругом, маленькие становились большими и растворялись под слоем новых маленьких, средних… А ещё так хорошо горела уличная лампа под козырьком подъезда, что от этого становилось… и вообще хорошо!..
— Как хорошо!.. Наконец сказала Сью, глядя на мир, — Я так себя плохо чувствовала к концу этого рабочего дня — уже несколько раз мне показалось, что вот-вот сейчас потеряю сознание в нашей детской комнате. Она слишком неудобно расположена в этом ТЦ — все окна от потолка до пола, и все стеклянные. Это просто невыносимое пекло!.. Да и с утра ещё что-то голова болела. То ли не выспалась, то ли… Я иногда уже заболевала, когда слишком много работала. Но это ничего. Главное, что мы хоть чуть-чуть сократили долги. А теперь — вот теперь этот дождь!.. Какой он прекрасный! Он так мне поднял настроение, что… Что уже ничего, что болит голова и немного шатает — от этого даже, вроде бы, как-то даже приятно, что ли… Когда болеешь, знаешь, мир кажется ярким совсем… Чудным… Почему-то. Как будто бы в нём все-все линии сделались куда резче и четче, чем до того. Возможно что это температура так влияет — когда в голове немножечко ходит жар, глаза, как будто бы лучше начинают видеть… Да уж, что-то похолодало к вечеру… — Сью заметно поежилась от холода. День, и правда, становился всё прохладнее и прохладнее, а Сью, к тому же, вымокла до нитки. — Но я очень люблю смотреть на мир, когда болею или заболеваю. Тогда он выглядит совсем по другому… — Сью оглянулась по сторонам и на время остановила взгляд на табличке с номером дома. — Погоди… Это семнадцатый?.. — удивилась она, — Ну да… Я плохо ещё знаю эти дворы. Я ведь недавно переехала. Всё время здесь путаюсь… А между тем — они такие тёплые и уютные, что кажется, будто я их знаю с детства и в них прожила, чуть ли не всю свою жизнь!.. Ну, по крайней мере — все самые лучшие её моменты. Тебе не кажется, что это на семнадцатый дом мне указывал тот молодой человек, когда говорил — где живёт?.. — спросила Сью и стала усиленно перетаптываться с ноги на ногу, чтобы согреться.
— Кажется. — кивнул Драм. — Это точно он. Я хорошо запомнил.
— Ну, да. Кажется. — кивнула и Сью. — А всё-таки он очень вежливый молодой человек. Сейчас редко такие бывают.
И Сью, вместе с Драмом, стали одновременно вспоминать, глядя на дождь и на мир под дождём, о том, как Сью, пару дней назад позвонила тому парню, ведь, как она тогда сказала: "С моей стороны — это уж слишком невежливо — не звонить столько дней! Кто же знал что мне именно сейчас попадётся такая подработка?.. Мне стоит позвонить и, хотя бы, извиниться за то, что я на такое долгое время пропала, словно совсем не хочу с ним общаться. Это не хорошо."
Сью позвонила тогда в середине дня, когда у неё был, как раз, перерыв между двумя рабочими сменами, и извинилась за то что столько дней не звонит, и сказала, что очень хотела бы помочь ему, насколько это будет в её силах, освоить флейту, но, вот — так случилось, что у неё теперь работа почти каждый день и всё никак она не найдёт время. Но как только она его, всё же, найдёт — так, конечно же, она ему позвонит и постарается договориться об удобном времени для занятий. А молодой человек тогда сказал, что "конечно, конечно!..", и "Ничего страшного!", и "Совершенно не волнуйтесь!", и "Я совсем никуда не спешу!", и распрощался со Сью очень вежливо и по доброму, и так хорошо улыбался при этом, что было даже слышно эту улыбку через телефон.
Теперь Сью и Драм вспоминали об этой улыбке здесь, перед прекрасным дождливым миром, пропитанным ароматом свежести и сырости, под ласковым светом тихой лампочки на подъездном козырьке… И казалось что та улыбка, совсем как эта лампочка, светила на них, и от неё становилось даже чуточку теплее в такой холодный день. Сью вся дрожала от холода, но улыбалась во весь рот. Так простояли они ещё минуты четыре, и вдруг позади них запиликал мелодичный сигнал, какой бывает у дверей, которые можно открыть только после того, как нажмешь на нужную кнопочку у выхода, и сама дверь тоже заскрипела — уже не так мелодично, но всё же — старалась подпеть, как могла. Сью и Драм оглянулись и сразу же чуть отошли от двери, для того чтобы пропустить того человека, что должен был сейчас выйти наружу. Сью даже успела за это короткое время, пока открывалась дверь, пожалеть того человека, что вынужден в такую погоду идти на улицу.
"А вдруг он, ещё и, забыл взять с собой зонтик?.." — подумала она.
Но человек не забыл. Первым из дверей, как раз, показался длинный зонт-трость. Вернее — его заострённый конец. А затем вышел и человек. И сразу осветил Сью и Драма своей, невероятно радостной, улыбкой. Улыбка светилась на его лице от уха и до уха. И так улыбаться мог, кажется, только один человек из всех, кого Сью до сих пор знала — да, да. Тот самый продавец, который ехал однажды вместе со Сью в автобусе. Это был он. Как его звали — Сью, всё ещё, не знала. Поэтому, сразу же, про себя так и подумала: "Да это же он!.." Он и сам, тоже, ещё не знал её имени. Они так и не познакомились толком. Поэтому друг для друга они было — просто "он" и "она". Так бывает в жизни.
— Здравствуйте!.. — радостно сказал молодой человек.
— Ой, здравствуйте!.. — обрадовалась Сью, а потом немножко смутилась из-за того что так явно обрадовалась. — Куда это Вы в такой дождь?.. Вы ведь промокнете и совсем заболеете!..
— Да… — засмеялся молодой человек, глядя на вымокшую до нитки Сью, — Согласен. Но только я очень устойчивый к разным простудам. Да и просто очень люблю дождь. Просто обожаю!
— Я тоже! — обрадовалась Сью и у неё даже глаза засияли от этой радости.
— Так вот, я, как только почуял, что дождь близко — сел в лифт и поехал на самый верхний этаж нашего дома. Решил оттуда вид посмотреть. У нас, знаете — такие балкончики есть в подъездах, что прямо на улицу выходят — открытые такие. Вот… с них чрезвычайно удобно на мир смотреть.
— Да, у нас тоже такие есть. — улыбнулась Сью.
— Вот, и пошёл посмотреть… Смотрю, смотрю… А потом вижу — дождь полил. И гляжу — Вы под дождём танцуете и очень радуетесь!.. — засмеялся молодой человек.
— Ой!.. — засмеялась и Сью, — Простите… Я-то думала, что никто не видит… Извините пожалуйста. Очень неудобно вышло…
— Да за что же "простите"?!. — удивился молодой человек, — Очень даже жизнеутверждающий танец! Наоборот… Вы мне им очень даже подняли настроение! Вот… А потом смотрю — Вы у нас под козырьком прячетесь. Ну, думаю — наверное у Вас зонта нет. Смотрю — так и есть. Вот и думаю — как же Вам тут до дома добраться? Ведь такой ливень зарядил, что вряд ли он ещё и в ближайшие несколько часов пройдёт. Решил спуститься вниз и взять для Вас зонтик.
— Ой!.. Да не стоило совсем!.. — замахала руками Сью и ужасно смутилась. — Я ведь и так прекрасно дойду!
— Ну, куда же Вы тут дойдёте?.. Ведь вон как льёт! Вы до костей тут промокнете… Хотя Вы и уже, кажется…
— Нет, нет — это совсем ничего! — запротестовала Сью, — Я просто люблю под дождём гулять очень… Это… Это очень здорово… так… — голос у Сью стал заметно дрожать от холода. — Да и совсем-то чуть-чуть на меня капнуло, ничего страшного…
— А Ваш питомец?.. — улыбнулся молодой человек, кивнув в сторону Драма. Но почему-то он перестал, почти совсем, улыбаться глазами, а улыбался теперь только ртом. Глаза же его стали, как-то испуганно и с заметным беспокойством, оглядывать Сью. — Ведь он же так… И заболеть сильно может. Уже вон как продрог, бедняжка… Ему бы не стоило мёрзнуть. Пойдёмте — я Вас провожу.
Он так это сказал про Драма, и про то, что тот сильно продрог, и про то что тот бедняжка, что Драму отчего-то показалось, что сказано это было совсем и не про него. Тем более что смотрел молодой человек всё более обеспокоенно на Сью, а Сью всё хуже выглядела и бледнела на глазах. У неё уже так стучали зубы, что было почти что слышно со стороны. А когда молодой человек сказал: "Пойдёмте — я Вас провожу под зонтом до дому, и заодно прогуляюсь сам, как и хотел, под дождём. Да и Вам не придётся потом отдавать мне мой зонтик. Я мог бы его, с удовольствием, подарить Вам, но чувствую, что Вы не согласитесь. Вы всегда отказываетесь от всего, что Вам ни предлагаешь полезного.", и засмеялся, и когда Сью сказала в ответ: "Конечно же — не соглашусь!.. Ну… Если Вы так настаиваете, то… Спасибо Вам большое. Очень ценю Ваш поступок", и когда молодой человек раскрыл зонтик, и когда они наконец начали двигаться из-под козырька, в направлении дома Сью — так она сильно пошатнулась и чуть было не потеряла совсем равновесие. Но, всё же, устояла на ногах.
Поделиться книгой: