Гризельда

Вот теперь детективу стало абсолютно ясно – идея Лоуби с независимым экспертом не только вышла ему боком, но и грозилась вылезти через задний проход детектива неприятнейшим геморроем, чтобы затем уже сильно-сильно стукнуть его в лоб и помочь мозгам встать на место.

– Я понял свою ошибку, – сконфуженно произнёс Джери, но начальница продолжала наступать:

– С одним всё-таки могу тебя поздравить. Ты добился своего! Мне действительно пришлось отстранить Фелза, а заодно поручить одному из наших лучших спецов, из числа которых ты, кстати, выбыл, расследовать историю с картотекой волос по старому делу. Почему не тебе, спросишь? – Вытянув вперёд руку, украшенную на запястье розовым родимым пятном, Зора начала загибать пальцы: – Потому что здесь возможен конфликт интересов – это раз. Два – у тебя вон, целая доска украшена фотокарточками пропавших людей. Впору назвать твой кабинет свалкой нераскрытых дел.

Ну, тут Фиджеральд молчать не стал.

– При всём уважении, – тихонько начал он, гордо подняв голову, – я сам взял эти дела, зная, что они безнадёжны.

– А ещё потому, что исчезновение этих людей схоже с исчезновением твоей второй жены. Скажи мне честно. ты ещё тешишь себя надеждой найти эту пота…

Начальница вовремя оборвала себя.

– Пота?.. – переспросил детектив, недоумевая. Неужели строгая и справедливая Зора хотела назвать его вторую жену потаскухой, или же имела в виду другое слово?

– Ничего. – Она вновь махнула рукой. Но Боул не отстал, потому что понял – он был прав.

Злость вмиг возобладала над здравым смыслом, и он схватил табличку, а заодно сделал то, что давно хотел. Замахнулся и запустил её в угол, прямо в тот назойливый карточный домик, который не давал ему покоя ночами вместе со старыми кошмарами.

– Что вам известно об исчезновении Джины?! – взбесился детектив. Но ненадолго. Ибо вместо характерного звука падения карточного домика на столешницу или же стука деревянной таблички о стену услышал лишь чавкающий звук.

Прозрачный магический барьер заставил метательный снаряд зависнуть в воздухе и завязнуть, как в клею. Но не это поразило Боула больше всего. Нет, он неожиданно переменил гнев на изумление, ведь подобная магия барьеров была запрещена везде, кроме Асториса.

– Что это? – удивился он вслух. А когда ответа не последовало, обернулся к молчаливой начальнице.

«Неужели она одна из лиходеев? Тех, кого я сторожил, работая надзирателем? Одна из тех, кого я долго и упорно сажал в тюрьмы, чтобы потом охранять от кочевников-лангуджи?»

– Это… – цыкнула Зора, поднимаясь с кресла, – это, дорогой мой Боул, конфискат, о котором ты благополучно забыл. Что? Удивлён, да?

Подойдя ближе, Зора поравнялась с подчинённым, сверля его в ответ таким же убийственным взглядом, как и он ранее.

– Бить в лицо не буду, – криво усмехнулась подполковница. – Хотя, наверное, стоило бы наказать. Могла бы устроить взбучку за нарушение субординации, и никто бы меня не осудил. Но вместо этого я отвечу за «потаскуху». Не хотела тебя расстраивать, но это чистая правда. Твоя Джинджер сбежала от тебя, Боул, в теневой мир. Недавно мои информаторы видели её в старых канализациях Фено, прямо под городом. Но прежде чем давать тебе такую информацию, я бы очень хотела узнать, куда она уезжала и почему недавно вернулась, а главное, на чьей стороне ты?

– Я?!

Детектив задохнулся от несправедливого обвинения. Он хотел ответить что-то логичное, правильное, но никак не находил слов. Привычный ко всему – и к убийствам прямо на его глазах, и к зверствам, к которым сам иной раз вынужденно прибегал, пока работал в Приграничье, так что даже лангуджи обходили стороной его заставу, желая осуществить очередной набег, сейчас он не ожидал подобного поворота событий.

– Ладно, можешь не продолжать, у тебя всё на лице написано. – Зора похлопала подчинённого по плечу и надавила на него так, что детектив был вынужден сесть в гостевое кресло.

– А теперь я расскажу тебе нечто совсем неприятное. Те, кто мешал твоему расследованию по поиску жены, были нашими спецами. Нолан и Донахью.

– Хью?! – прохрипел Боул.

Стиснув пальцы в кулаки, он уже видел, как выбивает всю дурь из этого щегла-малолетки, который некоторое время ранее работал его напарником.

– Не ори. – Зора сильно стиснула плечо детектива, приводя его в чувства. – Так было нужно. Потому что ты не знаешь всего. Твоя Джинджер шпионила за нашим управлением через тебя, хочешь ты в это верить, или нет. Узнав об утечке, наши люди вышли на источник и начали копать под вас обоих. Но было уже поздно. Через неделю случилась та ситуация с кровавым пятном на полу. Не знаю, помнишь ты или нет, но твоя квартира в некотором смысле могла бы стать музеем чокнутого художника. Твоё счастье, что у тебя было алиби.

Боул невменяемо смотрел перед собой, вспоминая минувшие события, и пытался собрать мысли воедино. Так Джинджер жива и скрывается в подполье? Но зачем и почему?!

«Гризельда» – одно слово заставило детектива вспомнить кровавую надпись на стене его квартиры, однако же написанное с ошибкой – «Гриз-льда».

– Слушай дальше, – отвлекла полицейского от кошмарных воспоминаний начальница. – Наш эксперт проверил образцы, собранные из разных частей квартиры, и пришёл к выводу, что у твоей Джины случился выкидыш, и вся эта кровь – результат преждевременных родов на ранней стадии беременности.

Боул закрыл глаза от боли, поразившей сознание в один миг. Реальность постепенно достигала его разума, который уже начал складывать частички картины воедино, но сердце не хотело верить, а душа попросту болела от неизбежного осознания правды.

– Ой, только не говори, что ты и этого не знал, – проворчала подполковница. Но тотчас нехотя добавила: – Ах, да, ты точно не знал. Тебя держали в неведении, а потом я лично отослала тебя в Приграничье, чтобы убедиться, что ты ни при чём. Но знаешь, Боул, Джинджер действительно исчезала на некоторое время. Пока тебя не было, мы искали её в Фено и не находили нигде, поэтому в этой части я тебе практически не соврала. Правда, уже год спустя мои люди начали получать непроверенную информацию, будто Джину видели во всяких злачных местах в обнимку с очередным лиходеем, но я предпочитала этому не верить, пока количество подобных отчётов не перевалило за десяток из разных источников.

– Когда?

– Что когда?

– Когда последний раз её видели?

– Вчера.

Стиснув пальцы в кулаки, Боул поднялся, тихонько отчитываясь:

– Объяснительную написать не успел. Разбирался с куклой. Второй труп определил в морг, секция 1032 Б, отчётную форму заполнил с указаниями координат предположительного места смерти.

– Смерти?

– Да, смерти. Девушка лет тридцати умерла от дыхательного спазма. Правда, над её телом уже после смерти надругались. Кровью из надрезов на руках и порезах на ладонях пытались написать какое-то слово на стене. А затем оттащили тело в мусорную кучу, но не стали сильно прятать.

Фиджеральд намеренно умолчал о надписи «Гри… л-да», подозрительным образом похожую на ту, которая снилась ему в кошмарах.

Сказав всё это, он посмотрел долгим взглядом на Ринч и молча стал ждать её следующих слов. Она должна была понимать, что он хочет увидеть Джинджер спустя столько времени, после боли, перенесённой с её исчезновения. Поэтому вопрос был бы излишним.

– Я понимаю, что ты хочешь ответов, но не могу дать тебе конкретных координат. И делаю это сознательно, чтобы ты сам лично не отправился на её поиски. Ты мне нужен здесь, наверху. Расхлёбывать заваренную кашу с куклой и мистером Плёссингом.

Напомнив о Вианон, Зора, сама того не подозревая, подсказала детективу ещё один источник информации. А ведь кукла хотела предупредить его! Она-то назвала Джину более культурно – жёнушка. Ещё одна причина, по которой ему, привыкшему ничему и никому не верить, не получив фактического подтверждения, наоборот, охотно верилось в услышанное, уж больно лаконично звучала новая информация. А память услужливо подсказывала, что, вероятно, так и было.

– Я правильно понимаю, что мне не предоставят координаты Джины, даже когда я разберусь с куклой и мистером Плёссингом?

– Ты должен понимать, что я сообщу тебе о местонахождении Джины только тогда, когда соберусь упечь тебя за решётку из-за пособничества в шпионаже. – Зора громко выдохнула. – Джери, неужели ты думаешь, будто я такая дура, что буду помогать тебе проститься с жизнью? А если этого не случится, значит, ты просто-напросто разнесёшь подполье Фено и начнёшь тем самым новую войну преступного мира по всей Аттийской империи.

Сказав это, Ринч прошла в угол и вытащила табличку из защитного заклинания. Вернулась обратно и устало плюхнулась в кресло.

– Знаешь ли ты, от кого мне досталась эта табличка?

Боул без всякого интереса пожал плечами. Мол, разве это сейчас важно? А Зора разочарованно выдохнула:

– Иногда ты проявляешь непозволительную детективу близорукость, Джери. И отчасти это оправдывает тебя в истории с Джинджер. Но учти, терпение меня и моего руководства – это не авансы, которые мы будем выдавать тебе вечно. Когда-нибудь ты, сам того не подозревая, переступишь черту, и мне всё-таки придётся тебя арестовать. А теперь иди и раскрой хоть одно дело за столько лет, потраченных впустую на твоё содержание за счёт городской казны.

Глава 11. Профессор

Заместительница профессора Фенского университета прикладной алхимии миссис Либерти стояла за кафедрой и молча взирала на предвыпускников своим грозным взглядом из разряда самых пугающих в её арсенале. Она не имела учёной степени, однако занималась всеми организационными вопросами, начиная от приёма документов для поступления и заканчивая процедурой выдачи диплома под роспись в учётном журнале. Поэтому её закономерно боялись и уважали все студенты без исключения. Спорить с ней не рисковал никто, чтобы в одночасье не лишиться возможности пересдачи или же, например, не рисковать допуском к экзамену из-за вовремя не сданного индивидуального домашнего задания по предметам профессора Плёссинга, замом которого миссис Либерти чаще всего выступала. К тому же должность доцента кафедры точных наук до сих пор была вакантна после скандального ареста Феллоуза Флетчера, как оказалось, не только преподавателя университета, но и практикующего могильщика, свершившего не одно и даже не два преступления в прошлом. Никто до сих пор так и не решился занять его место, страшась тем самым разделить судьбу прежнего назначенца.

В данный момент времени многоуровневый лекторий был заполнен только наполовину, что само по себе уже служило хорошим предзнаменованием о будущем города Фено и Аттийской империи в целом. Ведь, как правило, до последнего курса дотягивали единицы, особенно по специальности прикладной алхимии, не говоря уже о направлении медэкспертизы, или же, как в данном случае, узкой специальности чароразведчиков, изучающих лиходейские гримуары и методы выявления оригиналов среди тысяч и тысяч копий этих книг.

Заметив поднятую руку девушки в чёрном строгом платье-форме, миссис Либерти снисходительно поинтересовалась:

– Да, Пфайфер?

– Я видела, как мистер Шейнсберг, наш преподаватель по лиходейской теории, покинул ФУПА с перевязанной головой. Скажите, пожалуйста, с ним что-то случилось? Я правильно понимаю, что это занятие будет переведено на самообучение с конспектами?

– Нет, Пфайфер. – Тучная женщина в сером безразмерном платье склонилась к кафедре, отвечая одной из лучших студенток этого потока. – Я прекрасно понимаю твои опасения, но в этот раз вашим обучением займётся профессор Плёссинг. У него достаточно опыта, чтобы удовлетворить ваше любопытство. А мистер Шейнсберг действительно покинул университет с перевязанной головой. После обеда он внезапно потерял сознание от нервного истощения, при этом ударился затылком. Так что какое-то время он не сможет вам преподавать. Одно хорошо – Лени жив, отделался лёгким сотрясением мозга.

– Он перепугался из-за затмения? – послышалось с задних парт. – Поэтому упал?

– Этого я не могу вам сказать, – ответила миссис Либерти, щурясь. Потому что новый голос, больше похожий на взрослый, был ей незнаком, хотя и напоминал кого-то отдалённо. Однако внимание зама было отвлечено появлением профессора.

Скрипнув высокими ставнями дверей, Эдвин быстрыми шагами направился к кафедре. Седые волосы на его голове сильно растрепались, квадратная шапочка сейчас покоилась под мышкой, а окуляр был надёжно спрятан в нагрудном кармане белоснежного халата.

– Так. Перекличку уже сделали? – уточнил профессор у заместительницы, когда добрался до кафедры.

– Да… э… – Миссис Либерти слегка запнулась, удивлённо рассматривая взъерошенный вид опаздывающего начальства. – Нет троих. Вот, смотрите.

– Увидел, спасибо, – кивнул Эдвин, заглядывая в журнал. – Можете идти. И пожалуйста, предупредите Милли, что сегодня я больше никого не принимаю кроме… эм… утренней визитёрши. Скажите так, она поймёт.

Поспешив подавить растущее внутри смущение, заместительница профессора спешно кивнула, поняв последние слова босса на свой лад, уступила кафедру и засеменила к выходу.

А мистер Плёссинг, более не тратя времени зря, обернулся к доске, чтобы с неудовольствием уточнить у аудитории:

– Кто у нас дежурный сегодня?

– Я! – поспешила поднять руку Пфайфер.

– Почему доска не готова к занятию?

– Ой, простите, мистер Плёссинг, мы просто подумали, что занятия не будет… – начала оправдываться студентка в чёрном глухом платье-форме. На её щеках отразился густой румянец.

– Меньше слов, – раздражённо бросил Эдвин и кивнул в сторону исписанной мелом доски. – Я жду.

Рыженькая студентка молча поднялась с места. Ей на выручку пришёл её приятель, с которым она сидела в обнимку ещё с конца переменки.

Профессор решил начать урок с небольшого опроса.

– Какую последнюю тему вы проходили с Лени? О чём вам рассказывал аспирант Шейнсберг?

И снова ответила выскочка Пфайфер.

– Аспирант Лени Шейнсберг собирался перейти к новому разделу «Разница между кукольниками и могильщиками». А первой темой у него был обведён заголовок «Сосуд души».

– Не знаю, откуда вы знаете про конспекты Лени, – профессор перевёл нахмуренный взгляд на рыжую студентку, – но за ответ я вас благодарю. Помечу себе повысить вам балл в случае спорной оценки.

Сидящие за полукруглыми рядами парт тотчас удивлённо зашептались, поэтому профессору пришлось даже призвать к тишине.

– Что-то не так? Чего зашумели?

Но никто не осмелился высказать своё мнение насчёт поощрения находчивой Пфайфер, которая, в свою очередь, уже приступила к дежурству с тряпкой в руках. Парень не отставал, вытирал верхнюю часть доски, там, где его подруга не смогла бы дотянуться при всём желании.

Эдвин Грует Плёссинг нахмурился. Озвученная тема ему не нравилась. Абсолютно точно не нравилась. С другой стороны, и настроение у него было соответствующим. После появления в фенострате детектива, Вианон и Гризельды подозрительность всколыхнулась в нём с новой силой. Он чувствовал, как тёмные силы материка пришли в движение. Именно поэтому, едва Боул покинул его кабинет, профессор первым делом отправился в отделение связи и телеграфировал подполковнице Сорок седьмого полицейского участка, совмещающего в себе Главное управление полиции (ГУП) города Фено, требование явиться с отчётом о новых преступлениях. Эдвину нужно было выяснить, кого за собой привела на хвосте известнейшая личность этого города. Ему сложно было поверить, что появление инкогнито в Фено столь влиятельной особы, имеющей огромное количество учёных степеней – случайное явление.

– Профессор? – услышал вдруг Эдвин, отвлекаясь от мыслей. – Доска чиста.

– Да, спасибо. – Плёссинг кивнул и состряпал на серьёзном лице приязненную улыбку, больше похожую на вынужденную гримасу. – Садитесь.

Дежурная и её кавалер поспешили занять свои места, а профессор наконец начал лекцию, уточняя:

– Так, прежде чем введу вас в курс дела, я бы хотел провести небольшой срез знаний и позадавать вопросы, чтобы представить себе понятийный облик абитуриентов вашей специальности. Потому что с вашей группой, если память не изменяет, я встречался ещё в прошлом семестре.

Студенты в ответ закивали.

– Тогда начнём. – Эдвин посмотрел перед собой невидящим взором. – Что вам известно о кукольниках?

В следующую секунду лес поднимаемых рук всколыхнулся настоящей волной.

– Да… понятно. – Профессор вздохнул. – Скажу сразу, вопросы будут не только и не столько по учебному материалу, что преподносили вам на блюдечке добрые учителя, искренне переживая за вашу успеваемость и средние баллы, по которым в первую очередь будут оценивать успешность их самих как преподавателей. Поэтому поднимите руки те, кто о-о-очень много знает о кукольниках и действительно уверен в себе, потому что успешные ответы на череду моих вопросов сегодня могут означать заблаговременную сдачу коллоквиума на очередном экзамене, который назначен вроде бы через две недели.

Лес рук поредел. Отсеялась приблизительно половина желающих ответить.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнул профессор. – А теперь поднимите руки те, кто много знает о могильщиках и готов отвечать у доски. Но в случае отсутствия ответа на два моих вопроса я на следующем экзамене занижу оценку на один балл.

Старческий, но живой и энергичный голос Эдвина отразился эхом от стен полукруглой аудитории. Наступила небольшая пауза. Множество рук опустилось. Осталось только трое, в том числе Пфайфер.

Профессор тихонько усмехнулся, потому что ранее он практически подарил ей один балл, а значит, если она не ответит правильно на вопрос сейчас, то на следующем экзамене (не на промежуточном коллоквиуме) ничем не рискует. Но ответы выскочки его мало интересовали, потому что наверняка попахивали бы академическими знаниями, доступными в библиотеке. Ему были нужны ответы юного энтузиаста, как правило, скромного, но понимающего основополагающие догмы и законы энергии, принципы её выработки, захвата, похищения. Ему нужен был свежий взгляд специалиста, чью кандидатуру он с удовольствием представил бы на учёном совете, чтобы наконец уже закрыть рабочую клетку по прежней должности Феллоуза, до сих пор пустующую.

– Итак. – Эдвин перевёл взгляд на задний ряд, щурясь. – Вон, студент или студентка в капюшоне, снимайте свою накидку и идите сюда.

– Как скажете…

Услышав голос, профессор застыл на месте, широко раскрыв глаза.

– Э… я передумал.

– А я нет, – твёрдо ответствовала студентка, снимая с себя серую накидку. Сидящие рядом после беглого осмотра очередной по их мнению зазнайки пораскрывали рты и уронили карандаши и ручки.

– Кукла?

– Вианон! – недовольно выкрикнул Плёссинг. – Зачем было являться на занятие?

– Так нужно, – проворчала она, вылезая из рядов к проходу. Для этого ей пришлось потеснить одного из опоздунов, что в первые минуты занятия сел на место справа от неё. – Дополнительный балл на экзамене мне, конечно, не нужен. Мне нужно другое. Я отвечаю на ваши вопросы, а после занятия вы уделяете мне время, чтобы ответить на мои. И я хочу получить одно разрешение… на изъятие трупа из морга в целях расследования.

– Нона! – раздражённо ответил отчим своей падчерице. – Можно было обойтись без представления?

– Нельзя. Обещайте, что вы согласны с моим условием и не будете искать повод, лишь бы отказать!

И снова в аудитории наступила оглушающая тишина. Никто не двигался, чтобы ненароком не обратить на себя внимание раздражённого мистера Плёссинга, потому что в таком состоянии они видели его впервые.