Посредник Дьявола

Марина Рублевская

Посредник Дьявола

Пролог

По узкой болотной тропинке шли две девушки, они жались друг к другу плечами и нерешительно шоркали по мокрой траве кирзовыми сапогами. Одна держала в руках корзину, накрытую цветастым полотенцем, вторая то и дело прижимала ладонь ко лбу и поправляла очки. Догорал алый закат, меж редких тощих сосен скользила туманная дымка, монотонно звенела мошкара, а в воздухе витали запахи сырой земли, тины и цветущего багульника. Подала голос птица, испуганная нежданными гостями, разорвала высоким писком гибельную тишину, и, громко хлопнув крыльями, вспорхнула из-под куста. Девчонка в очках споткнулась о травяную кочку, затем робко предложила:

— Может, не пойдём?

— Лидка, всего ничего осталось! — подруга обернулась, но шаг не сбавила. — Не дрейфь, рыжая!

— Не нравится мне здесь. Воняет страшно, голова разболелась.

— Боишься? Так и думала, что струсишь!

Девушка всё же остановилась и по старой привычке подбила пальцами кудрявую выбеленную шевелюру. Свои натуральные волосы блондинка громко объявляла проклятием — тонкие и серые, словно мышиные хвостики, потому не таясь завидовала медноволосой подруге, которая не нуждалась ни в покраске, ни в химической завивке.

— Ничуть! — поспешила оправдаться Лида.

— Разве тебе неинтересно?

— Не знаю. Просто… зачем нам это?

— Как?! Ведь только что обсуждали!

— Вот так! Ну не верю я, хоть тысячу дискуссий проведи.

— Ясно, хорошая девочка Лида — атеистка и комсомолка… — фыркнула блондинка.

— Не в этом дело.

— Именно в нём!

— Затея, честно сказать, дурацкая, — рыжая продолжала упорствовать.

На время практики в деревенской школе девушек поселили у одинокой старушки, которая в первый же вечер завела пространный разговор об огромном болоте, спрятанном за полоской сизого весеннего леса. Она твердила о непролазной топи, диких зверях и прочих опасностях, которые грозят городским бестолочам. Бабушка словно была не в себе, стращая с порога двух юных квартиранток, но от наблюдательного человека не укрылся бы суеверный страх в обрамленных глубокими морщинами глазах. Позже, на вечерних посиделках подруги узнали — кроме трясины да тины, в болоте живёт ещё кое-что…

Блондинка поджала губы и принялась шарить по карманам в поисках пачки сигарет и спичек.

— Ты мне друг или свинья? — спросила она, выпуская из лёгких горький дым.

— Ну что за вопросы?

— Вот именно! Побудь рядом для поддержки штанов.

— Ладно, — в очередной раз сдалась Лида. Она с силой пнула кочку, сбрасывая червяка с сапога.

— Зато будет что рассказать в компании! — блондинка попыталась воодушевить напарницу.

— Да уж, особенно перед некоторым товарищам побравировать…

— Снова-здорово!

— Как хочешь, дело твоё. — Рыжая отвернулась, разговор упёрся в тупик.

Вскоре девушки добрели до заросшего бурьяном участка в самом сердце болота. Лида остановилась неподалёку у низкой кривой сосны и заявила, что будет ждать здесь. Блондинка же прошла дальше, с трудом отворила щербатую калитку и скрылась среди серых зарослей.

Рыжая, оказавшись на пронизывающем весеннем ветру, мгновенно замёрзла. Она притопывала ногами в тяжёлых сапогах и посматривала на заграничные электронные часы на правой руке. Утомившись на одном месте, начала ходить кругами и обнаружила плоский валун, утопленный в землю. Едва Лида приблизилась, как под ногами с возмущённым шипением прошмыгнула гадюка. Рыжая завизжала, вскочила на камень, да так и осталась ждать подругу, балансируя на скользкой поверхности.

Блондинка вернулась через десять минут. Вылетев из зарослей, она зашагала прочь от двора, совершенно позабыв о группе поддержки.

— Эй! — крикнула Лида, спрыгивая с валуна. — Что такое?

Подруга сделала ещё пару шагов и встрепенулась.

— Ерунда! Идём отсюда!

Девочки торопились вернуться в деревню. Молчание тревожно звенело меж ними. Блондинка кусала губы и морщила лоб, обдумывая что-то, и не спешила делиться соображениями с лучшей подругой. Лида не встревала — боль в голове стала невыносимой, сузив размах мыслей до крохотной таблетки анальгина, лежащей в боковом кармане сумки. Лишь подходя к деревне, на ум девушке пришли корзина и полотенце, что так и остались на болоте.

Похожее полотенце станет уликой в деле о смерти Лиды, которое, впрочем, было закрыто в связи с отсутствием события преступления.

Глава 1

Аню подгоняли мысли, она бежала, видя перед собой только графичный ковёр тротуарной плитки. Настырный ветер превращал папку с работами в парус, принуждая быстрее переставлять ноги, но его порывов не хватало, чтоб остудить перегруженную голову. У Николаевой было много дел: она хотела закончить курсовой проект пораньше, пыталась отхватить огромный кусок знаний для грядущего зачёта, спешила подтянуть падающую успеваемость, а также возвращалась к неприятной мысли, что её скромные финансовые накопления растаяли и, видимо, пора искать подработку. Да, дел много. Однако это малая часть всех бед.

Аня коснулась двери метро и вдруг вспомнила, что забыла купить картон для макета. Она чертыхнулась, крутанулась вокруг своей оси и врезалась в мужчину, шедшего позади.

— Извините! — буркнула она автоматически, и не сразу осознала, кто перед ней. — Ой, Гена, прости.

Высокий и широкоплечий брюнет был её телохранителем, его нанял Святослав на постоянную службу после истории с похищением Ани оккультным психом Максом. Вот уже которую неделю выход из дома не обходился без хвоста за спиной. Обыкновенно «несвободное» положение переносилось проще, а сегодня Николаева ушла в себя и на автомате свернула не на парковку, где её ждала машина, а к метро, как привыкла за много лет.

— Я… Эм… — Аня силилась подыскать оправдание, дабы не подумали, что она пытается сбежать таким нелепым образом. — Мне нужно в магазин.

— Да, конечно, — ответил Гена и махнул рукой в сторону университета. — Вернёмся за машиной и поедем.

— Зачем? Вот он.

Аня указала пальцем на небольшой художественный магазинчик за углом.

— Хорошо, — ответил охранник и встал рядом, демонстрируя, что теперь уж она от него никуда не денется.

Николаева и не собиралась, просто в очередной раз тщетно попыталась распутать клубок чувств и мыслей.

Аня десять минут перебирала рандомно разбросанные ценники на полке художественного магазина и не могла найти нужный. Оказаться в неудобном положении, когда на кассе товар стоит половину стипендии, совсем не хотелось, и она уже собралась вернуть на место пачку хорошего картона, процедив прежде под нос:

— Ну и сколько он стоит?!

— Триста.

Рядом показался парень с красными волосами и десятком серёжек в одном в ухе — студент архитекторской группы по фамилии Мурашко, который собирался взять такой же картон.

— О, пойдёт! — сказала Аня. — Привет!

Парень оглядел одногруппницу с ног до головы.

— Хай! Я тебя сразу и не узнал в этом пальто: фильдеперсовая такая стала. Готова к зачёту у Жуковой?

— Так себе… — Аня пожала плечами: с одной стороны, она каждый день настраивалась на грядущую экзекуцию, с другой же, Жукова своим присутствием обнуляла знания и вгоняла состояние фрустрации.

— Аналогично. Ведьма меня ненавидит и не скрывает этого.

На это Ане было нечего возразить: их преподаватель по архитектурному проектированию отличалась чрезмерной строгостью и относительной справедливостью. Она требовала много и давала много, но терпеть не могла недисциплинированность в поведении ли в одежде. Ане от неё досталось за невыключенный телефон, а Мурашко — за внешний вид, потому за ними двумя Жукова следила особенно пристально.

— Ну… — Аня попыталась выдавить из себя утешение, — Как-нибудь сдадим, не в первый раз.

— Я готов душу в залог отдать, чтоб самодуру больше не видеть! — Мурашко театрально положил руку на сердце. — Слушай, у меня затык один по курсовой случился. Может, подскажешь чего?

— Да, конечно.

Он сбросил с плеча рюкзак и начал рыться в поисках тетради. Аня словила на себе косой взгляд продавца и остановила парня:

— Давай сперва расплатимся.

Гена стоял у другого конца стеллажа и делал вид, что внимательно разглядывает наборы угольных карандашей, хотя такого амбала невозможно уличить в любви к графике. Аня мельком взглянула на него и на Мурашко, но парню-неформалу было совершенно безразлично присутствие телохранителя рядом, пускай о бурно расцветшей личной жизни соседки по парте и любили посудачить в группе.

Пройдя через кассу, они свернули в маленькую кофейню, где за крошечным столиком за полчаса обсудили учёбу. Гена же сидел рядом и потягивал американо, не выпуская свою цель из поля зрения.

Мурашко подсказал Ане, как быстро подзаработать — собрать по дому остатки материалов (холсты, краски — чего не жалко) и слепить интерьерную картину, а после он даст контакт, куда руботу можно сбыть за пару тысяч. Этим и пришлось заняться субботним вечером, вместо похода в бар с лучшими подругами — Катей и Викой, которым уделялось и без того мало внимания в последнее время.

Аня вытащила на свет посредственную работу на отличном льняном холсте и попыталась перекрыть её загустевшей грунтовкой. Она долго и безуспешно растягивала слои плоской кистью: из старого флейца полезла щетина, а горбы держались крепко. Впрочем, пришлось оставить как есть.

— Хм, что-то быстрое и объёмное…

Аня устроила холст у стены на газету, опустилась на колени напротив. Основа уже испорчена, теперь необходимо маскировать огрехи, вызванные жадностью, то есть чрезмерной экономностью. Николаева вспомнила о своём летнем приключении: блуждание по ночному лесу, освещённому серебряной луной, когда монстр из старых сказок дышал в затылок и следил налитым кровью единственным глазом.

Негодный грунт можно не жалеть — Аня взяла мастихин, зачерпнула побольше и ляпнула у верхнего края холста жирную акриловую каплю, которая начала медленно стекать вниз, превращаясь в выпуклую полоску. Рядом ещё одну потолще.

— Сработает как текстурирующая паста? — спросила Аня у стены своей комнаты, глядя на медленно растягивающуюся густую жидкость. — Какая же халтура…

Наделав у верхнего края ряд таких капель, Николаева оставила основу схватываться и понесла кисти в ванную, где ополоснула их и бросила в банке с тёплой водой. После же вернулась в комнату и проверила, высох ли макет, что собирался на низком столике, выдвинутом на середину. Места склейки были чуть влажными, что огорчало: ужасно хотелось поскорее убрать его подальше, ведь в небольшом помещении стало совсем тесно — от двери к окну приходилось пробираться боком.

Она вернулась к работе, взяла блокнот и села на пол, дабы набросать эскизы. На подоконнике завибрировал телефон. Аня попыталась встать одним рывком, но потеряла равновесие и повалилась на колени, она разогнулась и стукнулась головой о столик с макетом. Сдав назад, наконец удалось подняться на ноги и добраться до телефона.

По видеосвязи звонил Святослав. Аня сдула волосы с лица, поправила на плече растянутую майку, скрывая шлейку белья, бросила быстрый взгляд на себя в маленькое зеркальце. Сердце часто застучало, отдаваясь жгучими вибрациями в животе, такое с ней случалось при каждом его звонке, сообщении или мимолетном воспоминании. Аня облизала губы, засунула в ухо наушник и приняла вызов.

— Привет, — сказал Свят.

Он снова был за рулём.

— Привет, — отвечала Аня, ощущая, как слабеет голос.

— Чем занимаешься?

Мужчина не смотрел в экран, отдавая себя дороге. Лицо его освещалось холодным светом фонарей, но глубокие тени скрывали глаза, пряча от Ани настроение мужчины.

— Холст загрунтовала.

— Мм, собираешься рисовать?

— Да. Хочу сделать интерьерную картину на продажу. Пару тысяч выручить можно.

Аня раскрыла свои планы и тут же прикусила язык: «Не надо было этого говорить!»

— Мне продай, — по-прежнему глядя вдаль, предложил он.

— Нет, ты что… Так некрасиво. Просто интерьерная поделка для невзыскательной публики, там ничего особенного не будет.

— Покажешь результат?

— Разумеется. М-м-м… Как твой день?

— То одно, то другое. Как обычно, — отмахнулся он, и наконец посмотрел на неё. — Завтра всё в силе?

— Конечно!

Она попыталась изобразить выражение сдержанного согласия, ликование вылезло через глупую улыбку. Было бы слишком обидно, если бы Аня всю неделю зря сидела ночами над домашними заданиями, чтобы освободить выходные, и извела напрасно две упаковки восковых полосок и три километра нервных клеток на свои несчастные белые ноги, добиваясь идеальной гладкости.

— Хочу тебя предупредить мы заедем на мероприятие.

— Какое?

— Ничего особенного, закрытая вечеринка в одном заведении.

— Оу… — К просьбе подобного рода Николаева готова не была.

— Не пугайся, я буду с тобой.

— Я не… — язык её окончательно присох к нёбу. Летом она пошла за Святославом в тёмный лес, дабы спасти от Лиха, что едва не сожрало их обоих. Месяц тому сидела в подвале у маньяка, который собирался пересадить в её тело душу мёртвой ведьмы. Но эти события и наполовину не были такими устрашающими как светский раут в высшем обществе. — А это обязательно?

— Ну… — теперь уже замялся Свят, — Я и сам не горю желанием туда идти, однако есть дело на пару минут.

— Ох! — Аня вздохнула, потирая переносицу. — Хорошо. Только… Я ведь…

— Не беспокойся, — Святослав ухмыльнулся. — Будь готова завтра в семь. На час заедем в клуб, послушаешь музыку, а займёмся чем-нибудь поинтереснее.

Дверь в комнату открылась, в проёме показалась мама.

— Аня! — строго вскрикнула она.