Леди-служанка

- Вы уезжаете? Из города?

- Да, госпожа Буве, уезжаем.

- Это хорошо. Мне не говорите, куда.

- Почему? – спрашиваю удивленно. Не то, чтобы я собиралась делиться своими планами с совершенно посторонним человеком, но интересно знать, что происходит.

- Лучше, если я буду в неведении. Сегодня приходили двое. Один очень высокий и худой, другой ростом поменьше, тоже тощий, с лицом, сильно обсыпанным прыщами. Говорили, что из тайной канцелярии. Но это не так. Я знаю дознавателей, у них особая, тяжелая аура. А эти двое… больше похожи на бандитов. Мелких. На побегушках, которые. Но это не значит, что они безобидны. Убить, или покалечить человека для них – раз плюнуть. Я не знаю, куда вы влезли, леди, и знать не хочу, но ваших детей мне жаль, только поэтому я не сказала тем двоим, где вас искать и что вы вернетесь за вещами. Поэтому да, мой вам совет, уезжайте. И желательно прямо вот сегодня.

- Благодарю вас, - отвечаю и быстро выхожу из приюта, позвав детей.

Мы идем по дороге, усадив Рози в тачку, где она с довольной мордашкой сосет пальцы и осматривает проезжающие мимо нее пейзажи. Через две улицы я чуть притормаживаю, чтобы повернуть в переулок и тут же останавливаюсь. За углом дома стоит Магда и о чем-то с жаром разговаривает с двумя мужчинами. Один из них – высокий и худой. А второй – с лицом, усыпанным прыщами.

- Дети, назад! – говорю шепотом, молясь о том, чтобы эти трое нас не заметили, а Шарлотта не начала упираться.

- А что… - начинает старшая падчерица, но я на нее шикаю и быстро прячусь за тот угол, из-за которого мы только что выехали.

Беда в том, что я не знаю другого пути, кроме того, каким шла днем. Впрочем, если думать логически, то можно будет повернуть на следующем перекрестке, да это будет крюк, и мы можем опоздать к назначенному времени, но если шевелить ногами быстрее, то опоздание в пять минут не будет уж слишком критичным. А еще надо быстрее думать и решаться, потому что драгоценные минуты уплывают.

Но вначале предстоит самое сложное: нужно перебежать от одного дома к другому, пересекая перпендикулярно расположенный к нашей улице переулок, где стоят те трое.

- Шарлотта, Роберт, - зову детей, привлекая их внимание к себе, - сейчас очень важно, чтобы вы быстро и тихо перебежали к тому дому.

- Почему тихо? – падчерица задает очень уместный вопрос, на который совершенно нет времени.

- Потому что в переулке стоит Магда, а с ней рядом очень подозрительные личности, с которыми нам никак нельзя сталкиваться. Прошу, давай оставим споры на потом, сейчас крайне важно успеть на шесть вечера к экипажу. Иначе, придется идти пешком, а я сомневаюсь, что вам понравится такой вид путешествия, учитывая, что ехать нужно ночь, то пешком – сутки придется идти, а может и дольше… - специально сгущаю краски.

- Ладно, я поняла, - тут же отвечает Шарлотта, недовольно скривившись.

Еще бы, я тоже не горю желанием тащить груженую тачку по деревенским буеракам своим ходом!

- Хорошо. Как только я скажу «бегом», вы перебегаете и ждете меня на той стороне.

Дети готовятся. Я заглядываю буквально одним глазом в переулок. Магда стоит к нам спиной, длинный – боком, а вот прыщавый – лицом. Нужно выждать момент, когда кухарка отвлечет на себя внимание и тогда…

Именно в эту секунду кухарка отвлекает на что-то прыщавого, и тот опускает лицо, глядя на что-то под ногами.

- Бегом! – говорю детям и те быстро, словно мышки, перебегают на другую сторону и останавливаются в указанном месте.

Умнички! Теперь более сложная часть. Мне нужно вместе с тачкой проехать с такой же скоростью и не опрокинуться. Ла-а-адно! Время не ждет! Убедившись, что прыщавый все так же смотрит вниз, хватаюсь за ручки тачки и рвусь с места. Увы, госпожа удача, видимо, решила, что и так долго была на моей стороне. В спешке я бегу, не глядя куда, колесо попадает в выбоину, само средство передвижения подпрыгивает, вызывая восторг у восседающей верхом на сумках Рози. И малышка заливается громким, радостным смехом. С повизгиванием и хлопаньем в ладоши.

Понятное дело, на нас обращают внимание все. От мимо проходящих людей, сидящих на крышах голубей и разбегающихся во все стороны крыс до тех, чье внимание мы уж никак не хотели привлекать! Магда поворачивается в нашу сторону, дальше я уже не смотрю. Увеличиваю скорость передвижения, одновременно с этим кричу детям:

- Бегом за мной!

И мы тройкой скаковых лошадей мчимся по улице, тарахтя колесами по брусчатке под радостные визги Рози. В первом попавшемся переулке, мы поворачиваем, потом еще раз, стараясь как можно больше петлять. Несемся, как угорелые. Мне кажется, что сердце мое сейчас просто выпрыгнет из груди. Но нет, к счастью, оно молодое и сильное, как и тело, которое мне теперь досталось, а потому я только увеличиваю скорость, да слежу, чтобы в этой беготне не потерять детей.

Когда мы в десятый, наверное, раз поворачиваем в очередной узенький переулочек, Шарлотта, пыхтя, как стадо ежей, говорит:

-  Я больше не могу, все! Думаю, мы уже достаточно далеко убежали.

И резко останавливается, внезапно превращаясь из быстроногого страуса в крайне выдержанную и никуда не спешащую черепашку. Это же превращение происходит и с Робертом. Не могу их винить, мы действительно бежали на пределе сил. Я сама теперь едва волочу ноги.

- Вы молодцы, замечательно справились, - хвалю детей, не обращая внимание на презрительное фырканье Шарлотты. – Особенно Рози, да, красотулечка?

И ласково щекочу пухленький подбородок малышки, отчего она опять хохочет, демонстрируя чудесный набор мелких молочных зубов.

- Не надо, она так не любит! – меня тут же отпихивает Шарлотта, пытаясь взять Рози на руки.

- Не трожь, - останавливаю ее, - пусть едет на тачке. Нам теперь еще надо выбраться отсюда, уж не знаю, куда нас занесло.

Осматриваюсь. Совершенно незнакомые улицы и небогатые дома. А контора поверенного находится на одной из главных улиц. Значит, нужно идти совершенно в другую сторону. Поворачиваем и топаем, теперь уже более медленно. Несколько раз я спрашиваю у проходящих мимо редких прохожих нужную нам улицу. Одна женщина шарахнулась от меня, как от прокаженной, а вот другая помогла, указав направление. Спустя еще несколько сотен шагов и с десяток поворотов, мы выходим на нужную улицу, более того, оказываемся всего в двух домах от конторы, возле которой, кстати говоря, нас уже ждет экипаж, запряженный двойкой лошадей.

Господин Орэст приказывает извозчику погрузить не только наши вещи, но и тачку, которая нам еще пригодится, по его словам. В трех предложениях, поверенный рассказывает мне, куда мы едем, выдает необходимые документы, немного денег, остатки драгоценностей – парочку перстней и одно ожерелье. В отдельный мешок грузит нам еды на первое время и, пожелав удачи, помогает сесть в экипаж.

Мы уже отъезжаем, когда на улицу выбегают те два тощих мужчины, которые разыскивают графскую вдову. Я спешно отодвигаюсь от окна и закрываю его шторой, очень надеясь, что они не увидели, кто сидит внутри экипажа. Впрочем, нас никто не останавливает, мы продолжаем спокойно удаляться из города. Ну что же, надеюсь, что наша жизнь в деревне будет сытнее и проще, чем здесь. Во всяком случае, я все для этого сделаю.

Дорога выдалась утомительной. До позднего вечера дети не хотели спать. Сначала они просили есть, потом обижались, что я мало даю еды, затем хотели пить и в туалет. Когда, наконец, все трое заснули, я была выжата, как лимон. Беготня по пересеченной местности с переполненной тачкой обессилила меня меньше, чем четыре часа в тесном помещении с тремя детьми. Радовало только то, что через семь-восемь часов, по словам возничего – пожилого, но крепкого дяденьки с добрыми глазами, - мы уже будем на месте. И если мне повезет, дети к тому времени еще не проснутся.

Улыбнувшись, всматриваюсь в ночную непроглядную темень. Не видно ничего. Это тебе не город-миллионник с фонарями и витринами магазинов. Предполагаю, что мы едем вдоль полей, но это неточно. Видела что-то похожее на кукурузу, когда выглянула луна и ненадолго осветила окружающий пейзаж. Сейчас же тучи заволокли все небо и видимость стала почти нулевая. Совершенно не понимаю, как там извозчик правит двойкой гнедых? Конечно, возле него горят несколько фонарей, но насколько они освещают дорогу – это вопрос. Да, в подобных условиях нет-нет, но заскучаешь о благах цивилизации и современного мира.

Постепенно равномерное покачивание экипажа оказывает на меня усыпляющий эффект. Сначала я еще пытаюсь бороться с резко накатившей сонливостью, а потом просто отключаюсь.

И снова вижу бальный зал. Теперь на мне бархатное, темно-зеленое, шитое серебром платье. Глубокое декольте демонстрирует соблазнительные очертания груди, высокие перчатки подчеркивают хрупкость запястий. Я стою среди группы таких же разряженных в пух и прах девушек. Мы смеемся и выглядим очень довольными жизнью.

- И теперь у меня заняты все танцы, только бы барону ничего не досталось, - рассказывает хорошенькая блондинка и все девушки заливаются смехом, в том числе и я. – Никто не видел, он сюда приехал? Очень надеюсь, что нет. Это такой мезальянс, а он словно не понимает.

И девушки снова смеются, а потом одна из них, очень миленькая шатеночка с родинкой на щеке поворачивается ко мне и спрашивает:

- А знаешь кого я сегодня видела?

- Понятия не имею, - отвечаю, ощущая, что улыбка, появившаяся у меня на губах, не имеет никакого отношения к веселью, она резиновая и насквозь фальшивая.

- Герцога Сомерсета!

- Кого? – я переспрашиваю, но на самом деле, это уловка, я прекрасно услышала и первый раз и так же отлично вспомнила, о ком идет речь.

- Ну того, кто за тобой ухаживал в прошлый наш приезд ко двору. Высокий такой, со светлыми длинными волосами.

- А-а-а, да, вспомнила, - говорю равнодушным тоном. – Но тогда он не был герцогом. Обычный граф, к тому же, еще и… дракон.

Последнее слово произношу так, словно меня тошнит. Фу. Что за мерзкое, чванливое существо была эта девочка! Неприятно слушать.

- О, да! Ужас какой… - поддакивает пустоголовая блондинка, улыбаясь от уха до уха, - как представлю, что у него появляется чешуя… бррр…

- Вообще не понимаю, почему наш император не только позволил этим грязным мутантам селиться на наших землях, так еще и присвоил им титулы самых почтенных и преданных своих подданных! – говорю довольно громко и крайне противным голосом. – Это же недопустимо!

Я так вхожу в раж, что даже не замечаю, как все девицы внезапно замолкают и, улыбаясь мерзкими улыбочками, смотрят куда-то за мою спину.

- Да куда уж вам понять, - произносит глубокий мужской голос позади меня.

Я вздрагиваю и резко поворачиваюсь, чтобы тут же непроизвольно отступить на шаг назад. Передо мной стоит, играя желваками тот самый блондин, с которым мы уже не раз встречались. Герцог Сомерсет. Дракон. А я, невыносимая и чванливая девчонка, сейчас имела глупость при всех собравшихся высказать ему крайнюю степень неуважения. Оскорбила его. Лучше бы язык себе откусила!

Глава 6

Просыпаюсь от толчка. Экипаж подпрыгивает на ухабах, и я едва не съезжаю на пол. Спина ноет от неудобной позы, шея, похоже, сегодня будет поворачиваться только в одну сторону. А уж по-о-опа, та вообще стала какой-то деревянной и ощущается частью жесткого сиденья, а не моего собственного тела.

Отодвигаю немного штору, чтобы посмотреть, где мы едем. Сюрприз. Снова поля. Судя по тому, что все залито неярким, чуть оранжеватым светом, сейчас раннее осеннее утро. Я всегда любила осень, особенно октябрь, когда зеленый сменяется буйством красок. Нынче же это время года вызывает чувство тревожности. Что нас ждет в нашей новой жизни? Насколько все плохо с домом? Весной можно было бы посадить хоть какой-то огородик. А вот осенью… Плюс скорое приближение зимы, когда нет запасов, зато есть трое детей, очень пугает, если честно.

От грустных дум отвлекает начавшая шевелиться Рози. У нее самое удобное место: поверенный предоставил нам что-то вроде большой корзины, на дне которой лежало несколько одеял. Туда мы и уложили вчера малышку, едва она уснула. Так что Рози чудесно проспала всю ночь, не беспокоя никого из нас. Ангелочек, а не ребенок. Склоняюсь к ней, поправляю одеяло. Малышка, чуть поерзав, снова засыпает крепче, а я какое-то время смотрю на ее спящее личико. В груди разливается такое щемящее чувство, что на глаза наворачиваются слезы. Ребенок. Мой. Даже не верится. Спасибо. Спасибо тебе, кто бы ты ни был, тот, кто меня сюда отправил. Я все смогу и все сделаю ради них, моих детей!

- Ты хлюпаешь носом и мешаешь спать, - доносится недовольное с противоположного сидения, где расположились Роберт и Шарлотта, - а еще я хочу в туалет.

Не сдержавшись, улыбаюсь. Ох и вреднюля мне досталась!

- Остановить экипаж, сходишь, как вчера вечером, в кустики?

- А ехать нам еще долго? – девочка принимает сидячее положение и тоже выглядывает из окна, потом недовольно кривится и переводит взгляд заспанных глаз на меня.

- По идее, час, может два. Не знаю. Это только возничий может сказать точнее.

- Ну так спроси его.

- Тебе надо, ты и спрашивай, - отвечаю совершенно спокойно. – А я вполне могу подождать.

Девочка демонстративно отворачивается от меня и, нахохлившись, как воробей в морозы, сильнее сдвигает штору и смотрит в окно, не обращая внимание на то, что свет падает точно в лицо ее спящего брата, отчего тот начинает хмуриться и шевелиться.

- Шарлотта, ты разбудишь брата, прикрой окно, пожалуйста, и оставь себе небольшую щелочку. Этого вполне достаточно, чтобы смотреть на монотонный пейзаж.

- Это тебе достаточно, а я хочу видеть все, а не только кусочек дороги! – вполне ожидаемо возражает падчерица. – И потом, Роберту уже давно пора просыпаться. Негоже столько спать и взращивать леность!

Я даже рот открываю от подобных слов. Ничего себе. Взращивать леность. Какие высокопарные фразы. Наверняка ведь не ее слова, а у кого-то позаимствованные по случаю. Ничего не отвечаю на реплику Шарлотты, решив не поощрять ее на дальнейшие споры.

Через несколько минут просыпается и Роберт. Сонно протерев глаза, просится на улицу. Стучу вознице с просьбой остановиться. Пока мы тормозим, подскакивает на своем ложе и Рози. Быстро выхватываю ее из одеял, чтобы она не сделал там лужу и первой выхожу на улицу. Когда все плодотворно совершают пробежку до ближайших кустиков, вымываем руки, умываемся, хотя Шарлотта фыркает и возражает, но быстро умолкает после моих слов, что в грязные руки получит только воду, ею и позавтракает, пока ее брат и сестра будут уминать щедрые дары поверенного, господина Орэста.

Следующий час проходит быстро. Мы дружно и с удовольствием уплетаем пирожки с капустой, забыв на время еды все распри и разногласия. Так увлекаемся едой, что не сразу понимаем – экипаж остановился. Отмираем только когда нам в стенку стучит возничий и зычным голосом говорит:

- Леди, мы приехали.

Не сумев сдержать нетерпения, я первой распахиваю дверцу и выхожу.

- Что?! – несется с другой стороны экипажа. – ТУТ мы будем жить?! В этом сарае?!

В какой-то степени я, конечно, согласна с определением, которое использовала Шарлотта в отношении дома.

Возница помогает сгрузить наши вещи и, попрощавшись, уезжает. На пеньке бьется в истерике Шарлотта, вопя на всю околицу, что она здесь не останется, тут наверняка мыши есть и клопы, и вообще, лучше уж на улице, чем в том затхлом сарае. Рядом с ней переминает с ноги на ногу Роберт, еще не решивший, присоединять ли свой ор к воплям сестры, или же просто оказать молчаливую поддержку и постоять рядом. Рози сначала испуганно смотревшая на Шарлотту и сама едва не расплакавшаяся, к счастью, находит интересных жучков в траве и увлекается игрой "Догони кузнечика", пока я иду осматривать наше новое жилище.

Три скрипучие ступени деревянного крыльца. Средняя хрустит, видимо, скоро поломается. Дверь открыть получается не сразу. Заедает большой навесной замок. Приходится пожертвовать несколько капель драгоценного масла, чтобы ключ все-таки провернулся положенные два раза.

Но дверь все равно не получается сразу открыть. Дерево разбухло и застряло в проеме. Если бы вовнутрь открывалась, было бы легче, но увы. Вместо тактики «Навались посильнее», приходится использовать более энергозатратную «Тяни-толкай». Успешным мое развлечение с дверью становится тогда, когда я беру большой нож и начинаю пихать его в узкую щель между дверью и дверным проемом, а потом использовать кухонный прибор вместо рычага. В конце концов, лезвие ломается. Что, впрочем, не мудрено. Но и дверь удается открыть.

Из дома пахнет сыростью и лютым холодом. О, боженьки. Может и права Шарлотта, решив спать на улице. Там явно теплее, чем внутри. Прохожу сени и вхожу в дом. Тут не лучше. Сырость за минуты пробирает до самых костей. Чтобы не замерзнуть напрочь, быстро пробегаюсь по дому с ревизией.

Итак, что у нас имеется? Одна большая комната с огромной печью и две малюсенькие комнатушки. Мебели – минимум. Сбитые из досок лежанки. В одной комнате – три, в другой – одна, но большая, видимо, кровать для супругов. Травяные матрасы давно отсырели, поэтому я выбрасываю их на улицу, завтра посмотрю, что с ними делать дальше. Открываю пошире все окна. Их три штуки – по одному в каждой комнате. И двери. Надо проветрить помещение, впустить свежий воздух.

Основное, что сейчас нужно – найти хворост и проверить, что с печью. Раз ее давно не топили, то она может быть и не рабочей. Нужно почистить от сажи и проверить, не свалилось ли что в дымоход. А потом затопить. Скорее всего, надышусь дымом, поэтому нужно все это проделать до того времени, как соберемся ложиться спать, чтобы все успело выветриться.

Ну что же, Ольга Петровна, глаза боятся, а руки делают! Труд сделал из обезьяны человека, и из нежного тела аристократки сделает мускулистую деревенскую жительницу! С легким сердцем принимаюсь за уборку, улыбаясь, что уже не слышу воплей Шарлотты, видимо поняла девочка, что никто тут не расстраивается из-за ее капризов.

Сажи набирается четверть ведра. Ощущение, что печь не чистили со дня ее постройки. Поерзав длинной палкой в дымоходе, никаких заторов не обнаруживаю. Не факт, что их нет, но это уже точно будет понятно, когда начну топить. От непривычной работы руки и ноги трясутся от перенапряжения, а спина ноет. Усмехаюсь, в очередной раз подумав. Надо же. Новое тело и новый мир, а проблемы старые: трясущиеся руки и болящая поясница.

Выхожу во двор. Дети чинно сидят на лавке и жуют припасы. Вот это мне не очень по душе. Мало того, что меня не позвали завтракать, а сами уселись, так еще и едят все подряд, не разбираясь, что имеет более длительный срок хранения, а что испортится уже к вечеру. Ох! Не нравится мне навязанная роль жестокой мачехи, но похоже, про дисциплину в этой семье никто не слышал, а значит, придется мне самой прививать детям эту нелегкую науку.

Подхожу к детям, забираю у них сумку с едой, выбираю себе пирожки и компот.

- Я еще хочу. Там была какая-то конфета, - тянет руки Шарлотта.

- Хватит. Завтрак у вас и так получился плотным, - отвечаю, и ставлю сумку себе под ноги, зажав ступнями.

- Чего это ты раскомандовалась? Я есть хочу!

- Нет, не хочешь. Судя по содержимому сумки, вы с братом уже съели шесть пирожков с картошкой и по котлете. Рози, насколько я вижу, довольствовалась кузнечиком.

- Фу, брось сейчас же! – Шарлотта выхватывает у сестры изо рта насекомое и швыряет его подальше от себя. – Рози! Нельзя это есть!

Малышка, недовольная тем, что ее добычу отобрали, начинает реветь. Громко и надрывно.

- Миленькая, иди ко мне, я дам тебе кое-что повкуснее, - протягиваю малышке последнюю оставшуюся котлету.

Рози быстро понимает, что главный тот, у кого сумка с продуктами, поэтому шустренько перебирает ко мне пухлыми ножками, за что тут же получает от меня поцелуй в щечку и вкусную котлетку.

- Зачем ты это делаешь? – спрашивает Шарлотта, все время пристально наблюдающая за мной.

- Что именно? – спрашиваю, доедая последний пирожок.

- Целуешь Рози. И ведешь себя с ней ласково.

- Я веду себя ласково со всеми вами, просто Рози это понимает, а вы – нет.

Естественно, старшая падчерица не верит моим словам, фыркает и отворачивается.

- Если все насиделись, отдохнули и поели, то пора заняться домашними делами. Сейчас идем на разведку во-о-он в тот лес, - показываю пальцем на деревья метрах в ста от нас. – Там может быть много чего интересного и съестного. Мое дело – искать еду. Ваше – собирать хворост. Поэтому берите с собой веревку, вон лежит на крыльце, и за мной.

- Ты что отравилась пирожками? Нам не положено по лесам ходить, как деревенским! – Шарлотта вылупляет на меня свои серо-голубые глазищи.

- А ты, видимо, переела, раз решила, что можешь со мной в таком тоне говорить? – отвечаю ей спокойно. – Раз так, то рацион я твой урезаю. Сегодня только поужинаешь. Обед тебе не положен, так же, как и сладкое. Пока не научишься следить за языком.