Весёлый зоопарк

Надежда Середина

Весёлый зоопарк

1. Путешествие в лесу

Проснулся Егор и увидел у себя крылышки. И понял: трансформировался. Всё утро летал, радовался.

Вдруг дождь.

Залетел он в дупло клена, но услышал злобное:

— Хоть ты и родственник, но не такой, как мы! — жужжат, кружат. — Уходи, а то мы, осы, зажалим тебя.

— А я кто? — удивился Егор. — В кого я превратился?

— Ты — пчела. Твоё жало не такое, как у меня. Я могу тебя ужалить 5 раз, и сам жив буду! А ты ужалил — и умер. Дохляки нам не родня.

Перелетел он с клена на дуб. Заполз Егор-пчела в дупло дуба.

— Пахнешь ты пречудесно. Чистильщики, ой, как нужны! Юнгой будешь! — Приветствовали его пчёлы. — Через 2 недели — повышение. Привилегии только у трутня и то только до осени.

— Почему?

— Трутень улей не чистит, леток не охраняет, нектар не собирает. Ты с нами? Докажи, что ты свой. Выгони трутня-альфонса!

— Не могу. — Егор поморщился. — Жалко.

— Жалко у пчёлки, у трутня его нет.

Пчёлы-охранники окружили, принюхиваясь: «Мы — дикие. А ты одомашненный».

— Всё на свете фигня, кроме пчёл! — крикнул Егор и выпрыгнул из дупла, как ужаленный. — Пока живут пчёлы, будем жить и мы!

И проснулся. Было солнечно. И маленькая пчёлка из любопытства залетела в комнату, как в свой улей и жужжала: «Здравствуй. Заря занялась». Радуйся, ты стал опять человеком.

— Трансформировался?

— Преобразился. Радуйся и веселись.

8 сентября 2022

2. Журавлиная поляна

Егорка любит, когда перед сном к нему приходит папа, потому что он разговаривает с сыном по-взрослому. А Оля, старшая сестра, с наслаждением слушает сказки мамы. Вот такие они разные дочки-сыночки.

Однажды папа рассказывал про журавлей, которые улетали на зиму в тёплые края, а весной возвращались на свою малую поляну, когда она оттает.

— Они пролетают над лесами, полями, реками. Неделю, две машут крыльями, чтобы попасть на свою поляну.

— Папа, а где эта поляна? — спросил Егорка.

— Кто спрашивает, тот не заблудится! Потеряшкой не будет! — папа шутит и пододвигает кресло поближе. — Загадка. У него два глаза: одним оно смотрит днём, а другим ночью. Что это, отгадай-ка?

— Небо! — вскрикивает Егорка и вскакивает, ему спать не хочется. — Папа, пошли в воскресенье на поляну к журавлям. Там река. На высоком берегу стоит домик маленький.

— Омшаник для пчёл. — Вспомнила Оля слова гида и шепотом добавила. — И скит. Там по небу синей лентой легла небесная река, как у Нестерова в «Видении отроку Варфоломею». Мальчик в лесу заблудился и попал к умному монаху, который научил его читать. Это картина в Третьяковской галерее.

— А мальчик — это я! — Егору шесть лет, он встаёт на кровати, чтобы быть выше сестры.

— Может ты и журавль?

Дети заспорили.

— «У него была одна мысль — бежать и бежать!» — Папа примирительно начал читать книгу. — Дороги он не знал, но был уверен, что если побежит, то непременно очутится дома у матери». Помнишь, мы читали про беглеца? Бежать куда глаза глядят не надо даже от пчёл.

— Папа, а как пчёлы из цветка делают мёд? Цветы красные, синие, а мёд желтый.

— Поедем на пасеку — увидишь сам, как они трудятся. И к журавлям пойдём в наш зоопарк, — продолжал папа сказки соединять с былью. — Там журавль восемьдесят лет живёт, а на воле — двадцать. Есть и в неволе свои плюсы — комфорт. Пруд есть в зоопарке и домик тёплый. Тепло, светло и клещи не кусают. И есть доктор.

— Ай! Болит? — Егорке смешно.

— Нет. Не Айболит, а ветеринар.

— И он никуда не улетит?

— Кто? Ветеринар?

— Журавль! Ему что, крылья подрезали?

— Когда-то он был свободным журавлём и возвращался, быть может, из чудного града Иерусалима, а человек его ранил.

— В журавлей охотники не стреляют! — сестра говорит всё правильно.

— А это был браконьер.

— Кто? Брак? Он? Ел?

— Такой плохой, ну совсем не настоящий охотник, а ужасный браконьер. Журавль из Иерусалима землю Святую нёс, чтобы никогда войны не было. Свет первичен, и поэтому журавль красивый. И теперь он живёт в зоопарке.

— И ему 80 лет? И он дедушка всем журавлям? Папа, а светлячка поймаем в лесу на поляне?

— Фосфоресцирующим светом играет сверчок только ночью. И бледные поганки тоже светятся, когда в лесу темно. Свет отражённый — это люцифер, князь тьмы.

— Браконьер, Люсин Ферт. Папа, ты говори нашими словами, — сын, наморщив лоб, почесал затылок. — Папа, а когда пойдёте на поляну, меня разбудите?

— Это далеко. Дойдёшь? Несколько лет назад были там торфяные разработки, а сейчас в глуши за ивняком квакают квакуши. Но поляна была на сухом открытом месте, и журавли гнёзда там свои вили.

— Папа, ты приходишь и падаешь перед телевизором. А мама сразу начинает варить, стирать. — Егор отворачивается к стенке. — Как барыня, со мной не хочет играть!

— Не навязывайся, — сказала сестра голосом учительницы. — Жди, когда позовут.

— Светлячок светится, потому что…, — папа думал, как проще рассказать, но детских слов у него не хватает, — у светлячка есть три слоя. Зеркальный слой отражает свет и светит, как дальние молнии. Ночью светится даже его кладка яиц. Днём же светлячка не найти.

Вдруг зашла мама и сделала папе замечание:

— Как ты сложно рассказываешь! А можешь проще, понятнее?

— Но они же будут взрослыми! — удивился папа и подмигнул Егору. — Скоро.

— Дети, баюшки! — Мама выключила свет. — Во сне человек растёт. Завтра пойдём искать журавля.

И родители ушли.

В темноте Егор уснуть не мог, он хотел включить свет и думал: вставать или не вставать. И он всё чего-то ждал. Вдруг сверчок позвал мальчика, пропев сигнал. Мальчик понял и трансформировался, став маленьким, как Мальчик-с-пальчик. И телепортировался, словно перелетел на ковре-самолёте, прямо на журавлиную поляну. Под фиолетовым колокольчиком ждали его сверчок, светлячок и муравей. И показали ему гнездо, а в гнезде два огромных яйца. Быстроножка-муравей их давно заприметил.

Светящийся домик издалека видно ночью. Светлячок любил ночь, эту чудную преображенную реальность, когда он сам — свет. Как чудно всё меняется, когда он сам светит. Жёлто-зелёным светом светится у светлячка в конце брюшка.

Под утро журавль взмахнул, как птеродактиль, огромными крылами и улетел из гнезда, чтобы поклевать ягод. И Егорка видел, как муравей начал обследовать гнездо и яйцо. На лапке шпора для отпора уж готова. И зазубринами цепляется, как крючками. Поднялся по гладкой скорлупе шара, как по оконному стеклу муха.

Вдруг шар вздрогнул.

— Шаротрясение! — удивился муравей и стал пятиться.

— Ты скажи себе: «Сломай препятствие!» И препятствие преодолеешь, — пел сверчок, подбадривая муравья. — Но если ты остановишься, тебе придётся отступить.

Внутри шар пискнул.

— Ты кто? — спросил муравей, постучав усиками по шару.

— Яйцо, — отозвался голос из-под скорлупы. — Не стучи!

— Яйца муравья не учат, — сказал муравей.

Но вот в говорящем шаре появилась трещина. Муравей отпрыгнул дальше.

— Птеродактиль возродился! Чок-чок, — глядит муравей, глазам своим не веря.

Из скорлупы, как феникс из пепла, встал на длинные тростинки в жёлтой пуховой пелеринке маленький журавлёнок.

— Чур-чур! — свистнул сверчок. — С нами будешь дружить?

— Мои предки жили в диназавровскую эпоху! Дружить журавлю с вами? Я спрошу у папы, который высиживал меня два месяца, два дня и два часа.

Но тут поднялся ветер, зазвенели колокольчики.

— Динозавр возвращается! Полундра! — успел свистнуть бравый сверчок.

И с неба, расправив могучие крылья, огромная птица с длинными ногами спустилась на землю.

— Журавль это! А никакой ни динозавр! — крикнул Егор и проснулся.

«Для муравья журавль — это птеродактиль из эпохи динозавров», — вспомнил сын слова отца, когда они читали Джонатана Свифта «Путешествие Гулливера».

Но сон был таким интересным, что мальчик опять закрыл глаза, чтобы поскорее вернуться на журавлиную поляну. И уснул, а проснулся, когда уже в окно смотрело яркое солнце, освещая на стене «Ковёр-самолёт» Шишкина.

В комнату ворвался луч света, и в открытую дверь влетела песенка:

— Я поймала журавля, а журавлик оказался из тетрадки вчерашней, — мама была весёлой, как песенка. — Кто сделает сто бумажных журавликов, у того всегда будет доброе утро и добрый день.

24 мая 2022

3. Муравьиные конфеты

Егор ещё в школу не ходил и жил на даче с весны до осени и с осени до весны. Однажды он подружился с муравьями. Если он находил муравья на дорожке, то относил его в муравейник, а к муравейнику каждый день приносил кусочек сахара, который носил специально для них в фантике «Мишка косолапый».

Егор мечтал уйти в лес один, пожить на острове, как Робинзон. И однажды ему это удалось. Как? Он и сам объяснить не мог. Оглянулся — кругом лес: ели-великаны. А сам он муравей-муравьём.

Бежит Егор-муравей всё быстрей, а ветер всё сильней траву раскачивает, до земли клонит. Вдруг к нему пчела летит: «З-з-з».

— Не кусай меня, пчела, я к маме бегу.

Пока он через один стебель перелезет, а перед ним уже другой качается. Он бежит, метки оставляет, по которым возвращаться будет. Шум от ветра и треск. И дождь хлынул как из ведра. Забрался маленький муравей в щель старого большого пня. А там дикие пчёлы. И одна намерена укусить. Он в щель глубже забился.

Вот овцы, как слоны вышагивают, ветки разбрасывают, траву мокрую от дождя подминают.

Кончился дождь. Спустился муравей с пня и нюхает, куда идти, где дорожка назад. А ароматы муравьиные вода смыла, ни одной метки не осталось. Как дорогу домой искать? Он сам один ещё так далеко не забегал. Почистил усики, подумал.

А шесть ножек на месте стоять не могут. Думал-думал, считал-считал: дважды два — четыре, четыре на четыре — шестнадцать, а шестнадцать на шестнадцать? Сколько? И бежит он всё по кругу. Заблудился? Как же так? Со счёта сбился? Растерялся муравей, чистит усики, ищет метки и считает повороты.

Почистил лапки быстрые неутомимые: куда теперь бежать? Спешит он, но успеть не может убежать от ночи. И общественные муравьи где-то скрылись все вдали.

Хоть шесть ножек у него, и бежит он быстро, да всё по кругу. Попадались по пути только клещи, да пауки — дальние родственники муравьёв: спросишь — не поймут, не знают они муравьиного наречия. А пчела за ним летит, всё укусить норовит.

— Плачет мамочка моя, не сомкнёт бессонных глаз. Чёрен в поле небосвод, мама, видно, не найдёт, — залез муравей под лопух и чуть не плачет. — Мама!

И опустила ночь покрывало своё тёмное, золотыми звездами вышитое. Спать всем пора. Баю-бай, засыпай. Лишь один муравьишка не спит.

На небо луна не поднялась, а взлетела так быстро, что светло стало, словно включили люстру. Видно, как из травы выходит мальчик, он совсем как Мальчик-с-пальчик. Забрался муравей на пень, на лапках шпоры приготовил для отпора. Нет преград ему на пне, вертикальной стороне, он зазубриной на лапках и за камень может зацепиться, и по камню скатиться.

— Я твой друг! — сказал новый друг — наш Мальчик-с-пальчик, за лапку взял, муравья к себе прижал. — Плакать тоже перестань. Не надо драться!

Вдруг откуда-то фонарик засветился над полянкой.

— Отгадай! Не солнце, не огонь, а светит?

— Светлячок!? — окликнул мальчик. — К нам иди и посвети на дорожку ты скорей.

— Я лечу, лечу, кому надо посвечу, если очень захочу, — опустился светлячок рядом.